Назад

В ЯПОНСКОМ МОРЕ

Или небывалое - бывает!

Лето 1990 года на всем Дальнем Востоке выдалось необычайно жарким, по палубе невозможно было пройти босиком. Хорошо, что солнечные дни чередовались с пасмурными. В этот день на море установился штиль, на воде не было даже ряби! Плавбаза "Новая Каховка" подходила к Татарскому проливу, покидая Японское море. Путь лежал в Охотское море. Сырца на борту не было, а трюмы набиты продукцией, которую взяли с плавзавода "Рыбак Камчатки", чтобы передать ее на другой сухогруз по пути.
В каюте стояла духота, иллюминаторы открыты настежь, надоедливые чайки галдят над душой. Сижу за составлением очередного приказа по судну. В порту приписки ожидается замена экипажа. Дверь в кабинет открыта, а Галина отпускает книги читателям в судовой библиотеке. Наибольшей популярностью у серьезных читателей пользовалась книга Анатолия Рыбакова "Дети Арбата", на нее читатели записывались.
Вдруг в каюту заглядывает матрос обработки Кузякин:
- Роман Алексеевич, можно вас попросить, чтобы капитан дал разрешение искупаться? Все равно обе бригады почти не работают, слоняются без дела, а в каютах у обработчиков по 4-6 человек и страшно душно!
- Это неплохая идея, - думаю про себя, - но судно на ходу, на палубе ведутся хозработы, как на это посмотрит капитан-директор?
Удивительно, но всегда строгий и требовательный капитан Шкирев дает добро, только под мой личный контроль и одновременно в воде находиться не более 20 человек, - все в районе парадного трапа.
Плавбаза останавливается, и старший помощник Павел Тараников делает объявление по судну:
- Всем свободным от вахт и хозработ разрешается искупаться в районе парадного трапа. Температура воды за бортом 20 градусов, глубина под килем 1100 метров, в этих широтах обитают синие, колючие и сельдевые акулы. Соблюдайте предосторожность!
- Последнее сообщение резко поубавило число энтузиастов, особенно среди женщин! Многие купальщики, скинувшие было верхнюю одежду, стали торопливо одеваться…
Воспользовавшись заминкой, я спустился по трапу первым. Галя стояла наверху с фотоаппаратом "Зенит" наготове, чтобы запечатлеть наше купание в Японском море!
Прыгая солдатиком в воду, я заметил Грея, стремительно сбегавшего вниз. Пес увидел хозяина и не знал, с кем быть, - то ли на борту с хозяйкой, то ли в воде со мной? В итоге он сиганул в воду и поплыл ко мне под одобрительные возгласы членов экипажа. Обратно Грей не мог забраться, так как площадка трапа возвышалась над водой. Похвалив верного друга, я помог ребятам вытащить его обратно на трап. После этого десятка два храбрецов нырнули в пучину. На поверхности вода была теплой, но как только опускаешь ноги вниз, леденящий холод сковывает пальцы и страх забирается под самое сердце, невольно поджимаешь ноги под себя. Ощущение бездны внизу не покидает ни на секунду! Ложусь на спину, позируя "домашнему фотографу", Галина нацеливает объектив, недалеко от меня фыркает от удовольствия Саша Кузякин, плещутся двое электриков. И тут вдруг слышу пронзительный крик:
- А - к-у-л-а!!
Кричит официантка Рахматуллина и показывает рукой выше голов пловцов.
Удивительно, но никто не стал всматриваться, а все купающиеся рванули к трапу. Что есть сил, люди карабкались по мокрым ступенькам, где боцман подавал руку. В последний момент мы с Кузякиным оказались на борту. Наверное, это был рекорд Гиннеса по скорости выпрыгивания из воды сразу 20 человек! Как говорится, "не зная броду, не суйся в воду!"
