Назад

МИЛЛИОНЕРША, МИЛИЦИОНЕРША И ДРУГИЕ

Сижу я как-то в комнате за английским, перевожу газету "Morning Star, Коля Шкилев пьет зеленый чай, который ему жена подбрасывает постоянно, Рябошапко пишет супруге письмо. В комнате идиллическая рабочая обстановка. Вдруг заходит достопочтенный Сергей Харута, помполит с камчатского БОРа и, улыбаясь, протягивает мне газету "Я и ТЫ" со словами:
- Вот, Роман, почитай объявления, - по твою душу! Тут такое пишут! Женщины ищут холостых мужиков без вредных привычек для серьезных отношений.
- Сережа, во-первых, я курю, а иногда не отказываюсь и выпить, а это самые вредные привычки. К тому же пока не разведен. Так что никак не вписываюсь в эти параметры! - возразил я.
- Брось дурака валять! Сам знаешь свои возможности и не нарывайся на встречные комплименты! Оставляю тебе газету, подумай, прежде чем отказаться! - предупредил Харута.
- Рома, не теряйся, беспроигрышный вариант! Во Владике столько свободных женщин, просто ужас! Другое дело неверные жены - там опасно! Потому что треугольник, а тут вы сами, добровольно, так сказать. Не понравилось - разбежались и никаких обязательств! Хорошо вместе, - сошлись. И на здоровье! Опять же физиология мужика такова, что ему бабу нужно! Иначе всякие болячки, типа простатита цепляются! - Коля Шкилев рассуждал мудро и убедительно.
При более пристальном внимании парочка объявлений мне понравилась:
- Ищу образованного, галантного мужчину, с хорошим достатком для серьезных отношений. Вера Васильевна, блондинка 30 лет. И второе:
- Познакомлюсь с мужчиной 32-40 лет, морской специальности, без вредных привычек для создания семьи. Надежда.
Подобные знакомства только входили в моду, они расширяли возможность общения и встреч людей по переписке, так как шапочные знакомства в транспорте редко приводили к положительным результатам. Лица, возраст которых перевалил за 30 лет, становятся более осторожными и требовательными к партнерам. Им надо взвесить все "за" и "против".
Поверив с некоторых пор в свои силы, тут же пишу два письма на главпочтамт указанным абонентам, до востребования.
- Была, не была!
Рутина образовательного процесса закрутила, завертела и заставила забыть про проделанную работу. Дней через 15 я вспомнил и заскочил по пути на главпочтамт.
К большому удивлению, там лежали оба ответа. В первом Надежда извинялась, что по семейным обязательствам не имеет возможности назначить свидание вне дома и, сразу, без обиняков, приглашала к себе в гости, в вечернее время, через три дня.
По второму письму уже Дзюба Вера Васильевна предлагала встречу для знакомства у Главпочтамта.
Встает извечный вопрос: "Быть или не быть?". Решаю после долгих раздумий, что раз заварил кашу, то надо как-то расхлебывать ее! Стрелка интуитивного ориентира склонилась сначала в сторону Надежды Ивановны...
В этот день, не мудрствуя лукаво, сразу после занятий в Доме политпросвещения, я купил букет алых гвоздик, давая себе отчет в том, что начинается бурный революционный период в моей жизнедеятельности. Не менее бурный, чем революция "Алых гвоздик" в Португалии в апреле 1974 года!
Тягомотина учебного процесса угнетала, душа рвалась на свободу. Тем более ощущение свободы уже ранее было прочувствовано...
Явление домой с букетом в руках соседи восприняли неоднозначно. Миша пробурчал, что я быстро забыл про Дину. А Коля Шкилев в восхищении воскликнул:
- Эх, где моя свобода! Желаю тебе повеселиться от души!
- Да я же с серьезными намерениями, - пытаюсь разубедить его.
- Не болтай ногами! Какие намерения? Женщины любят деньги или секс, а некоторым и то и другое! Денег у нас и у тебя сейчас не водится, так что же остается? Оттянись со вкусом и растворись в толпе!
Я и не подозревал, что в этих словах прозвучало что-то пророческое... Итак, погладив брюки, почистив форму, достаю из воды цветы и направляюсь к выходу.
- Удачи, аксакал! - слышу вслед.
Дом Надежды Ивановны располагался недалеко от остановки автобуса, это новострой и деревьев вокруг не густо. Подъезд типового пятиэтажного дома оказался на редкость чистым.
Второй этаж, Звоню в нужную дверь. Открывает темноволосая брюнетка со стрижкой "А-ля-гарсон", - это челка и короткие, вьющиеся волосы, придающие задор и потаенную игривость. Увидев цветы, она ослепительно улыбается.
- Проходите, пожалуйста, Роман?
- Да, он самый, - подтверждаю я.
- А я - Надежда, будем знакомы!
- Очень приятно!
Быстренько скидываю куртку, ее подхватывает хозяйка, и иду мыть руки.
- Вот здесь я и живу, - представляет хозяйка. - Квартира однокомнатная пока, с балконом и всеми удобствами. Катя спит здесь, ей всего годик. Она приболела, простыла, наверное, сейчас дремлет.
Идем на кухню, в глаза бросается скромно накрытый стол: винегрет, нарезанный сыр и жареная картошка. Из спиртного бутылка "Тамянки".
Искренне сокрушаюсь:
- Надя, извините, не взял шампанского, чтоб не подумали чего. Может, я сбегаю сейчас? Где магазин тут?
- Вот и хорошо, нам хватит, вы пейте, а я практически не пью, да и завтра на работу!
В это время прозвучал звонок, и на кухню вместе с Надей заглянула соседка, молодая женщина лет 27-28.Она краем глаза посмотрела на меня, поздоровалась и, как бы невзначай обратилась к хозяйке:
- Я к тебе что зашла-то! Лаврушки не дашь до завтра? А то собралась суп варить, а лаврового листа нет!
Они вышли на коридор и о чем-то перешептывались. Включаю стоящее на кухне чудо советской бытовой техники - телевизор "Электроника". Он маленький, да удаленький, ловит практически от гвоздя и изображение сносное. Идет фильм "Воскресный папа". Вспоминаю о спящем ребенке и обратно выключаю. Я прекрасно понимал, что соседка просто нашла повод и визит связан не только с женским любопытством, но и с желанием Нади получить оценку кавалера, как бы "со стороны"...
- Ну что ж, за знакомство! - Надя вернулась за стол и подняла полный фужер.
Щеки ее раскраснелись почему-то. Что уж там сказала соседка, не знаю. Выглядела Надежда импозантно. Она была одета в модное тогда сари - платье с погончиками, карманчиками, строгого покроя. Внушительный бюст просто вырывался наружу. При всем при том талия, переходя в бедра, образует своеобразную гитару. Ноги одеты в капроновые чулки, подчеркивающие их округлость и прямоту. В лице нет ничего особенного, оно простое, славянского типа, глаза серые. Но ресницы - это было что-то! При повороте головы сначала появлялись ресницы, а потом лицо. Длина ресниц не поддавалась описанию.
