Двоевластие в судоходной компании «Востоктрансфлот» продолжается — утвержденный Арбитражным судом Приморского края внешний управляющий Борис Колесник по-прежнему не допущен к документации генеральным директором ВТФ Виктором Остапенко, восстановленным в этой должности Фрунзенским районным судом г.Владивостока. Заметьте, две ветви судебной власти принимают диаметрально противоположные решения. А в итоге финансовое банкротство компании усугубляется. Жертвами же двоевластия стали экипажи ВТФ — без зарплаты, без работы. И вовсе в ситуации SOS оказались шесть судов в порту Санкт-Петербурга... Острая полемика вокруг банкротства «Востоктрансфлота» в российских СМИ, очевидно, достала иностранных кредиторов компании. В редакцию «ЗР» обратилась компания Tufton Oceanic Limited: мол, «если вы считаетесь объективной газетой, то изложите и нашу позицию». Текст письма в процессе перевода с английского подвергся лишь литературной обработке...

«Позвольте мне представить компанию Tufton Oceanic Limited. Наша дочерняя компания Oceanic Finance Corporation является кредитором по закладной знаменитых шести судов, удерживаемых в Санкт-Петербурге. Мы также уполномочены остальными кредиторами по этой закладной — Банком Шотландии, Эдинбург (Bank of Scotland, Edinburgh) и гаагским банком NIB Capital — выступать в качестве их консультантов в этом сложном и беспокойном деле. Эти два банка относятся к числу наиболее престижных в Европе, а NIB Capital до недавнего времени контролировался правительством Нидерландов. Совершенно невероятно, чтобы эти банковские учреждения занимались незаконными сделками или недобросовестной коммерческой практикой.

Как известно, 27 апреля приморскому прокурору Валерию Василенко в Первомайском суде Владивостока удалось добиться выдачи ордера на арест шести судов, что стоят в порту Санкт-Петербурга, на основании их неправомерного исключения из Регистра России. Позвольте мне изложить свою точку зрения как человека, тесно связанного с «Востоктрансфлотом» и этими шестью судами с 1993 г.

У меня вызывает большую озабоченность то обстоятельство, что в СМИ по большей части представлена информация, вводящая в заблуждение и во многих случаях абсолютно неправильная в отношении рассматриваемого конфликта. Поэтому я излагаю ниже только те утверждения, которые могу подтвердить документально, и готов представить эти письменные свидетельства.

Шестью судами, о которых идет речь, являются: «Антон Гурин», «Дубрава», «Капитан Кириченко», «Капитан Пряха», «Коммунары Николаева» и «Василий Полещук». 4 судна были переведены из Регистра России в Панамский Регистр в 1992 г. Впоследствии, в 1995 г., они были переведены в Регистр Кипра. 2 судна были переведены из Регистра России в Регистр Кипра в декабре 1995 г.

Во всех случаях полные, постоянные, безоговорочные и нотариально заверенные свидетельства об исключении из регистра были выданы капитаном Владивостокского рыбного порта. Он не выдал бы эти документы, если бы не были соблюдены все требования закона. Только на этой основе и могут функционировать международные судоходные регистры, т.е. портовые власти (в этом случае капитан порта во Владивостоке) выдают правовой документ, который является обязательным для правительства России и на который полагаются иностранные и международные стороны.

Во всех случаях постоянные и имеющие законную силу свидетельства о регистрации и переводе под кипрский флаг были выданы суверенным государством Кипр в соответствии с международными конвенциями и конвенциями ООН, участником которых является и Россия. Законность регистрации этих судов на Кипре и окончательное их исключение из Регистра России были подтверждены председателем Госкомрыболовства не далее как в ноябре 1999 г., после того как ему был представлен полный комплект документов представителями кредиторов по закладной при содействии британского посольства в Москве.

Целью этих переводов под другой флаг было обеспечение для ВТФ, через его должным образом учрежденные оффшорные компании, международного финансирования для закупки современных рефрижераторных транспортных судов, чтобы модернизировать флот ВТФ и повысить его конкурентоспособность на международном рынке. Этот проект был успешным, и в январе 1995 г. кредиторы по закладной предоставили кредитные ресурсы на сумму $23,25 млн. Были куплены три современных судна.

