ВОЗВРАТ К СОДЕРЖАНИЮ 



В. А. ИЛЬИНА.

РЕПРЕССИИ В СИСТЕМЕ АКЦИОНЕРНОГО КАМЧАТСКОГО ОБЩЕСТВА В 1937 г.

Неотъемлемым качеством каждого большевика в настоящих
условиях должно быть умение распознавать врага партии, как бы
хорошо он ни был замаскирован.
Из выступления И. В. Сталина 3 марта 1937 г. на февральско-
мартовском пленуме.

В основе этого материала лежат несколько лет работы, огромный массив самых разнообразных документов из региональных и центрального архивов, а еще - желание внести свой посильный вклад в дело по увековечиванию памяти незаконно репрессированных.
По развитию ряда процессов Камчатка отставала от центральных районов страны. Установление советской власти произошло здесь на пять лет позже, коллективизация завершилась только к 1953 г. Но в полосу большого террора она вошла одновременно с материком.
Доклад И. В. Сталина на февральско-мартовском пленуме 1937 г. "О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистов и иных двурушников" был воспринят на местах как сигнал к действию в осуществлении репрессий. А его выводы о проникновении врагов в "…той или иной степени во все или почти все наши организации, как хозяйственные, так и административные и партийные" придали им массовый характер.
Поэтому не случайно, что именно в 1937 г. органами НКВД в рыбной промышленности Дальнего Востока была обнаружена "контрреволюционная эсеровская японо-террористическая организация, имевшая связь с ЦК партии социал-революционеров в Москве". Считалось, что контрреволюционная организация состояла из групп, действовавших в основных управлениях и трестах дальневосточной рыбной промышленности: Акционерном Камчатском обществе, Северо-Приморском госрыбтресте, управлении Главвостокрыбпрома, Дальгосрыбтресте и других.
По мнению следствия, "деятельность" организации была направлена на замедление темпов освоения рыбных богатств Дальнего Востока, неправильное размещение капиталовложений и срыв капитального и жилищного строительства, вредительство при строительстве крупных предприятий отрасли, массовый завоз в край антисоветского и контрреволюционного элемента, организацию диверсионных групп для совершения террористических актов, передачу японской разведке материалов об обороне и хозяйственном строительстве в крае.
Волна арестов распространилась по всем рыбопромысловым районам Дальнего Востока. В середине марта - начале апреле 1937 г. органы НКВД вскрыли "вредительство" в АКО. Были арестованы начальник Акоснабторга Н. Н. Смирнов, бухгалтер Акорыбснаба И. У. Акулович, Н. С. Воршев, М. П. Елисеев. Затем "враги" были найдены в Петропавловском совхозе, Крутогоровском рыбокомбинате. Были арестованы руководители этих предприятий М. М. Хонин, Б. Г. Разгонов. Так с этих трех предприятий началась лавина репрессий 1937 г. в АКО.
Дополнительным катализатором в деле разоблачения "врагов народа" в рыбной промышленности Камчатки и в системе АКО стала вторая городская партийная конференция, проходившая с 18 по 30 апреля 1937 г. Выступавший от имени крайкома ВКП(б) Никитин сообщил: "…крайком, имея материалы о том, что рыбная промышленность Камчатки засорена японо-немецкими, фашистскими и вредительскими элементами, командировал своих представителей помочь организации выявить все эти факты".
Начавшаяся конференция была четко нацелена и сориентирована на выявление примеров уже случившегося вредительства и виновников, его допустивших. Именно поэтому все застенографированные выступления объединяет идея разоблачения, меняется только место действия врага, а это зависело от места работы выступающего. На конференции впервые прозвучали открытые массовые обвинения в адрес всего начальствующего состава АКО.
Участники, озвучивая наболевшие, уже ставшие хроническими для системы АКО проблемы (простои судов, срыв строительных работ, несвоевременный завоз рабочей силы и т. д.) были едины в определении причин этих явлений - вредительство, действия врагов, притупление классовой бдительности. Пугающее единодушие и одномоментное прозрение.
