Реклама в газете
П Р А Й С - Л И С Т
1-2 (126-127), 27 января
 : : На главную : : 
 
 
 
«ТОГДА
ПО-ДРУГОМУ
НЕЛЬЗЯ БЫЛО…»

интервью с генеральным директором
ОАО «Камчатрыбпром» В.П. Потапенко
ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ПРИБРЕЖНОМ РЫБОЛОВСТВЕ
проект
КАМЧАТСКИЙ ШЕЛЬФ НАХОДИТСЯ ПОД ЗАЩИТОЙ ДЕПУТАТОВ-
ЭКОЛОГОВ

Западно-Камчатский шельф — это один из самых экологически чистых и наиболее мощных районов рыболовства, и любое вмешательство может привести к экологическим и экономическим катастрофам

 
 
sign специалисты ПИНРО оценили промысловые запасы и урожайность очередного поколения трески и пикши
sign получен приказ Федерального агентства по рыболовству, определяющий квоты на добычу гренландского тюленя в Белом море
sign 19 января исполнилось 40 лет со дня трагедии «Бокситогорска»
sign в сфере оборота рыбы особо ценных пород и икры необходимо создавать государственную монополию
sign коренные малочисленные народы Сахалина протестуют против проектов добычи нефти и газа
sign руководитель Росрыболовства Станислав Ильясов назначен представителем РФ в Смешанной российско-белорусской комиссии в области рыбного хозяйства
sign рыбаки Сахалина получили возможность вовремя начать промысел наваги
sign более 16 тысяч тонн рыбопродукции добыли приморские суда с начала путины 2005 года
sign 12 февраля 2005 г. в 10.00 и в 16.00 на НП «Европейско-Азиатская Биржа» состоятся закрытые аукционы
sign 18 февраля 2005 года в Москве планируется проведение Всероссийской конференции «Актуальные проблемы развития рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации»
sign выявился «рекордсмен» по браконьерской добыче краба
 
 
• И У ЗАКОНОВ ЕСТЬ СВОИ АВТОРЫ
есть в Законе ряд позиций, появление которых стоило огромных личных усилий профессионалов
• НОВЫЕ НАЗНАЧЕНИЯ
утвержден состав Межведомственной комиссии по определению долей
• С 2005 ГОДА СУДА ЗАСТРЯНУТ В НАШИХ ПОРТАХ?
бюрократическая волокита при оформлении судов в портах может существенно затормозить работу
• КОНФЕРЕНЦИЯ
«Программа CoastLearn — вклад в развитие комплексного управления прибрежными зонами»
 
 
• «ТИХООКЕАНСКОМУ ВЕСТНИКУ» — 5 ЛЕТ!
газета выбрала свою судьбу — за прошедшие пять лет она так и не стала еженедельной, но все эти годы оставалась рыбацкой
 
 
• СЕЛЬДЬ
Икряная, североамериканский промысел. Нерестовая, квоты в Юго-Восточном районе Аляски и в зал. Сан-Франциско в 2005 г.
• КРАБ
Объемы и цены японского импорта в январе-октябре 2003–2004 гг.
• МИНТАЙ
Пробный подсчет возрастного состава в уловах в восточной части Берингова моря в 1998–2004 гг.
• СУРИМИ МИНТАЕВОЕ
Предварительные оценки поставок продукции сезона «В» в Японию из США в 2004 г.
• РЫБА И МОРЕПРОДУКТЫ
Оптовые цены на основные позиции во Владивостоке во второй декаде декабря
• ОБЗОР РЫНКА СВЕЖЕЙ
И ОХЛАЖДЕННОЙ РЫБЫ

22.12.04–29.12.04
• В ЕВРОСОЮЗЕ ПРОИЗВОДСТВО РЫБОПРОДУКТОВ
В 1995–2002 ГГ. СОКРАТИЛОСЬ НА 17%

ЯПОНИЯ
• ИМПОРТ
основных видов морепродуктов, сентябрь 2004 г.
• ОПТОВЫЕ ЦЕНЫ
на Токийском центральном рынке 14–15 ноября 2004 г.
 