Отдышавшись, мы с Галей тоже увидели плавник акулы, который предательски рассекал воду всего в 30-40 метрах от корпуса судна. Акула сделала круг, мы видим, что это крупный экземпляр. Хищница лениво проплывает рядом с трапом, подныривает под днище и уходит в морскую пучину.
Желающих освежиться, больше нет, все делятся впечатлениями. Ведем мокрого Грея в каюту, надо смыть морскую воду и подсушить шерсть. Меня не покидает мысль:
- А вошла ли акула в кадр, когда жена фотографировала?
Словно угадывая, о чем я думаю, Галя произносит:
- Рома, надо было тебе чуть-чуть задержаться, чтобы акула в фокус нормально попала!
- Безумству храбрых поем мы песню! - отшучиваюсь я, хотя несколько минут назад всем было не до смеха.
Позже выяснилось, что на снимок кровожадная хищница не попала, к моему великому разочарованию.
Эти события не были последними в этот день. На обеде, в кают-компании, капитан
Шкирев сказал, что мне идет замена, и передал радиограмму из парткома. Секретарь парткома Тищенко А.Г. сообщал, что я направляюсь делегатом от Камчатки на съезд первых помощников в Москве. Надо было успеть к 20 июня 1990 года.
- Но мне необходимо сдать дела, подготовить отчет за рейс, и потом - когда придет замена? - озадаченно спрашиваю капитана.
- Это не проблема, с парткомом все согласовано, через неделю на борт прибудет помполит Вощанских, а пока передайте дела предсудкома Рабусу - старшему мастеру, - успокаивает меня Николай Алексеевич.
- А как быть с транспортом? И супругу мне придется забрать, ведь отпуск и отгулы почти 2 месяца займут!
- Все эти вопросы решайте со старпомом Тараниковым!
Действительно, прачка Петрова по совмещению взялась крутить кино и выдавать книги в библиотеке. Профсоюзную работу полностью взял на себя Анатолий Рабус. Несмотря на свои 28 лет, он был толковым парнем, за словом в карман не лез, легко находил подход к людям, в партии состоял 8 лет. Приняли его еще в армии, а служил Анатолий в химических войсках Приморья.
На следующий день, когда солнечные зайчики только начали играть на стенках каюты, и даже еще не прошло объявление на завтрак, прозвенел зуммер. Снимаю трубку и слышу голос Павла Анатольевича. Старпом сообщает:
- Прямо по курсу рыболовный сейнер "Колхида", до него полтора часа хода. Капитан сейнера согласился вас с женой подбросить, по пути, до водоналивного танкера "Мыс Кодош". Это судно направляется работать в береговой черте, в районе населенных пунктов Преображение и Партизанск. Там вы пересядете на прибрежный катер, доберетесь до Находки, а оттуда в аэропорт!
- Спасибо, Павел! Через часик мы будем готовы!
Лихорадочно собираем вещи, звоню завмагу Орловой Валентине Николаевне и уговариваю ее взять Грея к себе на пару месяцев. Рядом с каютой у нее находился магазин, кладовая и камбуз. Так что там было что охранять, особенно по ночам и при стоянке у пирса. А выгулять собаку пару раз по вертолетной площадке труда не составляло. Грею шел второй год, но он был на редкость сообразительный. Однажды, при
прогулке по вертолетке, пес стал лаять у одной из пустых бочек, которых стояло там множество. Когда бочку вскрыли, то обнаружили в ней сворованную накануне лососевую
икру в количестве 50 кг!.
Наконец, старпом Тараников объявляет нам пересадку. К борту подходит небольшой рыболовный сейнер "Колхида". Он выглядит неплохо для отечественного рыбного флота - борта покрашены, палуба чистая, снасти аккуратно уложены.