Кредитные ресурсы были предоставлены под гарантию ВТФ, а вся сделка была утверждена собранием совета директоров ВТФ в полном составе. В моем распоряжении имеется копия протокола этого собрания. Он подписан каждым из директоров. Я говорю это, чтобы показать, что сделка была организована не каким-то одним мошенником среди директоров, а при полной осведомленности и понимании всего руководства компании. Виктор Остапенко был в то время старшим менеджером в компании, а вскоре после этого стал генеральным директором. Законность коммерческого решения ВТФ была подтверждена независимой юридической оценкой, выполненной человеком, который сейчас является специальным юридическим советником при Министерстве транспорта. Копия этой оценки имеется. Во время встречи в Лондоне в марте 1997 г. г-н Остапенко подтвердил законность основных сделок, но также раскрыл детали заключенных им от имени ВТФ коммерческих соглашений, которые оказались столь гибельными, что привели в конечном счете к потере ликвидности ВТФ. Эти сделки Остапенко были проведены совершенно отдельно от прибыльных сделок по шести судам, упомянутым в пункте 1. (Имеется запись этой встречи, кроме того, заявления Остапенко были сделаны перед по меньшей мере восемью свидетелями).

Эти 6 судов не были проданы компании Trans Ocean Express, New York. Ни прямо, ни косвенно, ни подразумеваемым образом, ни в какой форме и никаким путем. Trans Ocean Express не получала никаких кредитов в связи с этими судами. Получателем кредитов был ВТФ в лице его должным образом учрежденных дочерних компаний. О каждом центе имеется отчет. Леонард Лев и Даниэл Лев (отец и сын, а не братья) никогда не владели — ни полностью, ни частично, ни прямо, ни косвенно — ни одним из этих шести судов. Разумеется, в банках имеются копии всех свидетельств о правах владения.

К концу 1998 г. стало ясно, что ужасающие коммерческие решения, реализованные Остапенко перед его увольнением за некомпетентность новыми (российскими) владельцами ВТФ, могут быть исправлены только продажей части активов группы. Поэтому совет директоров судовладельца беспрепятственно предпринял продажу судов по ценам рыночным или выше и достаточным для того, чтобы выплатить все кредиты, выплатить долги всем другим кредиторам, создать ликвидность компании, которая могла бы быть использована на благо ВТФ и для его реорганизации как крупной и важной российской судоходной компании. Вмешательство других сторон остановило этот процесс.

В настоящее время ситуация такова: шесть судов удерживаются в Санкт-Петербурге около года. Они не зарабатывают деньги, их экипажам не выплачивается зарплата с июля, они не снабжаются должным образом провизией, топливом, пресной водой. Портовым властям в Санкт-Петербурге ничего не платится, услуги буксиров, причальный сбор, лоцманский сбор и т.д. остаются неуплаченными.

Судовладельцы предприняли все, что могли, чтобы помочь международным кредиторам в этом деле, но, не имея средств от несостоявшейся продажи судов, они являются по сути банкротами. Банки понесли расходы в размере свыше $1,4 млн. на юридические разбирательства, частичную вы-плату зарплаты и поставку провизии и топлива судам, хотя надежды на возвращение им этих судов очень мало. Разумеется, банки совершенно не обязаны делать это. Тем не менее они сделали всё, чтобы поддержать суда. Не далее как 27 апреля они предпринимали действия, чтобы попытаться выплатить зарплату экипажам и отправить их домой к семьям, заплатить кредиторам в Санкт-Петербурге и реализовать сделку по продаже судов, чтобы существенно снизить долг теперь уже обанкротившейся компании...

Действия владивостокского прокурора остановили все вышеупомянутые усилия. Он снова поднимает претензии и заявления, которые были уже опровергнуты совершенно бесспорно. Он повторяет заявления, абсолютно не подкрепленные истиной. Тем не менее российское законодательство позволяет ему делать это и увековечивать убеждение, что Россия — это не то место, куда серьезный международный бизнес может вкладывать свой капитал.

Российские экипажи судов общей численностью около 150 человек проявляют мужество и стойкость в сохранении судов в мореходном состоянии, насколько это возможно в таких экстремальных условиях. Теперь г-н Василенко приговорил их еще к нескольким месяцам лишений.

Поскольку все вышеизложенное является фактами, позвольте мне сделать небольшое рассуждение.