Неужели положительных примеров в работе АКО не было? Ведь летом даже собирались отметить десятилетие его деятельности. Они, безусловно, были, но все перекрывала еще одна сталинская установка об опасностях, связанных с успехами и достижениями. Даже при систематическом выполнении хозяйственных планов есть вредительство! Потому что "…настоящий вредитель должен время от времени показывать успехи в своей работе, ибо это - единственное средство сохраниться ему как вредителю, втереться в доверие и продолжать свою вредительскую работу".
На конференции предлагалось исключить Адамовича из партии. Его обвиняли в организации диверсий на рыбокомбинатах Камчатки, в связях с уже разоблаченными Бухариным, Путной, Радеком. Не выдержав травли, 22 апреля вечером И. А. Адамович застрелился. А. А. Смышляев в своем документальном очерке "Смерть в день рождения Ленина" рассказал о том, как цинично хоронили одного из виднейших начальников АКО.
После самоубийства Адамовича "…для дальнейшего разоблачения вредительства" на Камчатку срочно была послана бригада под руководством самого начальника политуправления Наркомпищепрома СССР Ф. Д. Корнюшина. В конце мая 1937 г. бригада прибыла на Камчатку.
Так органы НКВД, получив поддержку от Политуправления Наркомпищепрома СССР, продолжили работу по выявлению "вредительской организации" в АКО.
Общее обвинение АКО состояло в том, что "…в задачу организации входило подрыв хозяйственной мощи Советского Союза на Дальнем Востоке через систему организационного вредительства на всех участках системы АКО, вывод из строя отдельных промышленных предприятий. Адамовичем в целях успешного проведения подрывной работы на большинстве рыбокомбинатов были поставлены свои люди. Этим лицам были даны совершенно конкретные задания по срыву капитального строительства, порчи оборудования, выводу из строя отдельных механизмов".
С мая по сентябрь "вредители" были "найдены" во всех звеньях центрального аппарата АКО. Были арестованы начальники всех основных подразделений. И это в тот период, когда шла путина, осуществлялся завоз грузов, необходимых для Камчатки на следующий 1938 г., велось строительство. И в "мирные" времена здесь были постоянные сбои. Теперь разбираться стало еще сложнее. Утрачивалась возможность оперативного руководства. Оставшимся управленцам приходилось замещать арестованных товарищей, выполнять работу за трех, а то четырех специалистов, ожидая возможного ареста. Надо ли говорить, как это дезорганизовывало работу!
С июня по октябрь 1937 г. временно исполняющим дела начальника АКО становится сам Корнюшин. Выявление вредительства только началось, и он явно стремится в этом преуспеть. Именно он отстраняет от работы начальника Рыбного управления АКО, первого заместителя Адамовича - Григория Демьяновича Торопова. Сообщая Микояну в начале июля о ситуации в АКО, не забывает себя: "…положение верхушкой АКО исключительно острое, работаю фактически один".
Не без участия этого человека стало "подтверждаться" обвинение следствия о "вредительстве" на рыбокомбинатах АКО.
Из 18 директоров рыбокомбинатов Камчатки в 1937 г. были арестованы 8 чел., четверых приговорили к высшей мере наказания, четверо получили различные сроки лишения свободы. За большими начальствующими фигурами шли заместители, начальники рыбобаз, рядовые сотрудники и простые рабочие. Кампания по борьбе с вредительством в АКО стала центральной темой "Камчатской правды" и политотдельских газет.
Но засоренными вредителями оказались не только центральный аппарат, рыбокомбинаты, но и другие предприятия АКО. К осени 1937 г. следователи обнаружили врагов в Ключевском лесокомбинате и Козыревском леспромхозе.
Особенно много "врагов" нашли в Ключах. Из 27 арестованных 81 % были рабочие. Через Усть-Камчатск людей доставляли в Петропавловск. А там благодаря следователям добывались новые признательные показания.
К осени 1937 г. верхушка репрессивной пирамиды была представлена десятками управленцев, а основание составили более сотни простых рабочих, проходивших по "вредительским" делам.
В период с октября по декабрь 1937 г. были арестованы директор строящегося Судоремзавода Владимир Михайлович Слободенюк, экономист предприятия Семен Михайлович Шлиндман, инженер-механик В. П. Борзов. Продолжали арестовывать бухгалтеров, экспедиторов, агентов по снабжению в районных отделениях АКОрыбснаба, АКОснабторга в Большерецке, Усть-Камчатске, Корфе, Пымте, Палане. Эти "враги" "…проводили вредительство, направленное на искусственное создание голода среди населения Камчатки и Охотско-Камчатского побережья…"
В сентябре - ноябре 1937 г. были арестованы капитаны: Андрей Васильевич Арсентьев (пароход АКОфлота "Ительмен"), Борис Владимирович Левашов (траулер-китобой "Блюхер"), Вильгельм Робертович Мейер (сейнер БАОЛ "Вилюй").