Садимся в спецкорзину, накидываем изнутри цепочку и взмываем вверх, - мощная лебедка поднимает корзину над палубой плавбазы и плавно спускает за борт на палубу промысловика. Команда "Колхиды" помогает Галине и мне выбраться наружу и вытащить багаж. Где-то наверху жалобно скулит Грей, он чувствует долгое расставание. С мостика плавбазы "Новая Каховка" дают прощальный гудок и суда расходятся. Проходим в кают-компанию и с удивлением замечаю грузинские лица и знакомый говор! Их акцент ни с кем не спутать, ведь 7 лет пришлось жить в Грузии, учить их язык, историю, географию.
Капитан, улыбаясь сквозь черную, с проседью бороду, представился:
- Тенгиз, а это мой старпом Реваз и повар Теймураз! Кстати, сейчас вас накормят супом харчо и лобио. Извините, мы здесь, в основном, национальную кухню любим. Правда, с барашками туговато, но ничего, выходим из положения!
- Спасибо, Тенгиз! Я - Роман, а это - Галина, - представляемся капитану, - мы в спешке даже не успели позавтракать. А команда у вас, вроде местная, как они, довольны такой пищей?
- Да, это приморцы. Едят с удовольствием и добавку просят! Мы тут прибрежным ловом занимаемся, заработок неплохой, в море находимся 3-4 дня, - пояснил капитан. Сырец на местные прибрежные предприятия поставляем.
Галя с удивлением смотрела на миниатюрную столовую, крошечный камбуз, маленькие иллюминаторы. Ей понравились и эти обходительные разговорчивые грузины, энергично оказывающие знаки внимания, особенно даме. А Реваз, мужчина лет сорока, даже цокнул языком и воскликнул:
- Уф, калбатоно! Ме шен мувцонкар! /Девушка! Как вы мне нравитесь! - груз./
Галя с удивлением смотрит на меня, а я беззлобно грожу пальцем Ревазу:
- Мне она тоже нравится не меньше!?
Тенгиз с Ревазом изумленно переглядываются:
- Вы что, знаете грузинский? Откуда?
- А то! Знаю, конечно, жил в Поти. Так что не ругайтесь при нас по-грузински!
- И по-узбекски, потому что я его тоже знаю! - шутливо добавляет супруга.
Сейнер тем временем делает крутой разворот и продолжает курс параллельно далекой береговой полосе.
- Ну вот, угощайтесь, - настоящий суп-харчо! - Теймураз, одетый в белый камбузный колпак и прорезиненный передник, ставит перед нами две тарелки ароматного супа, ложит хлеб и салфетки.
- Угощайтесь! А я сейчас приду! - говорит капитан и через пару минут приносит бутылочку "Мукузани".
- За прекрасную даму, за знакомство с земляком! Да здравствует дружба! - поднимает кружку с вином Тенгиз.
- Гаумарджос! /Да здравствует! - груз./ - поддерживаю я все тосты разом.
Вино терпкое, дающее букет ощущений, растекается внутри организма и приятно обволакивает мозговое пространство. Между тем повар приносит на большой тарелке жареного трубача. Этот моллюск с высоким содержанием белка, покрыт аппетитной корочкой. В то время 1 кг такого деликатеса стоил 10 рублей, а кг мяса - 2 рубля. Потом было лобио со свежим лавашем.
Наевшись и слегка захмелев, мы вышли на палубу, держась за поручни. Судно резво преодолевало морские мили, рассекая водную гладь. Свежие брызги летели через леера и попадали в лицо. Из рубки высунулся Реваз и крикнул:
- Прямо по курсу танкер "Мыс Кодош"!
- Вот и ваш пароход! Не успели даже пообщаться! - с тенью грусти произнес капитан.
- Большое спасибо вам, Тенгиз, за теплый прием и доставку к месту! - благодарим хозяина судна.