Деятельность Виктора Остапенко с точки зрения ее уголовного аспекта исследовалась в течение 1999 г. юристом г-жой Пономаревой. Накануне отъезда из Владивостока в Москву, где она должна была представить свои свидетельства Генеральной прокуратуре, она была убита в своем доме взрывом бомбы. Рыбная промышленность российского Дальнего Востока имеет репутацию чрезвычайной коррумпированности. Мы слышим истории об оружии и наркотиках, «экспортируемых» рыбопромысловым флотом, об украденных автомобилях, «импортируемых» им же. Мы слышим истории о грубых нарушениях системы квотирования добычи рыбы, в результате чего продаются на сторону такие огромные объемы незадекларированных уловов, что требуется целый флот-«призрак» для перевозки этих грузов. Деньги, получаемые от таких операций, могут легко удерживать коррумпированных политиков у власти. Конечно, им нужен доступ к судам. Не потому ли такие усилия тратятся на завоевание контроля над ними под патриотические вопли с предвыборных трибун? Ясно, что настоящий русский патриот внимательнее пригляделся бы к бедственному положению 150 русских моряков, брошенных в Санкт-Петербурге.

Я с большим удовольствием предоставлю любые дальнейшие пояснения, которые Вы сочтете нужными для Вас.

Владивостокская база тралового и рефрижераторного флота в 1998 году должна была отметить свое семидесятилетие. Но этот юбилей был встречен по-особому — 1 июля 1998 года Арбитражным судом Приморского края компания была объявлена банкротом.

Странные дела творились и творятся с этой базой, которая в 1996 году еще занимала первое место в России по вылову рыбы и преуспевала. Она же единственной в стране получила сверхсовременный флот — 12 единиц тех самых супертраулеров испанской постройки, о которых мы так много говорим и пишем в последнее время — государство под строительство этих судов дало собственные гарантии и с завидной регулярностью снабжало этих «прожор» сотнями тысяч гарантированных и дополнительных квот на промысел самой валютоемкой по нынешним временам рыбы минтая.

ВБТРФ была акционирована в 1992 году. И в ее акционировании принимал участие человек, впоследствии ставший правой рукой губернатора Приморья Е.И. Наздратенко,— это был печально известный Игорь Петрович Лебединец. Один из руководителей ВБТРФ, затем вице-губернатор, спикер краевой Думы, затем изгой:

Но это все будет позже. А сначала был ПАКТ — «Приморская акционерная компания товаропроизводителей», учредителем которой (50 % акций) был президент горнорудной компании Е.И. Наздратенко, будущий ( с 1993 года) губернатор Приморского края.

«Создание этой организации было связано со стремлением краевой администрации поставить процесс приватизации под свой контроль и наладить такой механизм преобразования государственной собственности, который был бы основан на соединении капиталов крупных производственных предприятий с целью скупки на открытом рынке собственных акций и отстаивания директорами ключевых позиций в экономике и политике региона. Схема, по которой работал ПАКТ, не предоставляла реальных возможностей инвесторам, поскольку директора предприятий — члены ПАКТа — искусственно ограничивали поступление акций этих предприятий на открытый рынок».

А вот теперь посмотрим, что происходило с ВБТРФ.

«В июле 1992 года руководство ВБТРФ создало АОЗТ «Шельф». В том же году «Шельф» за счет ВБТРФ получил доход свыше 534 млн. рублей. Этот доход от государственных средств подлежал распределению уже по решению частных лиц. За сокрытие прибыли ему были начислены штрафные санкции около 200 млн. рублей. В дальнейшем, в результате двух судебных процессов, «Шельфу» было предписано внести в бюджет не 200, а уже 600 млн. рублей. Вокруг этого общества было создано 12 коммерческих структур.

И. Лебединец имел личный интерес в «Шельфе». «ПАКТ» в лице И. Лебединца и А. Павлова осуществлял операции по захвату государственной собственности — ВБТРФ. Для этой цели «ПАКТ» не поскупился выделить должностным лицам ВБТРФ средства в сумме 320 млн. рублей для приобретения акций по закрытой подписке».

В 1994 году Лебединец получает от ПАКТа солидную безвозмездную ссуду, и теперь уже сам лично приобретает 25515 акций ВБТРФ.

Придя во власть, Наздратенко сделал Лебединца и Павлова своими заместителями.

Но пришлось выбирать между властью и коммерцией, так как 14 декабря 1993 года министр МВД Виктор Ерин направил руководителю администрации президента Сергею Филатову письмо о том, что Наздратенко, Лебединец и Павлов совмещают одно с другим — Лебединец, например, является учредителем ТОО «Супер» — того самого товарищества, в состав которого во-шли все супертраулеры испанской постройки. А кроме того сам он владел акциями ВБТРФ, рыночная стоимость которых по биржевому курсу 1993 года оценивалась на сумму более ста тысяч американских долларов.

Наздратенко и Лебединцу тогда пришлось выйти из учредителей своих коммерческих структур. Павлов же предпочел оставить власть.