Вредительским оказалось все руководство Петропавловского совхоза: заместитель директора Николай Викторович Абрамов, экономист Елизар Семенович Подольский, полевод Франц Иосифович Еленек, бригадир тракторной колоны Иван Михайлович Пурвет.
Вслед за начальником политотдела АКО Александром Робертовичем Орлинским были арестованы начальник политотдела Петропавловского порта В. Т. Ершов, Усть-Камчатского рыбокомбината М. И. Ткачев, Воровского рыбокомбината Григорий Павлович Григорьев, инспектор политсектора АКО Николай Иванович Белый.
Действительно, "вредители" были во "всех звеньях АКО".
Проделав первую часть работы по выявлению врагов, в конце октября 1937 г. бригада Корнюшина возвращается в Москву.
АКО передается Прокофию Николаевичу Притыко. О нем известно немногое. Родился в 1902 г. в городе Ейске Краснодарского края. Получил высшее политическое образование в Коммунистическом университете им. Я. М. Свердлова. Членом ВКП(б) стал в 1920 г. До Камчатки работал в Политуправлении Наркомпищепрома СССР, возможно, одним из заместителей Корнюшина. Был награжден ЦИК СССР орденом "Знак Почета". В июне 1937 г. после ареста Орлинского был назначен на должность начальника политсектора АКО. Срочно выезжает на Камчатку. За ним отправляется семья. С октября 1937 г. Притыко совмещает две должности: временно исполняющего дела начальника АКО и начальника политсектора АКО.
Прокофию Николаевичу достается обезглавленное огромное предприятие, усиливающиеся чемоданные настроения и страх среди оставшихся специалистов. "…Люди буквально боялись один другого, за малую ошибку, оговорку сейчас же его обвиняли в связи с врагами, квалифицировали врагом". Да и между АКО, обкомом и горкомом уже был не конфликт, а самая настоящая война.
Несмотря на то, что план 1937 г. по вылову рыбы был выполнен на 120 %, ситуация на рыбокомбинатах была очень тяжелой. Так, опальный Крутогоровский комбинат задание выполнял в труднейших условиях: "…имели всего 300 пар сапог на 1 430 человек рабочих, не считая домохозяек, которые нам помогали. Был буквально голод на почве недоедания, были вспышки тифа… Правда, об этом было нельзя писать или передавать по радио, была повальная цинга, вот в каких условиях приходилось работать. Если в 1934 году зимовало 300 человек, то после сезона 1937 года не вывезли 2 300 человек".
К тому же новому начальнику АКО явно не хватает опыта хозяйственного руководства. Осложняют ситуацию продолжающиеся аресты и усиливающийся в связи с этим кадровый кризис. Репрессии 1937 - первой половины 1938 гг. будут одной из основных причин невыполнения плана предприятиями АКО в 1938 г.
Но для коммунистов Камчатки в ноябре 1938 г. все было ясно, план провален "…не потому что было много объективных и субъективных причин, а потому, что сидело много еще врагов, которые творили гнусные дела…"
Для осуществления политических репрессий в 1930-е гг. была создана целая система взаимодополняющих механизмов. Многочисленные собрания и активы являлись одним из ее звеньев. Разоблачение врагов и выявление недостатков в проведении этой работы было главной темой собравшихся. Вопросы усиления бдительности оттесняли на задний план вопросы хозяйственные.
Обратимся к протоколам собрания областного и городского партийного актива г. Петропавловска от 20 июня 1937 г. Присутствующие делятся на две части - обвиняемые и обвинители. От обвиняемых требовали саморазоблачений, рассказов о своих собственных недостатках и о том, как они ликвидируют вредительство на своем рабочем месте. Людей шельмовали за проявление человеческих чувств по отношению к лицам, подвергшимся репрессиям. "У Т. живет на квартире человек, который осуждался за троцкизм. Это говорит о запутанных связях Т., которая молчит об этом". Людей осуждали за то, что работали рядом с "врагами", за передачи, отнесенные в тюрьму, находящуюся в бухте Раковая, за хлопоты о своих обвиненных близких, за попытки найти правду.