 
• КРУГОВОРОТ КРАБА
В ПРИРОДЕ

российские рыбные бизнесмены предпринимают беспрецедентные шаги для разграбления морских ресурсов родной державы
 
 
«ТОГДА
ПО-ДРУГОМУ
НЕЛЬЗЯ БЫЛО…»

интервью с генеральным директором
ОАО «Камчатрыбпром» В.П. Потапенко
 
 
• СТРОИТЬ МОСТ
С ДВУХ СТОРОН

…переговоры министров иностранных дел России и Японии, как и ожидалось, не привели к прорыву в решении территориального спора…
а как у них?
• «ПО РЫБЕ И НЕФТИ МЫ — ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА»
интервью
Свейна Людвигсена,
министра рыболовства Норвегии
электронная библиотека «Северной Пацифики»
• «УДИВИТЕЛЬНЫЕ ТВОРЕНИЯ ПРИРОДЫ»
Поющие гиганты
Русский клуб рекордов «Левша»
• Человек и Земля
 
 
ВСЕ О КРАБЕ
• ТЕХНОЛОГИЯ КРАБОВОГО ФЕРМЕРСТВА
НА АКВАТОРИИ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ МОРЕЙ

Технологии выpащивания
• ПРИЯТНОГО АППЕТИТА!
если вы хотите приготовить живого краба
Калейдоскоп
• У ПРИРОДЫ ПРИБАВИЛОСЬ ЗАЩИТНИКОВ
• США:
ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ВИД КИТОВ
• ИРКУТСК:
БАЙКАЛ МОЖЕТ ПРЕВРАТИТЬСЯ В ОКЕАН
• ВЛАДИВОСТОК:
ПРОШЕЛ ДЕНЬ ПАМЯТИ ЖЕРТВ МОРСКИХ КАТАСТРОФ
• НА МОТОРНОЙ ЛОДКЕ ЧЕРЕЗ ОКЕАН
• «ВАСИЛИЙ ГОЛОВНИН» ОТПРАВИЛСЯ В ЭКСПЕДИЦИЮ
• АЗИАТЫ УТРАТИЛИ АППЕТИТ К МОРСКОЙ РЫБЕ
• ТАИЛАНД:
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОДВОДНОГО МИРА
 Информационный портал "Рыба Камчатки" —
 оперативная информация, анализ событий,
 обзоры рынков, бесплатные объявления


«ТОГДА ПО-ДРУГОМУ НЕЛЬЗЯ БЫЛО…»

ИНТЕРВЬЮ С ГЕНЕРАЛЬНЫМ ДИРЕКТОРОМ
ОАО «КАМЧАТРЫБПРОМ» В.П. ПОТАПЕНКО

 
Виктор Петрович Потапенко родился 1 января 1935 года. В 1954 г. по направлению Министерства рыбного хозяйства СССР приехал молодым специалистом на Камчатку. С 1954 по 1964 гг. — работал на судах ПО «Камчатрыбпром». С 1964 по 1973 гг. — заместитель начальника ПО «Камчатрыбпром». С 1973 по 1980 гг. — начальник ордена Ленина Управления тралового и рефрижераторного флота. С 1980 г. и по настоящее время — начальник ПО «Камчатрыбпром», генеральный директор ОАО «Камчатрыбпром». Награжден орденами Трудового Красного Знамени, «Знак Почета» и медалями, имеет звания «Почетный рыбак рыбного хозяйства России», «Заслуженный работник рыбного хозяйства РСФСР», «Почетный гражданин г. Петропавловска-Камчатского», «Почетный работник рыбного хозяйства России».
 