- Надя, скажите, а где папа дочки? Неужто что-то случилось с ним, не дай бог, конечно?
- Вообще-то этот вопрос мне неприятен, но ожидаем! Катин папа жив-здоров, и служит в атомном подводном флоте на Камчатке. Когда его подлодка год стояла в Приморье, у нас завязался роман, а результат - перед вашими глазами. Но после рождения девочки любимый человек сник, сильно изменился, стал появляться все реже и в один прекрасный момент совсем исчез вместе с подводной лодкой. Говорили, что ушел в автономку. Я его вычеркнула из своей и Катюшиной жизни напрочь, так как выяснилось, что у него есть в Курске семья и две дочери... Надежда посмотрела мне в глаза и добавила:
- Я никогда мужчин насильно не держу и уважаю в них порядочность!
После таких слов стало не совсем уютно на душе. Человек рассказал о себе все, как на исповеди и ожидались ответные действия. Решаю не портить первый же вечер и говорить, что пока не разведен.
- Чувствую, что вы гордая и самодостаточная женщина! А при таких внешних данных найти ребенку отца - пара пустяков! - сказал я и понял, что сболтнул лишнее...
- Вы мне льстите! Но приятно слышать. Дело в том, что в Советском Союзе женщин на 8 миллионов человек больше, чем мужчин, - это гримаса демографии. Да еще характер моей работы и ребенок на руках! А сколько среди мужчин пьяниц и негодяев! Поэтому шансы невелики! Рома, а вы моей знакомой понравились! Скажите, почему мне подарены именно алые гвоздики? Догадались, что я их люблю или потому, что дешевле? - откровенно и в лоб вдруг спросила Надя, игриво наклонившись над столом и открыв соблазнительную ложбинку в груди, куда так и хотелось зарыться лицом...
- Хорошо, поясню, почему именно эти цветы люблю, и взял сегодня. Гвоздики - цветы Зевса, то есть божественные цветы. И связаны они с легендой из Древней Греции. Как-то богиня охоты Диана (Артемида) возвращалась раздраженная, день не удался, и охота была неудачной. И тут на тропе она встречает красивого пастушка, наигрывавшего на свирели веселую песенку. Диана обвиняет пастушка, что он музыкой распугал всю дичь и грозится убить его. Мальчик умоляет о пощаде, но богиня в ярости вырывает у него глаза. Тут она приходит в себя и постигает ужас содеянного. Диана бросает эти молящие глаза на тропинку, чтобы увековечить их. В этот же момент вырастают 2 красных гвоздики, напоминающих про невинно пролитую кровь. Этот цветок любили короли Франции. С ними шли на эшафот.
Гвоздику привезли в Европу крестоносцы, которые считали, что она лечит от чумы...
Кроме того, существует древнегреческая легенда, что охотник Актеон случайно увидел богиню Артемиду нагой, купающейся в ручье, за что был превращен в оленя и растерзан собственными псами. А из капелек крови и выросли гвоздики...
- Интересно вы рассказываете, не знала этих легенд. Рома, из вашего письма ясно, что вы живете на Камчатке и работаете первым помощником на крупных судах, верно? А как вы попали туда? - неожиданно заинтересовалась Надежда.
- Это длинная история, но в двух словах скажу: приехали мы туда в 1968 году из Грузии, где отец служил на флоте офицером. Учился в русской школе, их на город Поти насчитывалось целых 4 штуки! Класс интернациональный, - там учились русские, греки, армяне, украинцы, евреи и даже грузины. Квартира на двух хозяев в каменном трехэтажном доме. Южные тараканы размером с большого жука. Сосед дядя Коля Ракович был демобилизован с флота, где был сверхсрочником, за пьянку. Пил он часто и по-черному. Прекрасно владея грузинским языком, устроился на "хлебное" место - развозка в фургоне мотороллера газовых баллонов частникам. За "левые" баллоны удавались халтуры и всегда был при деньгах. В 1964 году у него уже имелся телевизор "Рубин", и мы иногда, с братиком приходили посмотреть фильмы одним глазком.
Однажды дядя Коля сел за руль мотороллера в стельку пьяный, и грузин-гаишник вполне оправданно притормозил его. Пожурив старого знакомого для вида, милиционер сам сел за руль, а Раковича посадил в фургон. Доброе дело решил "кацо" сделать - отвезти правонарушителя домой, проспаться. Не знал тот гаишник, что руль у дяди Коли развернут в правую сторону, в связи с неисправностью, а поэтому врезался мотороллер в первый же столб. Водитель сломал руку, а дядя Коля отделался царапинами. Потом он 2 недели таскал пострадавшему гаишнику передачи в больницу, чувствуя свою вину.
- Вы и в пионеры там вступали? - вопрос сыпался за вопросом.
- Давай на "ты" - так легче общаться, меньше скованности, - предлагаю собеседнице.
- Давайте, - кивнула Надежда.
- Нет, в пионеры был принят в Феодосии, где отец служил до Поти. А вот в пионерлагерь ездили в Пицунду на судах береговой охраны. Дорога морем занимала 3 часа, но как это было интересно для ребятишек! Пионеры жили в палатках, в кипарисовой аллее, рядом расстилалась самшитовая роща, росли корабельные сосны в 4-5 обхватов. Матросы охраняли лагерь и присматривали за детьми в воде. Походы совершались на дачу Берия, озеро Рица, Голубое озеро. Словом, спасибо за счастливое детство! Как говаривал сосед дядя Коля, все было "по - Чехову", "железно", "по-капиталистически".
- Ты такой правильный и в жизни все так гладко, а плохие поступки совершали, будучи подростком? - вдруг спросила приятная собеседница.
- Конечно, цепляли в Поти, к автобусу, на остановке старые кастрюли, чайники, тазы и он ехал по ночным улицам, громыхая на всю округу, а мы, сидя в кустах, укатывались со смеху!
А потом вешали на окно к дяде Васе - пузатому пожарнику грузик и из кустов дергали за ниточку. Дядя Вася выскакивал, а ночи на юге летом темные, грузика не видно. Шмыг-шмыг вокруг угла дома, - никого нет! До слез здорового мужика доводили. Все потому, что не разрешал на шпагах под окном сражаться и в футбол играть. Шум ему, видите ли, мешал!
- Вот это другое дело, теперь ты на себя похож, а то инопланетянин какой-то! - засмеялась моя новая знакомая.
-- Уже поздно, ночевать здесь останешься? Я у балкона перину положу? - спросила она.
- Если не помешаю вам с дочкой! - осторожно вставил я.
- Что ты, лишь бы Катя дала поспать, температура у нее, весь вечер плакала, еле укачала.
Словно в подтверждение, в люльке захныкала девочка.
- Это она во сне. Ничего страшного. Устраивайтесь поудобней - успокоила Надя.
Перина была мягкая, но с балкона поддувало, что создавало определенный дискомфорт. Да и говорить через всю комнату, а кровать хозяйки располагалась рядом с люлькой, в противоположном углу, было ночью не совсем удобно. Эти соображения решаю высказать напрямую. Неожиданно получаю поддержку!