Суда неуклонно сближались. Скоро маячивший вдалеке силуэт превратился в громадину, нависавшую над нашим "малышом". Сейнер осторожно ткнулся форштевнем в стальной борт танкера. Нос "Колхиды" был обшит автопокрышками, поэтому удар смягчился. Борт "Мыса Кодоша" возвышался метров на 5 над палубой сейнера, и сверху кинули веревочный трап. "Колхида" подрабатывала двигателем. Я стал подниматься по трапу за Галей, направляя ее ноги в ступеньки лестницы. Все прошло благополучно, следом наши знакомые джигиты подали на веревке чемоданы.
Наконец мы наверху и промысловик быстро отходит в сторону, давая прощальный гудок. На его палубе стоят хлебосольные грузины и часть команды. Удивительно, в то время, когда политики Грузии твердо держали курс на разрыв связей с Российской Федерацией, обычные советские граждане долгое время не могли понять, - что от них хотят! Ведь за 70 лет Советской власти слишком многое связывало нас исторически и экономически. Одних только метисов в СССР было до 20 миллионов!
На борту танкера нас встречает коренастый рыжеволосый мужчина, он представляется старпомом Борисом, берет чемодан Гали и жестом показывает куда идти. Одет Борис по-спортивному, в джинсах и кроссовках "Пума", с дорогой печаткой на безымянном пальце левой руки. Палуба теплохода "Мыс Кодош" сверкает на солнце чистотой. Конечно, ее не заваливали рыбой и бочкотарой и не сливали отходы производства по несколько раз в день!
- Вот, располагайтесь! - указал нам на места старпом, он же администратор на любом крупнотоннажном судне.
Это был Красный уголок, где, по обыкновению, на стене висел список членов Политбюро ЦК КПСС, давно уже не обновлявшийся, в то время как ротация в Политбюро у генсека Горбачева была вполне приличной. Борис между тем продолжал:
- Телевизор "Горизонт" работает, когда ближе к берегу подойдем. Вот журналы, читайте. Ужин с 19 до 20 часов, не опаздывайте. Телефон для корабельной связи тоже есть. Вечером, если захотите, позвоните мне, пришлю боцмана, и он проводит вас в сауну с бассейном. Это можно сделать с 20 до 21 час. Утром прибудем на место!
С этими словами Борис удалился. После этого позвонил капитан и справился, все ли в порядке, всем довольны? Я заверил его, что мы очень благодарны за предоставленные условия.
После сытного ужина и сауны, поневоле ознакомились с телевизионными новостями. Смотреть было что: Ошская резня в Киргизии (4-6 июня 1990 года), Узбекистан, Молдавия, а следом Украина объявляют о суверенитете, 19 июня создается коммунистическая партия РСФСР, политическая забастовка на 100 шахтах Донбасса, в середине июля Борис Ельцин и ряд сторонников его реформ выходят из партии. Было о чем порассуждать на досуге!
Утомленные и удрученные потоком такой информации, мы завалились спать на раскладушках, закрыв Красный уголок, в котором почему-то ощущался запах пыли. Галя не могла уснуть, ее мучила аллергия на пыль, заставляя время от времени надрывно чихать. Она углубилась в чтение, а я долго ворочаюсь, пружины противно скрипят, и не дают задремать. На память пришел давний случай, когда много лет назад, еще в 1976 году мне нужно было срочно списаться с плавбазы "Северный Полюс", где пришлось работать сменным механиком завода. Дело в том, что родители уезжали с Камчатки на новое место службы отца в Ленинград. Часть квартиры они имели право оставить сыну, то есть мне путем обмена большей квартиры на меньшую, а излишек жилплощади сдать военному ведомству. Для этого надо было побегать по чиновникам разных инстанций и мое личное присутствие, как физического лица, являлось необходимым.
Просьбу я изложил первому помощнику капитана Васильеву Е.В., находилась вся экспедиция тогда в Беринговом море на разнорыбице. Васильев, к великому удивлению,
сразу пошел мне навстречу и воскликнул:
- Домов, тебе повезло! Сегодня подходит СРТМ "Русаново" и на нем старший рефмеханик Маликов отправляет свою хорошую знакомую на берег. Зайди к нему прямо сейчас и можешь собирать вещи. Что я и сделал, не откладывая в дальний ящик. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем девиц с моря отправляют на берег. В экспедиции не было врача-гинеколога и "залетевших" приходилось транспортировать ближайшей оказией "чиститься" в порт приписки.