С.И. Вахрин: Виктор Петрович, мой первый вопрос, может быть, и банальный, но мне очень интересно, почему вы решили связать свою жизнь с рыбной промышленностью? Что это было, какая тут связь: детство, проведенное на море, была ли у вас династия рыбаков или это произошло совершенно случайно?
В.П. Потапенко: Нет, это не случайно. Правда, без династии. Я родился в г. Витебске. Это большой древний город, который стоит на Западной Двине. Все мое детство до 15 лет прошло именно на Западной Двине. Ну а послевоенные голодные годы, безотцовщина (отец умер в 38-м году), романтика странствий, которыми бредим мы все в детстве, привели меня к тому, что я решил связать свою жизнь с морем. Поступил я в мореходную трехгодичную школу в Клайпеде (Литва) в 51 году, в 54 году закончил. Почему три, а не четыре года, как в обычной мореходке? Надо было быстрее зарабатывать хлеб насущный, надо было выживать, надо было помогать матери, помогать учить брата. Я получил диплом штурмана малого плавания, мне дали направление в Ленинград в рыбное предприятие. Но меня уже тогда тянуло на океан. Написал Яшкову, нашему министру, письмо и буквально через три–четыре дня получил ответ: вам надлежит явиться в Москву за получением направления. Прилетел в Москву, получил направление на Камчатку, подъемные, сел на поезд (9 суток до Владивостока), потом на пароход «Сибирь» — и на шестые сутки прибыл сюда. Встретили нас ночью, лил, как помню, дождь проливной… Там, где сегодня храм строится, стояли бараки Камчатрыбпрома. Был сентябрь 1954 года. А утром пошли направление получать на работу. Меня направили в Рыбхолодфлот третьим помощником капитана. И с тех пор в трудовой книжке написано: «Камчатрыбпром. Рыбхолодфлот. 1954 г.» И, таким образом, до сегодняшних дней своих я не изменял Камчатрыбпрому.
С.В.: Виктор Петрович, вы говорили о детском романтизме. У многих, кто тогда стал рыбаком, приехал на Дальний Восток, были какие-то особые черты характера, или нечто характерное в самом образе дальневосточного рыбака. Что же в вас такое было? Что сподвигло на этот шаг? Зачитывались книгами о морских плаваниях?..
В.П.: Нет… Дух романтики, дух лидерства (хотя так нехорошо говорить) во мне, конечно, присутствовал. Я если хотел подраться, то ходил к ребятам в десятый класс, которые были на два года старше меня (я боксом занимался), и дрался с ними. Если надо было бегать на коньках, то я старался бежать впереди всех. В мореходке я увлекся яхтами. Первокурсником ушел на яхте «Балтика» с курсантами третьего курса. Мы попали в шторм… Меня хотели отчислить, потому что курсанты 3 курса сказали, что я виновен во всем: он, дескать, был нашим капитаном… Начальник уже хотел меня выгнать, но я собрался с духом и сказал: «Послушайте, из меня будет человек, а из этих «сексотов» ничего толкового не получится…». Начальник засмеялся: «Ладно, иди учись!».
По возрасту я был младше всех в мореходке, ведь там в основном учились люди послевоенные, меня никто никогда не обижал. Учился я хорошо. Да и Дальрыбвтуз закончил я с одной четверкой по английскому языку…
С.В.: Это уже позже было…
В.П.: Да. Мы писали дипломные работы и сдавали государственные экзамены. По всем экзаменам я получил пятерки, кроме английского языка.
Закончил я институт во Владивостоке, судоводительский факультет и получил специальность базовую: «Судовождение на морских путях».
С.В.: Это какой год?
В.П.: 64-й. Когда работал в Камчатрыбфлоте, нас объединили с траловым флотом. Получилось одно большое предприятие — Управление тралового и рефрижераторного флота. Работал в море практически без перерывов. Жена училась в медицинском институте. Квартиры не было…
С.В.: Женились рано?
В.П.: В 54 году. Там, на материке, она еще студенткой была. Поэтому мне ничего не оставалось, как ходить в море. В результате я уже в 62 году получил диплом капитана дальнего плавания. Я был один из самых-самых молодых капитанов и когда приходил в порт, ко мне частенько присылали из Тралфлота на сдачу теоретических экзаменов по навигации, астрономии, морскому праву… Мне даже пришлось одно время быть преподавателем: я полгода был директором школы командных кадров плавсостава. Там училось 1800 человек.
С.В.: Здесь, в Петропавловске?