- Хорошо, Рома, двигай перину сюда, к дивану, еще немножко поболтаем, ты интересный собеседник. Надеюсь - вольности не допустишь? - хихикнула Надя.
Не заставляю себя долго упрашивать и быстро провожу эвакуацию постели подальше от сквозняка. Смутно вижу склонившееся надо мной женское лицо.
- Расскажи мне чего-нибудь!
- Страшненькое?
- Ладно, выкладывай страшненькое.
- Будучи студентом 1 курса Дальрыбвтуза, мы питали слабость к мистике, гаданиям.
- А гадали на чем? - поинтересовалась Надежда.
- В основном на зеркалах и на ножницах, жгли бумагу на противне в ночь на Рождество. Девчонки ложили бубнового короля под подушку и загадывали на любимого парня, чтобы он приснился...
- А как это на ножницах? озадаченно спросила собеседница.
- Берешь старинную книгу, лучше библию, засовываешь внутрь лезвие ножниц, ушками наружу и крепишь ножницы в книге ленточкой, лучше черной, крест-накрест. Держитесь вдвоем за ножницы одним пальцем и вызываете дух умершего человека по имени отчеству. Спрашиваешь:
- Дух здесь? - книжка поворачивается и падает, значит здесь! А дальше задаешь вопросы, и в случае положительного ответа книжка крутится.
Так вот, пошли мы однажды втроем на кладбище, в ночь на Рождество. В компанию входили Женя Уренев, Саша Скляров и я. Старое кладбище находилось прямо в городе, пол остановки от студенческого общежития. Поэтому тот район Петропавловска-Камчатского (4 км) и называли местные жители "Живые и мертвые". Идем мы, значит, по кладбищу. Первый час ночи, непроглядная темнота, о кресты и оградки спотыкаемся, жуть! Женя несет ножницы и ленточку, я библию, а Сашка замыкает эту процессию искателей приключений. Первым прокладывал дорогу Уренев. Вдруг он вскрикнул и провалился, я в ужасе отпрянул, потеряв друга из вида.
- Рома, подай руку, не могу вылезти сам! - слышу его голос из могилы. Ловлю наощупь руку Жени, на помощь поспевает Сашка, и со всех сил тащим. В этот момент мимо проносится на четвереньках что-то белое и грузное, под ним трещат кусты и замерзшие ветки. Привидение! Я чуть не выпустил руку, но вовремя спохватился. Едва Женя оказался на поверхности, мы, как по команде бросились наутек от греха подальше. Бежали вниз, с сопки, в сторону дороги, там был придорожный свет. Когда, наконец, перемахнули через ограду и отдышались, то увидели в метрах 50 от нас, у столба здоровенную белую собаку. Она сидела, поджав хвост и опасливо, как мне показалось, смотрела в нашу сторону. Скорее всего, это был пес, и он тоже до смерти напугался!
- Какие же вы святотатцы, Рома! - прошептала Надя, протянув сверху руку и потрепав мои волосы теплой ладонью.
- На сон грядущий что-нибудь скажешь веселенькое? - тихонько попросила она.
- Скажу, только не знаю, кто это написал, народный эпос, наверное:

Спи, усни мой Роберт,
Завтра встанешь рано,
Мама нам расскажет,
Если мы попросим,
Про ядро урана 238!

Мама тебе купит
Лошадь Бурку-Сивку,
Как получит только
Папа прогрессивку!


Надя прыснула в кулачок. Чувствовалось, что ей, как и мне, спать пока не хотелось. Тихонько протягиваю свою руку на диван, под одеяло и тут же мягкое, податливое тело наваливается сверху. Губы наши встречаются, и теплая нежная грудь обволакивает мой торс. Почему "нирвана" так быстра и не долговечна? Прихожу в себя от плача ребенка. Надя выбегает из душа и спешит к люльке. Пытается успокоить Катю, но та заливается еще пуще.
Выныриваю из-под одеяла и иду в ванную комнату покурить. Проходя через коридор, задеваю плечом шторку на вешалке и вижу блеснувший в глаза милицейский погон со звездой майора.
- Вот, черт возьми, вляпался то как! Только этого мне не хватало. Мало того, что ребенок малый, да еще мама майор милиции - пронеслось в голове.
Форма моя лежала на табуретке у входа в комнату. Тихо достаю одежду и быстро прыгаю в брюки, надеваю пиджак, накидываю куртку и шапку. Дверь удалось бесшумно открыть и захлопнуть. В мгновение ока я на улице и холодный зимний воздух тугой струей ударил в лицо. Три часа ночи, безлюдно, транспорт не ходит. Иду пешком, благо улица Толстого не так далеко. Задаю сам себе вопрос:
- Правильно ли я поступил? И сам себе отвечаю:
- Мерзко. Надо было не оставаться на ночь или раскрыть карты, что пока не разведен с супругой. С другой стороны, меня об этом никто и не спрашивал. И потом обоим было, судя по всему, хорошо! В конце концов, и Надя в объявлении не писала, что имеет маленького ребенка, а при встрече даже не намекнула, что работает в милиции.
Успокаивая сам себя и размышляя о движении, как способе существования материи, я дошагал до стен общежития. На упорный стук глухой ночью открыла сторожиха и с ворчанием пропустила меня. Стараясь не разбудить спящих товарищей, ныряю под одеяло и отдаюсь во владения бога сна Морфея....
Это приключение на некоторое время вышибло меня из седла и как-то забылось второе письмо с приглашением встретиться от Веры Дзюба. Прошло несколько дней, и случай помог вспомнить об этом предложении. Сосед Миша убирал бумаги со стола, окна, тумбочек, чтобы вынести мусор и наткнулся на листок, исписанный убористым почерком.
- Это не твой? - озадаченно спросил он у Шкилева, а тот указал пальцем на меня.
Действительно, это было то самое письмо. Из него следовало, что уже завтра мы должны встретиться у Главпочтамта, в центре города.
"Были сборы недолги", - как в одной известной песне поется. На следующий день стою у входа на почту. Люди озабоченно снуют туда-сюда. Место оживленное, очень много посылок отправляется в регионы. В 80-е годы дефицит товаров и продуктов в торговой сети определенным образом погашался взаимовыручкой родственников и знакомых. У кого был мед, посылали туда, где была рыба, икра. Оттуда, где были фрукты, посылали варенье туда, где были орехи и наоборот. В посылки ложилось все: сало, тушенка, сгущенка, консервы, сухофрукты, одежда, обувь, книги. Поэтому зачастую у почтовых отделений страны скапливались очереди страждущих отправить посылки. Советский человек приспосабливался к любой обстановке и умудрялся не только выживать, но и жить!
Мои мысли прервал женский вкрадчивый голос:
- Извините, Вы - Роман Домов?