Разговоры о недееспособности ВБТРФ начались уже с конца 1993 года (еще бы — ведь с июля 1992 года уже началась перекачка доходов ВБТРФ сначала в «Шельф», а затем и в другие «дочерние» предприятия Лебединца).

1996 год база закончила с убытками в 105 миллиардов недоминированных рублей. И вот, что самое удивительное (в той же степени и странное), на годовом собрании акционеров президент ВБТРФ Николай Никитенко не только избирается на новый срок, но и в Устав акционерного общества вносятся изменения, согласно которым полномочия его становятся: неограниченными. «Фактически,— как писала газета «Золотой Рог»,— после этого собрания активная хозяйственная деятельность компании осуществлялась уже без учета мнения акционеров, ибо г-н Никитенко в соответствии с Уставом получил право распоряжаться почти 25 % основных фондов компании».

И кто убедит нас сегодня, что эти изменения в Устав не были внесены специально и с согласия самых главных акционеров ВБТРФ.

И, следовательно, в полном соответствии с рекомендациями главных акционеров Н.И. Никитенко начал распродажу флота ВБТРФ.

«Если на 1 января 1997 года в составе флота ВБТРФ насчитывалось 76 судов (из них большая часть — добывающие), то в течение 1997 г. его численность была сокращена на 60 (!) единиц, а стоимость чистых активов общества уменьшилась более чем на 90 %»

«К середине 1997 года ВБТРФ находилась в тяжелом финансовом положении. Николай Никитенко, якобы в поисках выхода из этого положения, не заручившись согласием совета директоров и не представив какого-либо экономического обоснования, 2 июня 1997 года заключил заведомо невыгодный для предприятия договор с FIL («Фолкленд Инвестментс Лимитед») на получение кредита в размере $ 12 миллионов. Глупо даже думать, что Никитенко не представлял себе, в какую кабалу он загоняет ВБТРФ: по условиям договора, кредит брался на 35 суток (!) под 16 процентов годовых.

В этот же день, ради обеспечения кредита, Никитенко, проявив чудеса расторопности, заложил 7 лучших судов ВБТРФ в пользу FIL на общую сумму $ 17 млн. (в эту сумму вошла и стоимость всего имущества, находившегося на пароходах, но не входившего в судовые комплекты). Причем передача судов в залог шла по безбожно заниженным ценам: например, «Капитана Волошина», имевшего остаточную стоимость более $ 11 млн., оценили в $ 4 млн., «Владимира Чивилихина» — в $ 3 млн. против реальных $ 9 млн., «Капитана Карташова» и «Капитана Самойленко» — по полмиллиона долларов при стоимости каждого не менее $ 4,7 млн.

Буквально через три дня, 5 июня, «Фолкленд» перечислил ВБТРФ первые семь миллионов, однако дальнейшая деятельность руководства базы по использованию этих средств никак не подразумевала их своевременное возвращение (через 35 суток), так что вскоре последовала естественная (и явно замышлявшаяся) развязка. Кредитор стал требовать возврата денег, которых у ВБТРФ не было, поэтому заложенные суда начали арестовывать и продавать — ему же, кредитору. Никитенко этому не особенно и сопротивлялся: уже в сентябре он подписал отступную на три судна, после чего они тоже перешли во владение FIL.»

«Буквально сразу после учредительского собрания 1996 года на базе структурных подразделений ВБТРФ стали возникать новые предприятия. Центр орудий лова превратился в ООО «Востокрыбснасть», краболовы перешли в ООО «Краб-море», появились ООО «Дальморе» и «Дальморе-В».

По состоянию на апрель 1998 года на балансе ВБТРФ оставалось 14 судов, из них только: два добывающих. Еще семь судов находились в залоге у одного из кредиторов ВБТРФ — компании «Фолкленд Инвестментс». При этом общий долг ВБТРФ в бюджеты всех уровней на 1 января 1998 г. составил 173 млрд. недоминированных рублей.

В январе 1998 года Никитенко подает в отставку и просит Совет директоров ВБТРФ написать заявление в Арбитражный суд о введении процедуры банкротства.

Что он, ненормальный, что ли, этот Николай Иванович Никитенко? Все вокруг, наоборот, за лимиты хватаются, чтобы наловить побольше и вывезти за «бугор», продать там с выгодой для себя и своих детей — а он взял да и подпилил сук, на котором сам же и сидел:

Чтобы выстроить хоть какую-то версию, больше похожую на правду, чем на что-то другое, давайте посмотрим отчет с акционерного собрания ВБТРФ по итогам 1995 года, опубликованный «Рыбаком Приморья»:

«Удивительно спокойно прошло собрание акционеров ВБТРФ. Оно продемонстрировало редкое в наше время единодушие акционеров, а юристами — хорошее знание законов. Президент АО Н.И.Никитенко подчеркнул в своем выступлении, что курс ВБТРФ на решительное обновление флота, взятый еще три года назад, полностью себя оправдал. Прекрасно сработали на путине супера испанской постройки, ярусоловы норвежской постройки и другой новый флот, приобретенный в последние годы.