В.П.: Да. В УКК (учебно-курсовом комбинате). Денег, конечно, не хватало: двое детей. Приходилось лекции читать, подрабатывать. Меня заметили — то ли мое усердие, то ли трудолюбие, — не знаю, но в 64 году, в октябре, меня пригласили работать в производственное объединение Камчатрыбпром заместителем начальника по флоту. Сменил я тогда уже пожилого человека Старшинова. А меня, пацана, в 29 лет и 9 месяцев поставили на эту должность. И в этой должности я отработал 9 лет. Зам. по флоту — это страшная работа. На мне был флот, снабжение, портпункты. Затем в Хабаровске я получил еще и экономическое образование. Это дало мне какую-то дополнительную практику, дополнительные навыки. А командировки были по всему побережью. Во-первых, я был самый молодой из начальников. Во-вторых, там, на побережье, сотни катеров, плашкоутов, краны, причалы… Приходилось летать все время. Но мало того — экспедиции в море тоже были под моим контролем. И Олюторская экспедиция (знаменитая наша селедка) — она у меня занимала обычно четыре месяца в году. Я всегда свой день рождения отмечал в Пахачах, в пургу, в холод, потому что оттуда было не выбраться. Магаданская экспедиция — это еще два месяца. И экспедиция на промысле иваси — это еще три месяца! Но я любил море, я ходил в море с удовольствием. И не сидел там сложа руки. Да, впрочем, и нигде не сидел, никогда не бездельничал.
В свое время именно Камчатрыбпром снабжал Камчатку всем: и топливом, и солью, и бочкой, и молоком, и мясом. Перед нами всегда стояла проблема, как выгрузить уголь с Сахалина, как раскачать топливо. С помощью моих друзей, а мы были единомышленники в Камчатрыбпроме, мы внедрили слив топлива без наливных плашкоутов: использовали легкий капроновый шланг — и у нас получилось. За этот подвиг надо было награждать людей. Но это осталось незамеченным, вроде обыденного явления. Капитан сахалинского судна, который постоянно возил нам уголь, получил орден Трудового Красного Знамени за все эти наши новшества по скоростной разгрузке. Мы освоили и работу с атомным лихтеровозом «Алексей Косыгин». «Косыгин» загружался во Владивостоке солью, приходил на Камчатку, часть сбрасывал, доходил до Олюторки, сбрасывая по пути в море лихтера, мы их заводили в речки. И пока «Косыгин» ходил в Канаду за пшеницей, мы выгружали соль и загружали в контейнеры консервы. Это подвиг был! Настоящий! Сегодня все это забыли. Без «Алексея Косыгина» я даже не знаю, как бы мы освоили промысел олюторской сельди. Судите сами. Добыча была один миллион центнеров селедки. Сто тысяч тонн! Это бухты Южная, Глубокая, бухта Лаврова и Пахачи. Нужно было селедку посолить, убрать, затарировать, привезти бочку, отгрузить… Мороз — 30 градусов! Цеха не продуваемые, но холодные. Одной бочки нужно было завезти 200 тысяч. А что такое отгрузить селедку?! Отгрузку вели по 5 тысяч тонн в сутки. На рейде стояло 13 рефрижераторов. И я был там начальник, главный распорядитель, дирижер. В лучшие годы, последние годы до развала Советского Союза Камчатрыбпром выпускал 1 млрд 200 млн банок консервов. Это 10% объема всего Советского Союза. Это 600 тыс. тонн продукции. Нужно было завезти банку, сделать консервы, пресервы, отгрузить. Это все делалось и в море и на 12 береговых консервных заводах. У нас три завода — Озерновский, Октябрьский, Усть-Камчатский — по 30 миллионов выпускали консервов. Остальные заводы (в Пахачах, Крутогорово и в городе) — 12–15 миллионов, а остальное делали на воде, на плаву.
В силу моего характера я долго и с интересом работал в Тралфлоте, возглавляя это старейшее рыбацкое предприятие Камчатки (к сожалению, в настоящее время разоренное), затем мне предложили работать в объединении генеральным директором. Многие знают, что в тот 1980 год представляло собой объединение — все эти дела подсудные, когда все замы разбежались, боясь, что посадят… Камчатрыбпром тогда располагался в двухэтажном деревянном здании. Пришел — пусто, дела-то принимать не у кого было… А в то время в объединении работало 45 тысяч человек, из них 19 тысяч моряков. Консервные заводы побережья, более 36 различных предприятий, поселки… Это Содом! Может быть, только молодость и непонимание того, за что берусь, были главными… Я дал согласие.