- Замечательно! - обрадовался Виктор Маликов, когда узнал, что я тоже хочу съехать на берег.
- Заодно присмотришь за Тамарой, а то мало ли что, пароход-то типа пиратского, капитана знаю давно, он безбашенный и не дурак выпить! Поэтому, несмотря на огромный опыт судоводителя, сослан на эту посудину, заниматься перевозкой почты, пассажиров, продуктов и нелегальной водки в экспедицию. А у Тамарки уже 4-й месяц пошел, врачу надо показаться. Девка видная, испереживалась, сам понимаешь. С тобой надежней будет!
Я знал, что у старшего рефа в рейсе протекал бурный роман с Томой, хотя он и был женатым мужчиной, имел детей. С его женой Ольгой я тоже был знаком не понаслышке, а по стечению обстоятельств…
Тома же работала официанткой в столовой рядового состава. Многие члены экипажа с вожделением смотрели ей вслед. И было смотреть на что! Подчеркнуто стройная фигура, высокая грудь, толстенная русая коса ниже пояса, Тамара любила носить ее, перекинув на грудь. Темно - карие глаза заставляли поверить, что в них можно утонуть!
Эта красотка смогла выскользнуть из-под опеки капитан-директора Груздева, потому что была сражена обаянием, и не только, старшего рефа.
- Добро, Виктор Сергеевич, пойду готовиться!
- Не спеши, Рома, тебя объявят! Будь осторожен там! Я и сам не дурак выпить, но что творится на этом "Русаново" - одному богу известно! - Маликов озадаченно почесал затылок, - ну да ладно, как говорится: "либо сена клок, либо вилы в бок!" Другого попутного транспорта не предвидится! Как-нибудь, с божьей помощью!
Быстренько собираю вещи, бегу в завод, вывожу всю службу со старшим механиком Афанасьевым на палубу и фотографируемся на память. Все-таки 2 года совместного труда в море - не фунт изюма.
В этот момент, рассекая волны, и раскидывая пену, подошел, весь обшарпанный, неприглядный СРТМ "Русаново". Концы поданы, швартовы скинуты и закреплены, лебедчик прицепил спецкорзину. Объявление с мостика на посадку пассажиров. Забираюсь с сумкой внутрь, следом Маликов помогает расположиться Тамаре с багажом. Крепко хватаемся за внутренние поручни. Корзина взмывает вверх, а куча зевак на палубе остается далеко внизу. Нас с девушкой, в раскачку ударяет о переборку, потом о корпус судна, под ногами валятся вещи, Тамару невольно бросает в мои объятья, в этом тесном пространстве. Наконец, приземляемся на качающуюся палубу траулера и выбираемся из корзины. Обоих слегка обдает холодными брызгами от набежавшей волны. Благо ноги не успели промокнуть.
- Проходите, пожалуйста, сюда! - мужчина средних лет в непромокаемой рыбацкой куртке проводит нас на корму.
- Вещи оставьте пока в ходовой рубке, а сами пройдите к капитану в каюту! - вежливо добавил незнакомец.
Каюта капитана была уже не такой просторной, как на плавбазе. Мне даже показалось, что она вся пропахла водкой и квашеной капустой. Устойчивый запах сивухи исходил и от самого капитана. Он сидел, развалившись на диванчике, перед столом с остатками пищи и пустыми стаканами.
- Присаживайтесь, гости дорогие! Будем знакомы, - Ефим Макарыч! - он протянул свою большую потную ладонь.
- Очень приятно, Роман, - без особого энтузиазма представляюсь ему.