— Списаны также суда, которым уже по 40–50 лет: «Тулома», «Суппорт», ждет отправки в последний путь «Аскольд», плавкран,— говорил оратор,— нынешняя ситуация показала неэффективность работы в море и плавбаз типа «Спасск». Зато новый флот показал себя на путине отлично.

Вместе с тем Николай Иванович не скрывал от своих акционеров, что проблем у ВБТРФ хватает, их выше головы. Тут и вечная проблема с квотами (АО вынуждено покупать квоты, например, на добычу краба у тех, кто даже не имеет флота!), и с неплатежами российских предприятий, и с налоговыми инспекциями, и с пенсионным фондом. Так, АО имеет 14 млрд.рублей задолженности перед пенсионным фондом, а пеня на этот долг наросла почти вдвое — 25 млрд. рублей. 56 изменений в налоговое законодательство было внесено только за прошлый год — разве можно работать в таких жутких условиях!

Надо заметить, что здесь Никитенко прав абсолютно. Не только ВБТРФ, но и все рыбацкие предприятия придушены налоговым прессом. Особенно возмутили рыбаков последние поборы на питание (они тоже составят многие миллионы рублей) и налог на ритуальные услуги. Ведь только этот налог отнял у АО в 1995 году ни много ни мало, а 1,7 млрд. рублей.

К безусловным плюсам отнес докладчик то, что за четыре года акционерное общество не раздробилось, не распалось на мелкие фирмы, выстояло в рыночной стихии. Даже выплачивало, правда, с большими задержками, заработную плату. Она, кстати, увеличилась: если в прошлом году в среднем составляла 1,6 млн. рублей в месяц, то нынче поднялась до 2,4 млн. рублей. И это при том, что безудержно росли цены на топливо, тару и другие материалы.

— Ну не нравлюсь я ему. Ладно! Но должен ли из-за этого страдать весь 10-тысячный коллектив АО «ВБТРФ»? Наверное, нет (выделено нами — «ТВ»)».

Любопытно, что в 1996 году Н.И. Никитенко еще весьма оптимистично смотрел на судьбу своего предприятия. Скажу и от себя — в это самое время Никитенко весьма активно готовился к семидесятилетию ВБТРФ: у базы появился свой гимн, были заказаны фирменные значки: Вот что сообщала газета «Владивосток»: «Предполагается, что в 1997 году объем выпуска минтаевой икры в переработанном и расфасованном виде составит силами ВБТРФ примерно 3,5 тыс. тонны, а в последующем доведен до 5 тыс. тонн в год. Тем самым будет еще более упрочено безусловное лидерство ВБТРФ на российском и мировом рынках в выпуске данного вида продукции.

Как заявили в беседе с корреспондентом «В» первые руководители АО ВБТРФ, для предприятия в принципе не существует никаких препятствий для реализации данного проекта. Имеется полная обеспеченность сырьем собственной базы переработки продукции. Достаточно сказать, что за 1996 год судами ВБТРФ было выловлено 471 тыс. тонн рыбы — больше, чем у «Дальморепродукта» и Находкинского БАМРа вместе взятых, а рост объемов добычи по отношению к 95 году составил 38 процентов. Расширяются районы лова, идет постоянное обновление флота — вскоре на обслуживание экспедиций впервые в рейс выходит новый универсальный транспортный рефрижератор, по заказу ВБТРФ на верфях в Клайпеде (Литва) заложено еще одно судно этого типа.

Что касается сбыта продукции, в том числе и на внутреннем рынке, на который ВБТРФ с некоторых пор делает ставку, то у него хорошие перспективы. Согласно расчетам российский рынок способен принять до 15 тыс. тонн икры минтая в год, а с учетом стран СНГ еще больше. На предприятии уже имеется значительное число заявок на поставку икры из различных городов (Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Челябинска и т. д.), так что, как полагают в ВБТРФ, проблем со сбытом продукции на российском рынке быть не должно». И это я подтверждаю, как свидетель — Дальневосточная рыбацкая студия снимала в тот период свой фильм «Дальневосточный принцип: как накормить страну?». Это был фильм о ВБТРФ, о попытках руководства базы выйти на внутренний рынок России, о выставках продукции из минтая, которые проводились здесь для российских делегаций.