Только на диспетчерскую требовалось 140 рабочих мест. У каждого директора было свое персональное место. Раз в неделю собирались мы под протокол, который носил силу приказа. И решали, что и как. Когда я стал генеральным директором, то до обеда работал на рыбе, а во второй половине дня — на строительстве жилья. Что такое жилье в те годы? В городе бараки, на побережье — супербараки и палатки для сезонников. Одна Малая и Большая Океанская чего стоила, где располагалась фабрика орудий лова! Более трех тысяч рыбаков стояли в очереди на жилье по Петропавловску! Мы когда переносили после цунами Жупаново, то для меня это была страшная эпопея. Там как-никак было 600 человек работающих — это сколько же семей! Мы создали свой стройтрест, мы создали МЖК (молодежные жилищные кооперативы), давали строительные материалы, платили зарплату. Молодые люди строили для себя квартиры. Только в районе 8 километра мы построили 5 или 6 многоквартирных домов МЖК. Решили с домостроительным комбинатом (там был прекрасный организатор и человек — А.И. Таранец, а во главе треста «Камчатстрой» стоял ныне покойный И.Г. Зелинский), что мы будем брать у них только коробки, а начинка будет наша. Они нам собирали пятиэтажки, мы их распределяли между предприятиями города, поднимали моряков на строительство и отстраивали себе жилье сами. Лучше всего развернулся тогда В.В. Топчий — «Океанрыбфлот». Только за один год «Океанрыбфлот» получил тысячу (!!!) квартир. Целый микрорайон. Мы давали эти коробки и Тралфлоту с Рыбхолодфлотом, но у тех получалось намного хуже, поэтому и по сей день недостроенные дома стоят и в районе Петропавловского рыбокомбината и в других местах. И к 90-му году мы в основном решили проблему с жильем. Люди уже не стояли в огромных очередях. А прием квартир вел генеральный директор Камчатрыбпрома.
И сейчас все те проблемы с жильем вспоминаются как страшный сон. Так ЦК партии и Совет Министров решили за пять лет все бараки на Камчатке сломать. Однажды меня вызвали на партийную комиссию в ЦК партии на Старую площадь, так как мы не успевали со сносом этих бараков. Дмитрий Иванович Качин, первый секретарь Камчатского обкома КПСС, сразу предупредил: не бойся — я попросил, чтобы тебя с работы не снимали. Я прибыл на разборку. Там сидят восемнадцать старичков, все заслуженные люди, Герои Труда, слушают комиссию, которая была на Камчатке. Докладывают, что не все бараки снесены. Я на трибуну поднимаюсь… Так он еще и говорить будет?! Но выслушали. Поверили. Сел я в самолет, полетел домой и только в самолете в себя уже пришел…
Кстати, на побережье мы бараки сломали. Взять Олюторский комбинат. Построили там восемнадцать 12-ти квартирных рубленых домов с центральным отоплением. Говорят, сейчас там все растащили, разворовали на теплицы, на дрова. Это был поселок исландского типа. Я был в Исландии в 1953 году, на практике, и не думал тогда, что мне придется все это зеркально переносить на Камчатку. Но мы построили именно такое жилье. Много жилья построили в Корфе, в Крутогорово. В Озерной мы больше занимались техническим перевооружением, но нам надо было и жить. Кто нам мог дать молоко, кто нам мог дать яйцо?! У нас было 12 тысяч коров, из них 6 тысяч — дойное стадо. У нас было 30 тысяч кур! Самые лучшие надои молока у нас были на Командорах — 5 тысяч литров в год. Так что мне приходилось заниматься и сельским хозяйством. Это было удивительное время — тяжелейшее по задачам, но интереснейшее по возможностям.
Но произошел распад Союза. Пошла дележка народного добра с подачи нашего правительства. Началась приватизация предприятий, точнее их разграбление. Могу привести пример с Паратункой, где мы построили санаторий-профилакторий на 300 коек, с батареями и с ванными. Мы его передали Госимуществу, и на сегодняшний момент от него ничего не осталось — одни руины. Мы распределили весь флот по новым собственникам, распределили все активы и пассивы, сами — я имею в виду аппарат Камчатрыбпрома — остались в одном здании и с тремя недостроенными жилищно-кооперативными домами. А итог — резко упала добыча, резко упал выпуск продукции, стали нелегально добывать и вывозить рыбу, сырьевая база пошла вниз…