Ефим Макарович напоминал спелую грушу. Живот его лежал между ног, шея закрывалась жировыми складками подбородка. Давно не стираная рубаха с широко расстегнутым воротом открывала волосатую грудь, резко переходящую в живот, на котором лежал, запутавшийся в седых волосах большой серебряный крестик, цепочки не было видно. Из-под лохматых, выцветших бровей угрюмо смотрели расширенные зрачки глаз с покрасневшими глазными яблоками.
Тамара неуверенно присела на банку (пуфик) с краю, а я разместился напротив.
- Петушков! - заорал капитан, - Убери со стола, и пусть кандей /Кандей - судовой повар, кок (морск.)/ принесет закуски!
Пришел Петушков, это был третий штурман, который убрал со стола объедки. Снаружи слышался шум лебедок. Наш экипаж забирал почту, продукты. Скоро должны отшвартоваться.
Через несколько минут появился кандей, и перед глазами предстала 3-х литровая банка маринованных опят, соленые огурцы, селедка с луком и две бутылки водки "Сибирской". Тамара брезгливо поморщилась. А кэп многозначительно изрек:
- "Артельный горшок гуще кипит!" (нар.) Красавица, подай-ка свой стакан! - он протянул за посудой мясистую ладонь.
- Что вы, она беременна! Ей нельзя! - протестую против такого произвола.
- Так не рожать едет, а скоблиться! - он сделал многозначительный жест рукой.
- Это не ваше дело! - возмутилась девушка, вспыхнув лицом.
- Ладно, ладно! - примирительно пробормотал Ефим Макарыч, не ожидая такого отпора.
- Прозит! - кэп поднял граненый стакан и привычно опрокинул в себя. В его чреве этой огненной жидкости было так много, что казалось, будто слышно, как она перекатывается с одного капитанского бока в другой, по мере качки на судне.
Один стакан шел за другим, причем хозяину застолья было неважно - полностью я пью или пригубляю, человеку просто нужна компания! Себе он наливал по "Маруськин ободок", пил до дна, смачно и с хрустом закусывая соленым огурцом или масленком, выловленным из банки. Поначалу Ефим Макарович пытался нам с Тамарой даже что-то рассказать о своей невезучей судьбе. Из его слов стало ясно, что работу на СРТМ "Русаново" все воспринимают, как ссылку, трудовую повинность. Когда-то, в конце 60-х годов из-за несвоевременно принятых мер с обледенением, погибли многие члены экипажей двух судов, перевернувшихся от потери остойчивости. Одним экипажем командовал Ефим Макарович. Далее капитан так набрался, что речь его стала неразборчивой и бессвязной. Бутылки опустели, соленые огурцы кончились.
Судно давно было на ходу. Встречная волна ощутимо поднимала и опускала траулер. Видимо мы огибали восточную часть Камчатки. Берингово море внешнее, поэтому здесь чаще, чем в Охотском, дуют ветры и разгуливается шторм.
Тамара усиленно толкает меня ногой, давая сигнал "на выход"… Наконец веки капитана стали тяжелеть и совсем слиплись, голова склонилась на грудь и застыла.
Тихо и незаметно выскальзываем в коридор, стараясь не разбудить нашего мучителя.
Уже вечерело, в кают-компании слышались возбужденные голоса, смех, звон стаканов. Вдруг оттуда вышел, пошатываясь человек с головой, наполовину побритой. Левая сторона его головы была покрыта густой шевелюрой. Вслед ему кто-то кричал:
- Светила! /Светила - электромеханик (морск.)/ Не обижайся, машинка сломалась!
Выходим на палубу проветриться и покурить. Габаритные огни освещают круговой обзор.
Тамара, держа длинными пальцами сигарету, перекинула косу через плечо и произнесла:
- Этот Ефим Макарыч напоминает мне капитана Флинта и вообще судно, как пиратский корабль! Правильно говорил Виктор! Боюсь этих остолопов, что у них на уме - никто не знает. Пусть нам дают отдельную каюту, Маликову обещали!