Оборачиваюсь на голос и вижу перед собой молодую даму лет 30, невысокого роста, с модной сумочкой на плече. Стараюсь внимательнее рассмотреть незнакомку. Проницательный взгляд больших и выразительных глаз придавал строгость ее лицу, а немножко вздернутый носик ничего не портил. Одета была она в мутоновый полушубок, песцовую шапочку, из-под которой выбивались волосы тицианового цвета. Сапожки, отделанные оленьим мехом и бисером по цвету гармонировали общему ансамблю одежды. Такие сапоги можно было сшить только на фабрике художественных промыслов.
Образовалась, пауза и несколько секунд хватило и незнакомке, чтобы рассмотреть меня с головы до ног. Как известно, мужчины смотрят на женщин снизу вверх, а женщины на них - сверху вниз...
- Да, я Роман, а вы, наверное, Вера? - в некотором замешательстве произнес я.
- Очень приятно, будем знакомы! - сдержанно улыбаясь, сказала женщина и первой подала руку с красивым перстнем на среднем пальце. От дамы исходил пьянящий аромат хороших духов.
- Давайте пройдемся, поговорим о том, о сем, узнаем, кто, чем дышит! - предложила новая знакомая по переписке.
В тембре ее голоса и манере держать себя чувствовалась уверенность, недюжинный ум, образованность и высокое положение на иерархической лестнице. Впрочем, возможно, первое впечатление было обманчивым.
По ходу беседы под пытливым взглядом Веры решил от нее ничего не скрывать. Сообщил о занимаемой должности на судне, подробно рассказал о курсах, контингенте, который там обучается.
- Можно подробней о себе! - попросила новая знакомая.
Жизненная биография моя была не совсем обычной и в то время не оставляла никого равнодушным. Вера с интересом слушала рассказ о грузинском городе Поти, где "бакакы цхалши кикинебс" (лягушки квакают рано утром - груз.), потому что вокруг города много торфяных болот. Поэтому в период их спаривания лягушачьи песни превращались в гул, летящий над городом.
- В начале 60-х, - продолжаю я рассказ, - за одну ночь по всему городу демонтировали все памятники Сталину. Пионерский возраст не позволял мне понять происходящее вокруг.
- Вы лучше расскажите о своих родных, Рома, если не замерзли, конечно! - попросила она.
- Да нет, куртка теплая, да и морозец не очень-то: всего 3 градуса!
- Ну, так вот, - продолжаю я, - что касается семьи - отец кронштадтский юнга, в 1945 году уехал в из Бугуруслана в Ленинград, где от юнги дослужился до капитана 2 ранга. В 1980 году демобилизовался, сейчас работает в Петропавловской крепости зам. директора. Мама - малолетняя узница, война застала ее семью в Стрельне, откуда она с бабушкой, прабабушкой и тетей были угнаны в Германию. Поезд с узниками останавливался в концлагере Майданек, где отсортировали годных к работе в Германии, остальных в крематорий. Моя родня прошла "отбраковку". Поэтому я сейчас имею удовольствие с вами общаться! Мой прадед - Дмитрий Дмитриевич Денисов был в свое время очень похож на Николая 2-го. Из-за этого осенью 1918 года его дважды арестовывала ЧК. Ведь шел слух, что царь сбежал (не знали, что вся семья расстреляна).
- Ну, хорошо, а сами-то вы как? - Вера посмотрела мне прямо в глаза, и стало не по себе.
- Осознаю ваше нетерпение. Я не разведен, но и не живу с супругой, как говорил Троцкий: "Ни войны, ни мира, а армию распустить..." Сынишка имеется, которого очень люблю, но жизнь не сложилась как-то, тому есть ряд причин, о которых не хотелось бы распространяться. Мне, как партийному работнику, не совсем просто получить развод. А его-то супруга пока и не дает! Надеюсь, вы меня понимаете, Вера? Немного помолчав, женщина тихо сказала:
- Да, понимаю.
Некоторое время мы шли молча по набережной Владивостока. Переварив информацию, Вера вдруг произнесла:
- До свидания, Рома! Приходите завтра, в 18 часов, к входу в парк им. Горького. Возможно, и я подойду! Ну, а если меня не будет, то уж не серчайте, пожалуйста! Ее хрупкая фигурка стала медленно удаляться и скоро растаяла в потоке людей и машин...
Такой расклад давал надежду, ведь мне не сказали "прощайте", а всего лишь "до свидания" и место назначили. Надежда умирает последней!
Вернувшись в общежитие, я долго осмысливал эту встречу. Нравилась ли мне эта женщина? По сути дела, приятная женщина, умна, умеет слушать. Импозантно выглядит, не замужем, имеет свое жилье, там уютно, может быть, сытно и приласкают. Правда, настораживало то, что о себе Вера не торопится рассказать что-либо. Принимаю для себя роковое решение:
- Вперед, - на мины!
Занятия на следующий день протекали муторно. Нам битый час вбивали в голову, что техника и технология есть два главных движителя на производстве. Потом, на лекции по экономике скучно разъясняли суть прибыли, себестоимости и рентабельности. Все слушатели были заняты кто чем: одни скрупулезно записывали, - это мои камчатские коллеги Поляруш, Шалимов, Харута. Другие незаметно листали прессу, слушатель Непомнящий с Сахалина мирно спал, положив голову на стол. Одно радовало: сегодня, наконец, дадут стипендию и вечером, возможно, состоится встреча с интересной женщиной.
День стоит пасмурный, с утра стелился туман. К концу дня, получив стипендию, выхожу на улицу. Появилось солнышко, небольшой мороз пощипывает щеки, потому что влажность в приморских городах высокая. Люди с авоськами снуют туда-сюда, - кто по магазинам, кто домой. В ближайшем цветочном магазине покупаю букет георгинов и спешу к месту встречи. Останавливаюсь у массивных металлических ворот парка, они открыты. Тут же подходит пожилая женщина и пытается мне всучить буклет от сектантской общины "Свидетели Иеговы". Вежливо открещиваюсь от предложения. Достаю пачку "Явы" и закуриваю, отвернувшись от ветра. В ожидании проходит минут 20. Появляется шальная мысль:
- А может уйти, пока не поздно?
Отгоняю эту идею и продолжаю мерзнуть, не отдавая себе отчета, зачем. Проходит еще долгих 10 минут...
- Вы, наверное, заждались? Извините, так получилось. Да и транспорт подвел! - мило улыбаясь передо мной, опять стояла Вера. Она в этот раз выглядела открыто, раскованно. Было заметно, что макияж несколько усилен и ярок. Словом, человек готовился и пришел на свидание.
Я ей тут же отдал букет георгинов и вздохнул с облегчением: теперь деваться некуда!
- Роман, подумав и все, взвесив, решила я вас пригласить сегодня к себе домой, вы согласны отужинать у меня? - она исподлобья посмотрела на меня.
- Буду признателен! - в душе торжествуя, бормочу ей.
Несколько остановок автобуса и жилмассивы многоэтажек позади. Выходим в тихом, немноголюдном местечке.