Одни выжили, другие развалились. Обидно. Например, Тралфлот. Восемьдесят шесть кораблей они получили. ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ! Рыбхолодфлот — сорок два! Жилье, причалы — все было, ничего не надо было покупать. Надо было развиваться. Это как самодисциплина: кто меня гонит сегодня на работу — никто, кто за мной следит — никто… Это самое тяжелое дело — быть самодисциплинированным. Можно быстро распуститься. Вот и распустились — нет ни Рыбхолодфлота, ни Тралфлота…
В Петропавловске мы вообще много потеряли. На три тысячи детишек в городе было столько детских садов и яслей! Все закрылось. Один 72-й детский садик остался. Больницу отобрали — рыбакам негде лечиться. Все мы потеряли. Мы потеряли базу, мы потеряли рыбный порт… Обидно, что кто-то пришел на все готовое и ничего не делает, только стрижет купоны.
А мы начали все заново. Построили, уже будучи АО «Камчатрыбпромом», холодильник, приобрели флот, сохранили административное здание…
С.В.: Вам пришлось начинать с нуля, с чистого листа…
В.П.: Первые два СРТМа мы взяли напрокат в эстонском колхозе. Мы на них работали, зарабатывали деньги, потом приобрели краболовы, потом несколько МРСов корейских, и пошло, пошло, пошло. Мы имели только доходный флот. Поэтому считали каждый рубль. И так во всем — мы даже лифты в своем здании остановили, когда стоимость электроэнергии зашкалила выше наших возможностей. Как только стало плохо с отоплением, мы сделали свою котельную.
Но сегодня нам труднее, чем было восемь-девять лет назад. Потому что кончились ресурсы, валютоемкие виды рыбы, стало просто тяжело жить.
Мы создали много совместных предприятий, но они все погибли… Их возглавили мои бывшие замы, но они не выдержали самостоятельной работы. Один из наших заводов стоит уже три года без рыбы на замке. Не в подвале, не в сарае мы его строили, как многие современные деятели, это готовая современная фабрика, самое лучшее немецкое оборудование, здесь самые лучшие санитарные условия. Но ресурсов у области, у власти для нас не нашлось.
Но зато у этой власти появились угодные и неугодные лица. Вчерашний плотник с плавбазы сегодня — директор предприятия. Вот так живем!
С.В.: Виктор Петрович, сменилась формация, уже другой подход ко многим вещам, и вот с точки зрения хозяйственника нового типа, как вы смотрите на развитие полуострова? Как вы видите развитие современного берега?
В.П.: Во-первых, Камчатрыбпром сам проводил путины. Мы управляли каждой плавбазой, каждым БМРТ, каждым неводом. Мы знали каждый день до тонны, сколько взяли, куда направили сырец: на консервы или на посол рыбы. До тонны, повторяю. Все было в наших руках. Централизованно.
Сегодня много говорим о прибрежке. Нам заявляют о том, что консервные заводы прибыльны. Но я нигде не могу найти информацию, сколько мы сделали консервов из того же лосося на берегу.
Сейчас, чтобы единоразово поднять мощь берега, надо создавать и развивать посольные цеха. Делать малосол. А не крутиться на 5–20 тоннах мороженой рыбы, которую можно куда-то перепродать. Она уже заполнила и переполнила рынок. В мировой практике сегодня опять возрождается посольная линия, как это было у нас прежде.
Теперь, что касается сырца. Прибрежка — это вышла МРСка, поработала 8–10 часов, зашла, сдала рыбу на берег. Я бы сделал так. Берег левый западный, берег правый восточный. Береговые заводы предприятий имеют мощности ежедневные такие-то. Столько-то МРСов или Рсов имеется. Для оптимальной загрузки и тех, и тех — добытчиков и обработчиков — требуется столько-то рыбы. Несмотря на нехватку ресурсов, отдать им столько, сколько положено по расчетам. Сначала им. А потом остальным. Не просто выделить на прибрежку 200 тысяч тонн, а дать им столько, сколько они могут переработать. Остальное же тоже надо осваивать! Эту долю отдать более крупным судам, с переработкой на воде. Иначе мы не освоим выделенные лимиты. А через год сюда придут сахалинцы, приморцы, будут облавливать эту самую прибрежку, потому что нынешний министр не согласится, что столько рыбы не облавливается на Камчатке из-за того, что администрация не понимает, как это можно осуществить.
С.В.: Путин, когда был во Владивостоке в прошлом году, выдвинул примерно такую идею: решение проблем рыбной отрасли — это решение проблем крупных предприятий.