Еще в 1995 году руководство ВБТРФ контролировало 56 % акций предприятия и предпринимало попытки уменьшить число акционеров, не являющихся членами трудового коллектива, но уже в 1996 году было заявлено, что контрольный пакет акций находится в руках иностранных акционеров, при этом становится известно, что двое из иностранных держателей акций — сингапурская и американская компании, владеющие значительными пакетами,— созданы при непосредственном участии ВБТРФ и полностью контролируются его руководством. То есть перелом в сознании президента и генерального директора ВБТРФ Никитенко начал происходить где-то в этот период. В прессе отмечалось, что в это же самое время он начал и серьезно пить.

1 июля 1998 года, в день объявления базы банкротом, выяснилось, что основными акционерами обанкротившейся ВБТРФ были Russian Sea Foods (американская компания со 100 %-м российским капиталом, являющаяся агентом по продаже продукции ВБТРФ) — 34 % акций, «Роко Трейдинг» — 12,3 %, «Инкор» — 9,4 %, «Дальрыба» — 2,5 %.

«1 июля 1998 г. решением Арбитражного суда Приморского края ВБТРФ была объявлена банкротом, и на ней было введено конкурсное управление сроком на 1 год. Конкурсным управляющим был назначен «человек Евгения НАЗДРАТЕНКО» — Набиев». Кстати, Карим Уматович в чем-то очень-очень напоминает Игоря Петровича Лебединца: тот — то правая рука Наздратенко, то его личный враг, а Карим Уматович свою «дружбу» с Наздратенко начинал, будучи заместителем мэра Владивостока господина Черепкова.

Но вмешались иностранные кредиторы, и решение приморского арбитражного суда было отменено 16 ноября этого же года. Причина, по мнению «Рыбака Приморья», понятна: имущественные претензии акционеров — не членов трудового коллектива — удовлетворяются лишь в шестую очередь. Затем — 10 февраля 1998 года процедура конкурсного производства была возобновлена. А потом решением уже самого Приморского арбитражного суда Набиева сняли с должности конкурсного управляющего.

И что тут началось: Война да и только.

А может быть, она и не началась, а продолжается, не затихая ни на один день. И Никитенко, может быть, совсем даже нормальный человек, у которого свой — циничный, жесткий — расчет и своя логика в распродаже своего предприятия и вывозе капитала за рубеж? На Фолклендские острова, где компанией «Фолкленд Инвестментс», как намекают некоторые приморские журналисты, владеет Никитенко-сын.

А что же дальше?

Все, как положено. Читайте приморскую прессу.

«В бытность первым вице-губернатором Лебединец командовал операцией по выносу Черепкова из «Серого дома». Став спикером Думы, начал неприкрытую борьбу с Наздратенко, задумав занять место своего бывшего патрона. Проиграв, кинулся в объятия Черепкова и Чубайса, а в оппозиционной краевой администрации прессе стали регулярно появляться его материалы о «тоталитарном режиме Наздратенко». Человек, который не так давно не стеснялся называть журналистов «гнидами», теперь вещает о демократии. В крае политиков, обладающих таким «флюгерным» талантом, пожалуй, немного.

Конек нынешней предвыборной программы Лебединца — обещание возродить практически развалившееся АО ВБТРФ, в котором он некогда занимал пост замначальника. «Виновных в развале привлечь к ответственности, а базе флота дать вторую жизнь»,— публично обязуется Игорь Петрович. Но всего три года назад в газете «Рыбак Приморья» было опубликовано письмо работников базы: «Будучи в силу своей профессии людьми великодушными и незлопамятными, рыбаки АО ВБТРФ все же не могут не припомнить господину Лебединцу его усилий, направленных на создание нестабильности в системе ВБТРФ путем содействия американской компании в скупке акций АО ВБТРФ, его попытку внедрить в руководство АО представителя иностранной компании. И все это направлено против коллектива, в котором не так давно работал И. П. Лебединец». Надо полагать, что сегодня Игорь Петрович своей вины в развале АО ВБТРФ не видит».

И снова не получилось у Игоря Петровича.

Так он не мытьем, а катаньем — теперь они уже со спикером Федерального собрания Егором Строевым через Ассоциацию «Нечерноземье» мечтают возродить Владивостокскую базу тралового и рефрижераторного флота и накормить жителей российской глубинки дальневосточной рыбой.