- Вот и мое бунгало! - показывает спутница на нарядный, с мезонином дом, стоящий на пригорке. К нему от дороги ведет утоптанная тропинка. Сбоку на деревянном заборе сидит здоровенный рыжий кот. В нем столько степенности и чванства, что кажется - он достиг вершин мудрости и на эту жизнь теперь смотрит только свысока. Вокруг здания участок, сотки две. Рядом друг к дружке теснились другие дома частного сектора. Заходим внутрь, скинув обувь в прихожей.
- Это наш зимний дом! - восклицает Вера. Есть и квартира в центре города, которую я сдаю. Вот гостиная, где можно отдохнуть, встретить гостей, налево из нее попадаем в детскую, а направо - в спальню. Через коридор - кухня.
Оглядываюсь вокруг и взгляд как бы выхватывает из общей обстановки цветной телевизор "Таурас", кассетный магнитофон (что тогда было "писком" моды!), красивая стенка с баром, холодильник "Мир", стеллаж с подписными изданиями, полным собранием Большой Советской Энциклопедии, Всемирной библиотеки художественной литературы. На полках красуется 26 томов "Великий Моурави". Это про Георгия Саакадзе. Полы тотально застелены коврами ручной работы.
- У вас, Вера, очень богатая и ценная библиотека! - восторженно произношу я.
- Да, все благодаря Павлуше, он у меня с любовью и азартом занимался этим дома и на работе, - пояснила хозяйка.
В это время я обратил внимание на фото в рамке и с черной траурной лентой, висящее на стене. На меня с него смотрел молодой чернявый мужчина лет 39,с усиками и бородкой, одетый в форму гражданского флота. Нашивок на погонах столько, сколько и у меня. И вообще мы с ним удивительно похожи!
- К сожалению, Павла уже 2 года, как нет с нами. Он погиб в автоаварии под Кишиневом. Как-то получил после рейса большой отпуск, что редко удавалось, и решил проехать на своей "Глории" по всему Советскому Союзу - от Владивостока до Кишинева. Там у него родня по матери. Не доезжая 70 км до отчего дома, разбился, - на встречную полосу выскочил самосвал, - поведала грустную историю Вероника
- Я смотрю, в этой комнате две детских койки стоят, а где сами дети? - решаюсь, наконец, спросить.
- Да, Рома, вы наблюдательный. У меня от Павла остались две дочери - Даша и Саша,6 и 8 лет. Но они не будут нам в обузу, если что! Дело в том, что у сестры детей нет, и она оставляет их у себя, когда попрошу! И сейчас они там, у Вали. Ну, да ладно, пойду, переоденусь, а то романтический ужин со свечами задерживается! Посмотри пока книжки!
Вера исчезла в спальне.
Подхожу к стеллажу и беру первую попавшуюся книжку с верхней полки. Это был "Виконт де Бражелон" А. Дюма. Из нее вдруг падают на ковер несколько сберкнижек. Ложу быстро их на место, но одну, открывшуюся, машинально пробегаю глазами и цепенею: 80 000 рублей вклад! В среднем по стране зарплата около 200 рублей в месяц. Это 400 таких зарплат! Миллионерша! Чешу затылок от удивления и задвигаю книгу обратно.
В этот момент входит Вера в красивом малиновом платье с подчеркнутой линией плеча и свободной талией. На стройных ножках надеты короткие рейтузы - леггинсы. Лицо ее сияет, в руках несет поднос с закусками.
- Ну, вылитая статуэтка! - восхищенно шепчу ей на ушко.
- Рома, неси полусладкое шампанское с кухни и виски, потом жаркое в чугунке и открой банку икорки! - команды следуют одна за другой. Я даже не заметил, как мы перешли на "ты".
- Уф, ну вот и все, можно поднять бокалы! - облегченно вздохнула хозяйка.
- За нас, за наше знакомство! - предлагаю, не раздумывая.
- Поддерживаю!
Пользуясь случаем, налегаю на копченого лосося, салат "Оливье", колбасу "Краковскую".
- Понимаешь ли, Рома, на сердце у меня полегчало. Теперь ты знаешь все - и что я была замужем и имею двоих детей. Как к этому отнесешься, не знаю!
- Позитивно, это в порядке вещей! Другое дело, если бы ты в 30 лет не была замужем и не имела бы детей, то это настораживает! А вдруг "синий чулок"? - философски заявляю в ответ.
Вере это понравилось, и она притаскивает спелый ананас, подвигает мне поближе виски.
- Я, Роман, - самодостаточная женщина! Скажу больше, - богатая женщина! Деньги меня не волнуют, их хватит надолго. Могу купить тебе иномарку. Можем поехать за рубеж отдохнуть. Связи для этого имеются. Хочешь отовариться в магазине "Березка" - пожалуйста!
- Я не пойму, - прерываю собеседницу, - как объяснить подобное, благоприятное состояние дел?
- Очень просто, ты пей виски-то, не грей рюмку! Дело в том, что Павел мой ходил в море 12 лет, причем в Трансфлоте, постоянно бывал за рубежом, имел валюту. Он работал капитаном на круизном теплоходе, на котором случился пожар, когда он вез пионеров в японский город-побратим. Помнишь?
- Припоминаю, читал об этом...
- Кроме того, муж моей родной сестры Вали - второе лицо в Приморрыбпроме, а это самая могущественная организация на Дальнем Востоке! Поэтому, если захочешь, помогу тебе устроиться на танкер, сухогруз, которые работают за рубежом!
- Но почему же именно я?- недоуменно спрашиваю Веронику.
- Дурачок, ты что, не видишь, что вы с ним очень похожи? И даже погоны одинаковые? Только характер у тебя помягче будет...
Сказав это, Вера достала со шкафа патефон и коробку пластинок.
- У тебя же есть кассетный магнитофон! - удивился я.
- Нет, я хочу живой звук! Вальс "Амурские волны"! Приглашаю вас на "белый" танец!
Навыки у меня остались с детства, когда мама учила исполнять этот танец со стулом. Мы закружились в вихре вальса, вокруг замелькали стены, окна, шторы, мебель, - все слилось в одну пелену! Старый патефон был прекрасным дополнением к этому вечеру. Наконец игла сошла с дорожки, музыка смолкла.
- Спасибо, Роман, ты хорошо танцуешь! - сказав это, Вера взяла фужер с шампанским и устроилась у меня на коленях.
- Вот, видишь, сегодня доверяю тебе все, даже мое жилище! А еще вчера думала повернуться и уйти! Аура у тебя хорошая, притягивает.
- Постараюсь оправдать доверие! - шепчу я и запускаю руку под платье, не встречая никакого сопротивления... Вера обвивает руками мою шею, и отчетливо слышу:
- Хочу тебя! Прямо сейчас!
Краска ударяет в лицо! Легко, как пушинку, поднимаю партнершу и быстро отношу в спальню...
- Только не зажигай свет! Не люблю при свете! - слышу предостерегающий шепот.