Несмотря на все старания партийных и карательных органов, оставалось немало тех, кто не поверил в то, что Адамович был врагом народа. Одним из "упорствующих в своих заблуждениях" оказался его заместитель - начальник Рыбного управления АКО Григорий Демьянович Торопов. Приехав вместе с Адамовичем в апреле 1934 г. на Камчатку после работы на Северном Каспии, он приложил немало сил для вывода АКО из кризиса. И все эти три года были временем непростой, совместной бок о бок с Адамовичем работы.
За неотречение Торопова постоянно критикуют. На втором пленуме Камчатского обкома ВКП(б), проходившем 17-18 июня 1937 г., где Торопов еще присутствует в составе приглашенных, он делает доклад о ходе путины. На него обрушивается масса обвинений: "…в АКО и центральном управлении нет соответствующего желания и понимания выполнять решения Облпартконференции, и Торопов до сего времени не разоблачает себя и Адамовича, значит, солидаризируетесь с Адамовичем и его делами, почему вы на всех конференциях молчите, значит, нам надо вас разоблачать…" Следующий выступающий, как было принято говорить и писать в те годы, дает предостерегающий сигнал и предупреждающие указания.
"Сейчас решающие дни путины, перестройки нет, руководство АКО не извлекло для себя выводов из решения февральского пленума ЦК, как будто бы после троцкистско-вредительского акта Адамовича Торопов и Никитиных должны были почувствовать и перестраиваться. А на деле этого нет. Глушение самокритики еще процветает. Торопов и Никитиных не идут в массы, не разоблачают вредителя Адамовича, Торопов не посещает собрания почти совсем, даже через хозяйственные активы они не связаны с массами, так как Торопов боится, что развяжутся языки и будут выявлены новые вредители, Торопов ничего не делает в смысле разоблачения и выкорчевывания вредителей, а потворствует оставшимся еще в аппарате и своим стилем в работе является пособником вредителей. Ни одно большое политическое мероприятие в жизнь не проводится, и все ваши действия не похожи на коммуниста". Вряд ли в этих условиях можно было спокойно работать и руководить начавшейся путиной.
Призыв к разоблачению мы слышим на Первом съезде работников рыбной промышленности Дальневосточного края, проходившем 28 октября 1937 г. Представитель Наркомпищепрома СССР Майоров, выступая, говорил: "…какое главное обвинение должны делегаты съезда предъявить ЦК рыбников? Это, прежде всего, обвинение в том, что ЦК занимал пассивную роль в деле разоблачения вредительства, а эта задача является центральной задачей сегодняшнего дня…"
В Политсектор АКО приходят телеграммы из политотделов рыбокомбинатов, судов, находящихся в море о единодушной поддержке лично тов. Сталина и ЦК ВКП(б) в начавшейся борьбе с правотроцкистским блоком. От собрания к собранию истерия нарастала. В октябре 1937 г. на партийном активе г. Петропавловска собравшиеся коммунисты под руководством Корнюшина и Савина негодуют о том, что разоблачение врагов идет в области медленно, и партийные организации после апрельской конференции приостановили эту работу. Итогом этого застоя стало то, что "…Торопов, Никитиных и другие ушли с партбилетами в тюрьму". В вину первому секретарю обкома ВКП(б) Никонову было поставлено следующее: "…вместо того, чтобы двинуть организацию на выкорчевывание врагов, Никонов долгое время сдерживал нас членов бюро… от решительного разоблачения…" Были намечены структуры, где процесс выявления врагов шел еще медленно: "…Облздрав, там полное вредительство, наша рука туда еще не дошла. Облплан, Облфо, а мы до сих пор там не разоблачили ничего, а сигналы были. Решительно организацию надо повернуть и не останавливаться на полпути, не сдерживать парторганизацию…" И, действительно, "процесс пошел".
За краткий период времени небольшой город лишился значительной части управленческого аппарата. Это, безусловно, парализовало работу многих структур. Люди стали изыскивать основания и средства выехать с Камчатки. Недоверие, страх, доносительство стали частью человеческого существования этих лет.