В.П.: Он немного не так сказал. Он сказал, что нужно создавать что-то типа холдингов, объединяться. Опять-таки, пример с Японией. Япония — это одна из самых грамотных рыбодобывающих стран мира. В Японии есть большие корпорации. К примеру Deepsea Corporation (глубоководный траловый лов), куда входят десятки предприятий, все они подчиняются президенту корпорации, и как они решили за круглым столом, так и будет. Никто никуда не побежит, и демпинговые цены никто не придумает. Там жесткая политика. У нас — кто сколько наловил, по какой цене продает — никто ничего не знает. Смотрите — сегодня японцы сделали обвал по крабу. Камчатский краб сегодня стоит 12 долларов, когда он 22 стоил. Сегодня синий краб ничего не стоит — десять долларов. А у нас — три мотобота — уже хозяин. Своя машина. Свой офис. Свои заместители. А рыбу-то ловят всего шесть человек на мотоботе. И там огромная левая продукция, но о ней никто не говорит! Все говорят о крабах, а о продукции не говорят. Куда она ушла? Мимо налогов, мимо законов…
Все любят слово «бюджет». А я его не люблю. И на практике все идет себе в карман. Везде двойная бухгалтерия. Кругом перелов и присвоение. Огромный перелов! Мы придем скоро к тому, что у нас и рыбы у побережья не останется.
С.В.: Какой выход, Виктор Петрович? И возможен ли он в нашей стране?
В.П.: Выход всегда можно найти. Во-первых, наладить строгий учет. Во-вторых, объединить людей. Сейчас объединение поселкообразующих предприятий дало результат — создан Союз рыбопромышленников и предпринимателей. Это уже шаг вперед. И нужно дальше объединяться.
Раньше была централизация власти, но была и ответственность. Мне Д.И. Качин говорил так: ты с подчиненных сам спрашивай, а мы спросим с тебя.
С.В.: Исходя из принципа личной ответственности, пройдя этот путь, колоссальный путь хозяйственника и управленца, вы понимаете, как много зависит от личности самого человека в любых условиях: социалистических ли, капиталистических ли, то есть человек всегда сам является важнейшим фактором, влияющим на свою судьбу и дело, которым он занимается.
В.П.: И примеров, сколько хочешь. Вот смотрите, Траловый флот. Не повезло ему. Один начальник, второй начальник, третий начальник. Не получилась у них работа. А вместе с тем тот же Валерий Викторович Топчий 20 лет пробыл начальником БОРа и по сей день это самая крупная и мощная компания на Камчатке.
Давайте возьмем другой пример. Олег Николаевич Кожемяко. Инородное, вроде бы, тело на Камчатке. Но человек многое сумел. Сумел организовать, повел за собой людей.
Можно найти третий пример. В Корфе — О.П. Колбин. На Севере есть Богом забытый залив Корфа. Сумел он там на базе камчатрыбпромовских цехов построить современный завод, прикупить несколько кораблей и организовать работу? Сумел. В Олюторском районе.
И последний пример. Я рад, что Бирюкову Владимиру Афанасьевичу наконец-то присвоили звание «Почетный гражданин Камчатки». Я рад этому. Вот это был лидер. Совсем молодым он дал новую жизнь Озерной. И в Камчатрыбпроме он будоражил всех. И в обкоме партии. И когда стал губернатором. Он нас собирал у себя, разговаривал с нами на равных, со знанием рыбацкого дела — так как он был Хозяином, то есть профессионалом самого высокого уровня. Мы сражались, ругались, но, уходя, ставили свои подписи, потому что он умел не ломать, а убеждать. Делали так, как надо области, а не себе, не во имя каких-то своих личных или даже корыстных интересов.
С.В.: То есть, Виктор Петрович, заканчивая наш разговор, я хочу подчеркнуть, что работалось вам потому так здорово на этих постах, что была команда единомышленников, каждый член которой был на своем месте. И в этом был залог и Вашего личного успеха.
В.П.: Тогда по-другому нельзя было. Ответственность была очень велика.
С.В.: Спасибо, Виктор Петрович!

 » А Р Х И В «
 
 РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ 
 © 2000-2018
ООО «Редакция журнала «Северная Пацифика».
Использование оригинальных материалов без ссылки на источник запрещено.
 
Индексы газеты
«Тихоокеанский вестник»:
51842 — для частных лиц
51843 — для предприятий и организаций

МАИ
СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ РОССИИ
Мультипортал ЮНПРЕСС - молодежное информационное пространство
Сайт активного поколения NEXT "Пять с плюсом"
проект "Информационный голод"
Почтовый Ящик Редакции