Наши тела сплетаются в темноте и души несутся вскачь в долину блаженства. Маленькая, хрупкая Вера оказалась на редкость упругой, как пружина. Это соитие напоминало бурю, шторм. Едва оправившись от плотских утех, оглядываюсь вокруг: одеяло и подушки с покрывалом валяются на полу, одежда разбросана в ногах... Включаю настенную бра и прикрываю рубашкой по просьбе Веры. Партнерша лежит, прекрасная в своей наготе в позе Данаи. Тициановые волосы растрепались, маленькая грудь рельефно выделялась строгими холмиками, около розовых сосков замечаю едва заметные шрамы.
- Что это? - проявляю дилетантское любопытство.
- Когда кормила Дашу, молоко перегорело, заработала мастит, пришлось оперировать - она как бы невзначай прикрыла грудь одеялом. В дальнейшем отношения наши с Вероникой протекали несколько месяцев по накатанному пути в радужном цвете и мажорных тонах. Появлялся я в этом доме с мезонином по выходным и проводил очень насыщенные дни. Очень скоро познакомился с Дашей и Сашей. Очаровательные и смышленые девочки, которым все было интересно, а самое главное, - требовался сильный мужчина, отец!
Что мог дать я им? Только свое внимание и общение. Один вид девочек с бантами на голове будил во мне мысли о сыне и порождал горячее желание вернуться к домашнему очагу. Правда, там меня давно не ждали.
Вечерами по субботам Вера водила меня то в драмтеатр им. Горького на оперетту "Веселая вдова", то в величественный Свято-Никольский Кафедральный собор, то в городской парк. Посмотрели мы и только вышедший на экраны фильм "Кин-дза-дза". А с приходом весны наступила пора подготовить участок вокруг дома для посадки картофеля, зелени и цветов. Иногда мы выносили во двор старый патефон и с удовольствием слушали ретро шлягеры "Домино", "Марина", "Чижик-пыжик" и другие. Даже девочкам эта музыка пришлась по душе.
Так продолжалось некоторое время, пока Вера не стала проявлять нервозность из-за неопределенного статуса наших отношений, отсутствия гарантий с моей стороны. Она начала повышать голос на детей, а то и срываться на крик, иногда беспричинно плакать. Как-то даже предложила:
- Роман, давай я помогу тебе развестись, используя связи по партийной линии, муж сестры посодействует. Тебе ничего не будет!
- Спасибо, Вера, это медвежья услуга. Зачем становиться центральной фигурой и объектом внимания на заре карьеры? Я хочу сохранить с супругой нормальные человеческие отношения, беспрепятственный доступ к сыну в любое удобное время. Алименты с моря вполне устроят любую мать: 250-300 рублей в месяц! Это выше средней зарплаты по стране! В один прекрасный день наши трения кончились тем, что я ушел по-английски, не попрощавшись.
На дворе стоял июнь месяц. В июле ожидался приезд генсека Горбачева М.С. во Владивосток, поэтому городские власти привлекли горожан и первых помощников в их числе, к уборке улиц и скверов, наведению порядка. Разбившись на группы, мы таскали какие-то балки, кирпичи, сгребали мусор в центре города. Показушная чистота должна бросаться в глаза сильным мира сего! Занятия на курсах первых помощников подходили к завершающей стадии. Начиналась пора экзаменов. Интересно было смотреть на так называемых "студентов", возраст которых варьировался от 27 до 45 лет. Эти моряки и рыбаки уже имели по одному, а то и два образования, многие из них и высшее. Но переживали и корпели над учебниками, как будто молодые студенты-очники. Это приносило свои плоды. Например, отличились камчатские слушатели курсов - Шалимов, Поляруш, Харута. Они добросовестно посещали занятия, конспектировали материал и сдали все госэкзамены на "отлично". В счет не шел "спецкурс". Там больше четверки никому не ставили. За все 9 отличных оценок и 10 зачетов давали красный диплом "С отличием".
Мне жутко не повезло - марксистско-ленинскую философию я сдал на "четыре"... Это предмет, который, начиная со школьного обществоведения и институтского истмата и диамата, давался мне легко, я не имел четверок даже по научному коммунизму! Многие сокурсники в общежитии обращались ко мне за разъяснениями и помощью. И тут такой облом!
Подхожу к Степану Ерофеевичу с просьбой пересдать философию. На меня смотрят изумленные глаза:
- Вы уверены, что этот предмет знаете на "пять"?
- Да, в рамках курса я философию знаю! - твердо заявляю преподавателю.
- Эдакая смелость впервые встречается в моей практике. И главное: зачем вам это нужно?
- Во-первых, из принципа, красный диплом грудь греет больше, чем синий? Все экзамены сдал как надо, а любимый, можно сказать, срезал. Как говорил древнеримский оратор Цицерон:
- "Никогда не начинай прекращать и никогда не прекращай начинать!"
- Ну, что ж, завтра, после 3-х часов я вас жду в кабинете философии, молодой человек!
Вечером общежитие напоминало встревоженный улей, ведь завтра вечером выдача дипломов, а послезавтра летим по домам. Я же отрешенно от всего штудирую диалектический и исторический материализм, освежая в памяти постулаты основоположников марксизма.
- Отчаянный ты мужик! - восхищенно говорит мне Коля Шкилев, - Ерофеич тебя завалит, как пить дать! Хотя, в принципе, ничего не теряешь! Меньше, чем "4" уже не будет. Молодец!
На следующий день, в кабинете философии мне дают вытянуть билет с тремя вопросами. После этого Степан Ерофеевич ушел обедать, оставив меня одного. Конечно, по своим вопросам готовлю исчерпывающие ответы, тем более учебник в портфеле. Тут появляется преподаватель, забирает у меня билет, откладывает его и говорит:
- Это я так, для проформы, вопросы будут другие, посерьезней! Расскажите-ка мне о способе и формах существования материи, законах единства и борьбы противоположностей, отрицания отрицания, а также о категориях сущности и явления, формы и содержания. Все это должно прозвучать применительно к объективной реальности! Я вас слушаю, молодой человек!
Выдаю свое понимание вопроса, умышленно увязываю тему с мировым революционным процессом, ролью личности в истории, не забываю про основное противоречие капитализма. Весь этот симбиоз понятий вывожу на завершающую стадию и вывод: поступательное общественное развитие происходит по спирали.
Минута молчания. Степан Ерофеич достает очки, протирает их и просматривает мои предыдущие пометки и записи на черновике.
- Молодой человек, я польщен вашим глубоким философским воззрением на суть происходящих в обществе явлений. Вам надо двигаться дальше! Речь идет уже не об оценке, а о подготовке и защите кандидатской диссертации! Я берусь помочь вам в этом вопросе!
Растерянно смотрю на философа. Подбираю нужные слова:
- Степан Ерофеевич, извините, но это не входит в мои дальнейшие планы. Я рыбак и уже потерял год для семьи, надо поправить финансовое положение. Поэтому менять род занятий и погружаться в науку не намерен, извините!
- Ваше право, - "хозяин - барин", как говорится! Если вдруг надумаете, вот моя визитная карточка! Он протянул визитку, пожал мне руку и сказал, что идет в секретариат комиссии внести изменение в ведомость.