Нужна Лебединцу эта база как гнилая дыня — ему нужны лимиты, которыми можно торговать направо и налево. Опомнился, наконец, Игорь Петрович. Да поздно уже — все супертраулеры, с помощью которых ковались подпольные миллионы американской «зелени», Наздратенко подкинул новому своему лучшему другу (в свое время подкидывавшему миллионы на разные нужды мэру Черепкову) — президенту холдинговой компании «Дальморепродукт» Юрию Григорьевичу Диденко.

А что же Набиев с Наздратенко? По-прежнему сражаются за ВБТРФ. А что нужно им-то от обанкротившейся базы? По-моему, лучше всех приморских журналистов сформулировал этот вопрос корреспондент «Золотого Рога» Олег Клименко, который он задал новому заместителю Евгения Наздратенко, бывшему председателю комитета рыбной промышленности администрации Приморского края Владимиру Сидорову: «Вы считаете, что Набиев сможет лучше продать ВБТРФ?».

Так пойди же теперь и разберись: кто на самом-то деле развалил старейшую и мощнейшую на Дальнем Востоке Владивостокскую базу тралового и рефрижераторного флота?

Или все просто: несколько жуликов передрались, а один, пользуясь суматохой, успел «общак» увести?

Сегодня на борту флагмана флота Гринпис корабля Rainbow Warrior («Воин радуги») состоялась совместная пресс-конференция Гринпис и Природоохранной морской службы Сахалинской области. Она была посвящена острым проблемам, связанным с дрифтерным промыслом рыбы в исключительной экономической зоне России.

С 8 по 21 июня 2000 года Rainbow Warrior патрулировал акватории экономической зоны Охотского моря и Тихого океана в районе Курильских островов. Инспектора Южно-Курильского участка природоохранной морской службы Госкомэкологии РФ совместно с командой судна, в состав которой входили представители более 10 стран мира, определяли степень негативного влияния дрифтерного промысла лососевых рыб в исключительной экономической зоне РФ и контролировали соблюдение правил ведения дрифтерного лова японскими и российскими судами. Результаты экспедиции подтвердили тот факт, что дрифтерный метод лова наносит огромный экономический и экологический ущерб. Многокилометровые заграждения из дрифтерных сетей становятся в буквальном смысле «стенами смерти» для морских птиц и млекопитающих. За время промысла сотни тысяч животных стали жертвами этих сетей. По официальным данным за период с 1993–98 гг. в сетях погибло более 1,2 млн. особей различных видов птиц. Тем не менее, официальная статистика отражает действительное положение дел далеко не полностью, реальные потери гораздо значительнее. Так, официальные данные свидетельствуют, что в среднем на каждые 6 сетей попадается 1 мертвая птица и на каждые 350 сетей приходится 1 морское млекопитающее. Во время экспедиции при поднятии только одной дрифтерной сети в ней обнаружены, кроме 4 тонн лосося, 51 птица, 6 дельфинов и 4 акулы. Учитывая, что каждое из 70 японских судов ежедневно выставляет по 8 таких сетей, можно представить реально наносимый ущерб. Подавляющее большинство государств отказалось от использования дрифтерных сетей. Россия — практически единственная страна, где не только сохранился крупномасштабный дрифтерный промысел, но и право на его ведение передано другому государству. Более 10 лет российские власти в погоне за легкими и «быстрыми» деньгами продают Японии не рыбу, а право на ее лов в российской экономической зоне. При этом теряются миллионы долларов, а морским экосистемам наносится огромный ущерб, который трудно оценить в денежном выражении.

В то же время российские рыбаки все чаще остаются без работы. Встреченное в ходе экспедиции российское рыболовное судно «Парамушир-101», как оказалось, все еще ждало лицензии на лов, тогда как японские суда ведут промысел с середины мая. В российских водах японские рыболовы работают хоть и легально, но с грубыми нарушениями природоохранного законодательства РФ, такими как добыча лосося за пределами разрешенного района, превышение допустимой длины сети, отсутствие на ней опознавательных знаков. Так, в ходе экспедиции было обнаружено японское судно «Умитоку мару 15», ведущее промысел по официальному разрешению, которое перегородило пролив за пределами района промысла у о. Уруп сетью длиной 8 км, что вдвое превышает допустимую норму. Проверка судна инспекторами Природоохранной морской службы завершилась составлением протокола и наложением штрафных санкций в размере более 30000(!) долларов США. И это вовсе не исключительный случай, а лишь рядовой пример «легальной» деятельности японских рыбаков в российских водах.