- Тамара, здесь не мы хозяева положения, к сожалению! - возражаю девушке.
В это время рядом вырастает штурман Петушков и, словно отгадывая наши мысли, говорит:
- Будете жить в пассажирской каюте, есть у нас такая, - там две койки. Можете забрать вещи с мостика и располагаться!
Долго уговаривать не пришлось. Перетаскиваем багаж на новое место жительства. Я отворачиваюсь, пока Тамара переодевается. Вдруг она обращается ко мне:
- Рома, расстегни, пожалуйста, крючок на лифчике, не могу достать!
Трясущимися руками выполняю просьбу, причитая в уме: "Хороша Маша, да не наша!"
Долго еще слышен за дверью шум, возня, спорящие голоса и даже назойливый стук в дверь этой самой каюты. Но усталость взяла верх, и на обоих навалился сон.
Ночью просыпаемся одновременно, от неимоверной качки и непривычной тишины. Одеваюсь и выхожу на палубу, держась за переборку. Первое впечатление, что судно предоставлено само себе, не слышно тарахтенья двигателя, оно раскачивается в такт набегающим волнам, кругом непроглядная тьма, не видно ни зги. Берег вообще неизвестно где! Снег валит крупными хлопьями. Вдруг замечаю брезент, расстеленный на палубе в носовой части судна. Мне мерещится, что снег выложил на брезенте контур лежащего на палубе человека. Подхожу поближе, держась за леер, и становится не по себе от догадки! Вдруг вздрагиваю, услышав хлопок клинкетной двери. За спиной появляется мужчина средних лет, в засаленной тужурке и поясняет:
- Второй механик повесился! Намедни получил радиограмму от "доброжелателя", что жена вместе с маленьким сыном ушла к другому. По этому поводу слишком перебрал спиртного…
- Понятно, а почему стоим? - поинтересовался я у незнакомца.
- Поломка двигателя, растуды его качель! Пытаюсь что-то сделать, шторм поднимается, не успели в порт. Кэп спит, надо радиограмму в управу посылать, чтоб судно на буксир взяли!
- Невеселая у вас тут жизнь! Впрочем, теперь и у нас тоже! - вздохнул я и побрел в каюту. Штивало все больше. Долго с Тамарой прогнозировали, что будет дальше и уснуть не могли. Здесь было неуютно и незащищено, по сравнению с плавбазой. В панике даже нашли один спасательный жилет на двоих, зато свистка было два! По-рыцарски, благородно уступаю спасательное средство даме, тем более она в интересном положении. Хотя в это время вода холодная, не выше +2 градусов! Больше 5 минут не продержишься, да и в какую сторону плыть? Успокаиваю соседку, что на корме "Русаново" есть несколько закрепленных спасательных плотиков. В случае чего, до них нужно только добраться…
Наступает долгожданное утро после бессонной ночи. Слышим топот чужих ног, с радостью ощущаю вибрацию переборок. Значит, главный двигатель заработал, ура!
Тамара, на радости, задремала, длинная коса грациозно свесилась с подушки прямо в проход. Выскакиваю наружу. Ослепительно светит солнце, холодный ветер ударяет в лицо, справа виднеется узкая полоска берега с синусоидально расположенными сопками и вулканами. Гребни волн то подхватывают траулер и поднимают его наверх, то проваливаемся вниз. Кажется, что вот-вот все мы исчезнем под толщей воды. Но нет, вода же и выталкивает судно на поверхность. Пена прокатывается по палубе, обдавая рубку и лебедки лопающимися водяными пузырями. Быстро заскакиваю в надстройку и захлопываю клинкетную дверь за собой. Нос в нос сталкиваюсь с ночным незнакомцем. Оказывается, это старший механик, то есть "дед". Он предлагает мне попариться в судовой баньке. Я не знаю, что она собой представляет, но соглашаюсь. И не зря!