Все, красный диплом мне обеспечен!
Экзамены сданы, дипломы получены. Торжественная церемония в актовом зале, напутственная речь начальника курсов Соколова А.И. и других преподавателей. Фотография на память всей группой у Дома политпросвещения. Больше никаких торжеств не было, приморцы разъехались по домам, кто в Находку, кто в Преображенье, а кому и вообще Владивосток - дом родной!
Для иногородних курсантов на завтра заказан автобус в аэропорт рядом с городом Артемом. Утром, теперь уже дипломированные специалисты, собрались у института в ожидании отправки автотранспорта. Я закурил, мысленно прощаясь с городом и предвкушая приезд на Камчатку, где не был ровно год! Вдруг слышу за спиной до боли знакомый голос:
- Рома, добрый день! Можно вас на минутку?
Поворачиваюсь, - ба! Вера собственной персоной! Зябко поеживаясь от утренней прохлады, в модном плаще из красной кожи, она знаком предложила отойти в сторонку.
- Ты думал, я тебя так оставлю? Я же не простая уличная девка, а, прежде всего, живой человек. Нам ведь хорошо было, правда? Я от тебя ничего не прошу, только не теряйся в толпе, ладно? Теперь все знаю о тебе, Рома! И адрес, где живет семья, и домашний телефон и адрес парткома и даже имя начальника отдела кадров вашей базы флота! Так что приезжай в гости после рейса, - всегда буду рада! Я знаю, что ты удачно сдал экзамены, поздравляю!
- Удивлен такой осведомленностью! - сухо констатирую я, - Хорошо, Вера, автобус отходит, до встречи! - чмокаю ее в щечку и прыгаю на подножку автобуса.
Машина тронулась, а ОНА долго махала вслед рукой, пока не исчезла из виду...
- Ну вот, еще одно сердце разбил, окаянный сердцеед! - процедил сквозь зубы, чтоб никто не слышал, Вася Поляруш.
- Скорее кусочек своего оставил! - поправляю соседа.
В аэропорту, пройдя процедуру регистрации, идем на посадку, попрощавшись с сахалинцами. Магаданцы улетели чуть раньше. "ИЛ-86", взревев турбинами, выруливает на взлетную полосу. Стюардесса объявляет, что время в полете 3 часа. Мы с Василием Полярушем устраиваемся поудобнее, пристегиваем ремни. С другой стороны прохода сидят Шалимов с Харутой.
- Ну что, мягкого взлета и посадки? - шутливым тоном обращаюсь к Василию. Тот улыбается во весь рот и желает мне того же самого. Собственно, в одной упряжке едем, иначе и быть не может!
Самолет выруливает на взлетную полосу, разгоняется, всем телом ощущаю колдобины на летном поле и мерещится, что сейчас покрышки не выдержат многотонной массы и лопнут. Ох, уж эта аэрофобия! Сколько летаю, столько и боюсь за свою жизнь! Уши слегка заложило и не слышу, что Вася мне говорит... В окне земля ушла далеко вниз и, прорвавшись сквозь пелену облаков, вырываемся в ярко освещенное небесное пространство. Солнце играет на обшивке самолета и слепит глаза. Опускаю на стекло фильтр. Справа от меня крыло и на нем 2 мощных турбины извергают из сопел огонь. Лучше не смотреть туда. Наконец мембраны в ушах встали на место, и разбираю Васины слова, он спрашивает у стюардессы, будут ли кормить. Хотя четко было сказано, что кроме прохладительных напитков ничего не будет. Советский сервис на высоте! Сосед достает томик Омара Хайяма, а я решил прикорнуть немножко...
Спалось удивительно спокойно, вот только жарковато стало в салоне. Открываю глаза: около трех часов в полете, самолет упорно разворачивается налево, хотя я знаю, что должны повернуть направо, пролететь над морем, затем, сопки полуострова и аэропорт Елизово. Вася положил книжку в карманчик и мирно спит. Смотрю в окно:
- О, ужас! Вторая от меня турбина горит, ее поверхность лижут языки пламени. Внизу видна земля, но это не Камчатка! Равнинная поверхность, покрытая тайгой и прямоугольными делянками. Пассажиры дремлют, у многих закрыты шторки от солнца, стюардессы нет. Толкаю Поляруша в бок:
- Вася, горим! Просыпайся!
Встряхнув головой, чтобы отбросить сон, сосед ошарашено смотрит через мое плечо на горящую турбину:
- Вот это да! А я думаю, что это наклон в левую сторону, значит, кружимся! - выдохнул он. На другой стороне Харута прикладывает палец к губам, чтобы дать понять - они тоже в курсе и панику нельзя поднимать!
Наконец по салону звучит объявление, что по техническим причинам самолет "ИЛ--86" осуществит посадку в аэропорту города Хабаровска, приземление может быть жестким и пассажирам просьба проверить пристегнуты ли ремни!
Сделав еще пару кругов, наш самолет пошел на снижение. В иллюминаторе я видел, как пламя с обшивки отрывается хлопьями. В салоне стояла мертвая тишина, стюардесса раздала леденцы для успокоения.
При касании с бетонным покрытием самолет как бы подпрыгнул, но опять вошел в сцепление с бетоном и продолжил путь с использованием реверсивной тяги двигателей торможения. Секунды переросли в вечность! В конце концов, машина вздрогнула и замерла. В тишине слышно, как пожарные машины подъезжают к корпусу самолета и гасят шлангами правое крыло. Одновременно подъезжает основной трап и пассажиры быстро, и организованно покидают самолет. Далее два автобуса увозят на аэровокзал. Из объявлений по аэропорту понимаем, что полетим на Камчатку другим бортом и ближайшие два часа можем быть спокойны, а аэрофлот приносит извинения за доставленные неудобства.
Все разбредаются кто куда, а мы вчетвером направляемся в скверик и рассаживаемся на скамейках. Сергей Харута возмущается больше других, он говорит, что надо писать жалобу министру гражданской авиации Бугаеву, так как техническое состояние самолетов оставляет желать лучшего. Шалимов успокаивает его и предлагает перекинуться в подкидного дурака. Втроем с Полярушем они увлекаются игрой, а я дремлю на соседней скамейке, надвинув фуражку на глаза.
Сквозь сон слышу женские голоса, смех. Всуе упоминают мое имя, но лень открывать глаза.
Чувствую на себе чей-то взгляд и приподнимаю козырек фуражки: на меня смотрит высокая черноглазая брюнетка в светлом японском плаще и с такой же дамской сумочкой на плече. Незнакомка обращается ко мне:
- Оказывается, мы с того же, злополучного рейса, что и вы! И тоже летим в Петропавловск - Камчатский!
- Да что вы говорите, не знал, честное слово! - раздраженно буркнул я.
- А что вы уединились ото всех? Переживаете эту неприятность?
- В общем-то, приятного мало, живем один раз и самолеты горят не каждый день!
- Ой, а мы с Таней проспали все и только когда объявили Хабаровск, то почувствовали что-то неладное. А вас как звать-то? Меня Наташа, подругу - Таня, - вон она играет в карты, а я уже отбилась и не хочу играть.