К сожалению, это часто происходит с молчаливого согласия находящихся на японских рыболовных судах российских наблюдателей региональной инспекции по охране морских биоресурсов (РИОМБР), вся деятельность которьтх зачастую сводится лишь к получению огромных командировочных. Не здесь ли кроется причина серьезного занижения официальных размеров ущерба при дрифтерном промысле? Ведь за каждую особь, попавшую в сеть, предусмотрены штрафные санкции. Капитану японского судна гораздо выгоднее оплатить не слишком усердную работу наблюдателя, чем платить штраф. Всего за время экспедиции было найдено три сети, поставленных с существенными нарушениями правил рыболовства. Но владельцев найти не удалось.

На запрос, можно ли определить хозяина сетей по номерам радиобуев, был получен лаконичный ответ старшего наблюдателя РИОМБР, что списками радиобуев контролирующая служба не располагает и, соответственно, владельцев потерянных сетей определить не может.

Гораздо больше, чем вскрытые нарушения, пограничников взволновал сам факт посещения морской инспекцией японских судов. Последовала закономерная, в данном случае, реакция: по распоряжению начальника РИОМБР Мальцева С., инспекцию на японские суда допускать было запрещено. Так, при встрече «Rainbow Worrior» с японским судном «Вакасио 63» капитан отказался принять на борт инспекторов Госкомэкологии РФ. По сути, это является нарушением действующего законодательства, и виновные должны быть привлечены к ответственности. «К сожалению, бороться с браконьерством зачастую мешают те, кто по долгу службы должен охранять морские биоресурсы!»  — сказал Дмитрий Соков, начальник Южно-Курильского участка природоохранной морской службы Госкомэкологии Сахалинской области. Принято считать, что ни один вид промысла не контролируется с такой тщательностью, как дрифтерный. Российские наблюдатели на каждом судне, в районе лова курсируют специализированные патрульные корабли, созданы обязательные точки контроля. Казалось бы, нарушения должны быть полностью исключены. Однако, как красноречиво свидетельствуют результаты экспедиции «Rainbow Warrior», система контроля выглядит внушительно только с виду, а на деле процветает «узаконенное браконьерство». Гринпис выступает за полное запрещение дрифтерного промысла, как экологически наиболее опасного.

Сейчас самая распространенная в сельском хозяйстве кормовая добавка — рыбная мука. Она отвечает всем требованиям фермеров: относительно дешева и легкодоступна. В администрации ООО «Победа» Уссурийского района (разводит свиней) сказали, что на более современные и эффективные подкормки и так нет денег, а активно рекламируемые по ТВ добавки неизвестны и доверия не внушают. Такого же мнения придерживается и Лучковская птицефабрика: покупает битую ракушку, сама перемалывает и добавляет курам.

Эта идея, в общем-то, не нова, только теперь ею займутся официально, с согласования главного ветеринарного врача края и приморского управления сельского хозяйства. ЗАО «Дальцветмет», добывающее ракушку анадару для внешнего рынка, на базе хозяйства фермера Владимира Огнянова в Октябрьском районе создает производство минеральной добавки. Дело в том, что заказчик анадары — Япония — принимает только сам продукт, без створок. Кроме выловленной, полно (по самым скромным подсчетам, 200 тыс. тонн) битой ракушки валяется на Шаморе. Огромные залежи наблюдаются в Посьете и на Русском. И никак не используются, хотя для свиней и кур этот кальций просто необходим. Яйценоскость птицы повышается на 50 %. Это прогноз. А вот на свиньях фермер уже опробовал добавку. Его 50 свиней прибавляли в сутки по 800 граммов.

Владимир Огнянов: «На прокорм одной свиньи у меня раньше уходило 7 тыс руб., не считая электроэнергии, а возвращалось от продажи только 4,5 — затраты растут, а спрос падает. Животноводство загубили: к нам, в Покровку, мясо на переработку везут из Польши. А тут и с кормами напряженка. Я почему откликнулся на предложение основать производство, мне это самому подмога. С минеральной добавкой из ракушки экономия корма — ровно в 2 раза».

В управлении сельского хозяйства и продовольствия ПК подтвердили, что проблема с кормами по-прежнему жива. Вариант с гуманитарным зерном не обсуждается. Надежда на собственного производителя тоже бессмысленна: край и в лучшие времена обеспечивал себя зерном только на 20 % от потребности. А не удайся и в этом году урожай по стране, крестьяне снова ринутся скрести сусеки «Приморхлебопродукта». Или покупать фураж у мелких поставщиков с колес, ощутимо при этом переплачивая. Чаще крестьяне сами становятся виновниками голода животных, не заключая своевременно контракты и тем самым срывая снабжение.