Больше такого кайфа нигде не встречал! Как говорится, - "банька не нянька, хоть кого ублажит!"
Садишься в большую металлическую бочку, закрепленную по правому борту и наполненную в меру горячей водой. Специальным вентилем подбавляешь парку для согрева воды в бочке. Рядом с бортом перекатываются огромные волны, мимо проплывает скальный ландшафт береговой черты, температура воздуха минус 10 градусов с ветром, а тебе жарко! Из одежды только вязаная шапочка! Ляпота!
- Роман, тушу свет, будем спать? - оторвала меня от воспоминаний жена.
- Да, дорогая, сон - это благородное и нужное дело! - соглашаюсь я.
Просто удивительно, насколько четко в памяти сохранились события 14-летней давности…
Утром, после подъема, завтракаем и старпом, к нашей радости, сообщает, что находимся уже в акватории города Партизанска, здесь ходит городской прибрежный катер. Надо будет пересесть в него и добраться до города Находка.
Попрощавшись с радушными хозяевами танкера - капитаном и старпомом, по веревочному трапу перебираемся на подошедший катер. Через час мы уже в Находке, а еще через час в аэропорту. Авиабилетов на Ленинград нет, приходится брать на Хабаровск. По прилету туда обнаруживаем, что люди сидят повсюду, - на ступеньках, на подоконниках, просто на полу, постелив газеты. Заросшие мужчины, уставшие женщины с детьми собрались у справочного бюро на митинг. Стихийно началось составление гневной телеграммы министру Воздушного транспорта Бугаеву с требованием наладить отправку измученных ожиданием пассажиров, предоставить дополнительные лайнеры. Аэрофлот являлся одним из самых доступных по цене средств транспорта, наряду с железнодорожным.
- Рома, что будем делать? - Галя смотрит на меня с надеждой, что чего-нибудь придумаю…
Здесь необходимо отметить, что в советское время установилась традиция уважать людей в форме. В особом почете рыбаки и моряки, военные, летчики. А в авиакассах всегда бронь на чиновников высокого ранга, кэгэбэшников, депутатов. Нашивок на моих погонах хватало с запасом, как у капитана крупного теплохода или сухогруза. Поэтому решаю рискнуть! Подхожу к авиакассе и вижу миловидную женщину лет тридцати с непроницаемым лицом. Выждав момент, когда люди отойдут, вежливо, елейным голосом спрашиваю:
- Милая девушка, только с рейса вырвался, надо срочно в Ленинград, - с родителями беда!
- А телеграмма у вас есть? - резонно спрашивает она, уставившись на мои погоны.
- К сожалению, в спешке оставил в каюте, вы мне не верите? - я так преданно посмотрел ей прямо в глаза, что девушка стушевалась и сняла трубку:
- Аня, с брони дай одно место на Ленинград!
- Ой, девушка, нас двое - два места, пожалуйста, я ведь с сестрой лечу! - как бы невзначай, вставляю я.
- Молодой человек, что вы мне голову морочите, сразу бы так и сказали! - раздраженно отвечает кассир, но, увидев мои сложенные молитвенно руки, говорит в трубку:
- Аня, два места с брони, пожалуйста! Давайте ваши документы сюда! - потребовала кассир.
Чувство огромной благодарности переполнило мою душу:
- Вы не только красивая, но и благородная девушка, дайте мне адресок, и я вышлю крабов, икры! - предлагаю доброй фее за такую услугу.
- Спасибо, не нуждаемся, а адрес незнакомым мужчинам не даю! - в ее глазах лукавые смешинки. Чувствуется, что раздражение отступило.
Ура! Билеты в карманах, через два часа вылет на Ленинград! Галя торжествует, мы не находим себе места от радости, что теперь не нужно мучаться на этом вокзале в ожидании рейса. Проходя мимо митингующих, все-таки подписываем обращение к министру, - ради солидарности и для пользы общего дела!

Назад