- Я - Роман, - приподнимаюсь со скамейки и подаю руку, - очень приятно познакомиться!
- Ходите в море? Мой бывший муж тоже ходил в море в Камчатском морском пароходстве, боцманом. Сейчас не знаю где, да и не хочу знать.
- На Камчатке все, так или иначе, связано с морем, с рыбой и это не удивительно! Мы отучились годик во Владике и теперь опять на промысел, заждались, право!
- И все на одном судне работаете? - спросила Наташа.
- Нет, что вы, они в Базе океанического рыболовства, а я в Базе тралового флота. Мы и не знали друг друга до учебы.
Рассматриваю новую знакомую исподтишка, в ходе разговора.
В лице явно прослеживается восточный уклон, немножко миндалевидные карие глаза, смолисто черные густые и вьющиеся волосы. Туфли на высоких каблуках подчеркивали стройность ног и статность фигуры.
- Что же, есть на что посмотреть, - про себя думаю я. Со стороны товарищи, нет-нет, да и бросают в мою сторону косые взгляды.
- Таня, ты тут поиграй с ребятами, а мы погуляем с Романом по площади - предложила подруге Наталья и бесцеремонно потянула меня за руку в другую сторону. Я послушно повиновался. Чтобы поддержать разговор спрашиваю:
- Наташа, а что вы во Владивостоке делали? Какая профессия в нашем городе?
- Были в командировке. Работаем в системе коммунального хозяйства. Живу на проспекте Рыбаков, в малосемейном общежитии, сыну 13 лет, он проживает и учится в школе у мамы - в Центральных Коряках. Фамилия моя Сабирова, отец - узбек. Что вас еще интересует, Рома?
- Да, собственно, зачем такие подробности, я не просил? - смущенно говорю новоявленной знакомой.
Она мне, определенно нравится своей непринужденностью, женственностью. Белозубая улыбка Наташи не может оставить никого равнодушным. Погуляли по вокзалу, съели по эскимо, время вдвоем летело быстро. Едва вернулись в сквер к ребятам, как объявили на регистрацию наш рейс. Таня шла под ручку с Васей и несла в руке букет белых гвоздик.
- Вот это настоящий джентльмен! - весело, без упрека восклицает Наташа и нюхает цветы подруги.
- Нашел ведь где-то, - с досадой думаю про себя.
Пройдя регистрацию и отсидев полчаса в "накопителе", пассажиры, наконец, доставлены к самолету.
- Садиться на свободные места, их достаточно! - объявляет белокурая стюардесса металлическим голосом.
Действительно, пассажировместимость самолета "ИЛ-86" до 350 человек, а нас, летевших из Владивостока тем злополучным рейсом, было не более сотни.
- Давайте поменяемся местами, идите к Татьяне! - предлагает Наташа Полярушу и садится рядом со мной. Устроившись поудобней, она интересуется - на каком судне я работаю, в каком качестве и где живу в Петропавловске-Камчатском, есть ли дети?
- Хожу в море на плавбазах тралового флота. Сейчас пойду, скорее всего, на п/б"Авача", в качестве первого помощника капитана, - объясняю любознательной спутнице.
- Да, вы не похожи на брутального*(жесткого, неотесанного - от авт.) мужчину! - замечает новая знакомая, - ваша карьера успешно продвигается!
- Что касается карьеры, скажу одно, мой принцип: не лезь высоко к богу, - он может потрясти дерево! - иронизирую в ответ.
В это время стюардесса заканчивает инструктаж, и самолет начинает выруливать на взлетную полосу. Наташа смотрит на меня с явным кокетством:
- А брачные узы держат крепко, нашли свою единственную и неповторимую?
- Да, как сказать, Наталья, по большому счету в каждой пустыне есть свой оазис, но не каждый верблюд способен его найти. Хотя сынишка имеется и очень неплохой, смышленый, - деловито поясняю собеседнице и развиваю мысль дальше: в любви теряют рассудок, а в браке замечают эту потерю!
- Звучит цинично, но справедливо! - соглашается девушка.
- Один китайский философ как-то заметил, что человек, стоящий на цыпочках, долго стоять не может, - добавляю резюме я.
Самолет, разогнавшись, отрывается от земли и быстро набирает высоту.
От соседки в мою сторону идет какая-то благодатная аура. В ней есть определенно своеобразная изюминка! Круглые симпатичные коленки соблазнительно выступают из-под платья, пробуждая естественное желание их погладить…
- Смотрите, смотрите! Облако похоже на слона! - восклицает соседка и тянет меня к окну, невольно прижимая к груди. Смотрю в иллюминатор и, действительно, улавливаю в клубах и завихрениях облаков под нами что-то, похожее на элефанта.
- Давайте лучше не будем туда глядеть, чтобы не сглазить, на сей раз надо долететь до места назначения! - предлагаю я.
По другому борту самолета Вася, оживленно жестикулируя, что-то доказывает своей соседке. Таня внимательно слушает его, обняв букет гвоздик. Шалимов с Харутой сидят через три ряда мест от нас и углубились в чтение газет. В руках одного из них издание "Советский воин", у другого газета "Социалистическая индустрия".
- Как вы думаете, Роман, увидимся мы когда-нибудь, есть такая вероятность по теории Эйнштейна?
- Я читал, что японские психологи придумали фразу с глубоким смыслом, звучит она по-японски так:
"Рай-нэн-но хи мо иссе-ни вараттэ ие!" Что означает в переводе на русский язык:
- В будущем году посмеемся вместе в этот же день! Здесь скрыта магическая формула, в которой заключена уверенность, что длительное знакомство, радость общения не пройдут и через год! Так что пути господни неисповедимы, как говорится! - заключаю я.
- Ну а как у вас с семьей обстоят дела?
- С мужем давно не живу, сын живет у мамы в Коряках. Так что я вольная птица! Возьмите мой домашний телефон, Рома! Если будет желание, возможность, или нужда, то заходите в гости. Буду всегда рада! - предложила Наташа.
За разговорами полет прошел быстро и незаметно. Тем временем самолет пошел на снижение. Он вынырнул из облаков, и тут же открылась красивейшая панорама из сопок и вулканов. Весь полуостров лежал, как на ладони, а вокруг плескался безбрежный Тихий океан. При дальнейшем снижении стали видны кратеры вулканов, капилляры рек и речушек. Сделав круг, мы пролетели над Авачинской губой, где вода была столь чистой, что с высоты виднелись на дне колонии водорослей.
В общем, Камчатка - это дивный край девственной природы, на такой огромной территории, которая больше Франции и Бельгии вместе взятых, проживает меньше полумиллиона человек! Одних камчатских медведей здесь около 18 тысяч, не говоря уж о лисицах, зайцах, пушных зверьках и прочей живности.
В автобусе от Елизовского аэропорта до города ехали вместе, в самом Петропавловске-Камчатском наши стежки-дорожки разошлись. Мой путь лежал в гостиницу моряков.

Назад