Многочисленные активы, собрания, обсуждавшие вопросы усиления бдительности, приучали людей к мысли о правомерности доносов, выявляли наиболее активных борцов с "врагами народа", которые не стеснялись в выборе средств. На одной из партийных конференций, проходивших в 1938 г., были названы следующие цифры: "…Я. подал заявления на 53 человека, П., ныне разоблаченный как враг народа, подал 26 клеветнических заявлений, Ш. - 30 заявлений". Сталинские выводы о том, что шпионы, троцкисты, вредители проникли во все наши организации были не только определяющей установкой, но и искупительной индульгенцией.
Обратимся к следующей характерной примете этого трагического времени - связи партийных органов, политотделов с НКВД. Изученные документы позволяют увидеть уже сложившийся к 1937 г. механизм взаимодействия этих структур. Начальники политотделов, секретари первичных партийных организаций проводили проверку своих работников через органы НКВД, уточняли "темные" места биографий, сообщали в НКВД об исключении человека из партии до 1937 г. Но когда началась борьба с "троцкистско-зиновьевскими агентами фашизма", партийным органам пришлось еще более тесно работать с НКВД. Вот несколько примеров из "Списка кадров АКО", составленного в политсекторе общества для политуправления и НКВД в мае - июне 1937 г. Таких списков было много. Это один из них. В нем двадцать шесть фамилий.
"…7. Решетников - плановик. С 1920-1923 гг. был в партии. Вышел из партии перед демобилизацией из Красной Армии (темное дело). В 1918 году окончил 8-ю Московскую гимназию…
9. Селиванкин - нач. фин. сектора АКО. Рыбопромышленник ДВК. Принят по распоряжению Наркома. Когда здесь заставляли заполнить анкету - заявил, что от этого освобожден Наркомом, т. к. послан сюда по специальному заданию…
11. Савельев - Зам. Начальника Акоторга и инструктор Акоснабторга. Проверить. Привез Смирнов. Темная личность…
20. Морозов - директор Авачинского комбината. В Большерецком комбинате работал вредительски. Был членом правления АКО вместе с Якобсоном, Гольдбергом. Адамович считал его лучшим директором и хотел взять в центральный аппарат…
22. Рабаховский - экономист-плановик Комбината им. Микояна. Дворянин, сын польского помещика. Окончил Краковскую филологическую гимназию и учился в Лейпцигской коммерческой академии. Жил в Австрии, Германии, Польше. Кроме того, путешествовал и по другим странам. На ДВК в системе НКПП работает с 1926 года. Служил в Красной Армии. С 1918 по 1923 гг. начальником штаба кавалерийского полка. Участвовал в боях с Колчаком, белополяками и др… Говорят, что свою производственную работу на комбинате выполняет хорошо.
23. Потемкин - бухгалтер Микояновского комбината. 1902 г. р. Самоучка. Пишет, что образования не имеет, но пишет очень грамотно во всех отношениях. В анкете не указывает, где был до 1931 года…
25. Куликов П. А. - ВРИД. Нач. западного управления АКО. Раньше работал директором Кичигинского комбината. Внедрял вредительскую теорию, что в районе Кичиги сельди нет и не нужно ее ловить. По этой линии вел борьбу с политотделом…
26. Костин - инспектор по добыче. До отъезда на Камчатку работал, главным образом, у частных рыбопромышленников ДВК. Выдвижение на руководящую работу - непонятно. Близкий человек Адамовича - Торопова. На практической работе - вредитель".
Проделывавшие эту работу извлекали изобличающую человека информацию из составленных им же автобиографии, анкеты, а так же разговоров, слухов. Компрометирующим могло быть многое: социальное происхождение, прошлая работа, грамотная речь, особое расположение бывшего руководства АКО. Но первичным были названные фамилии, к которым подбирался компрометирующий материал. Какие возможности создавались для сведения мелких счетов и обид! Надо ли говорить, что все лица, указанные в этом списке, были репрессированы в 1937-1938 гг. Вслед за этими составляли другие "Списки разоблаченных врагов в системе АКО". Об одном из них поведал А. А. Смышляев в очерке "Черные списки".
Получивший на очередном партийном собрании ярлык "троцкист", "вредитель" или заподозренный в этой крамоле, обвиненный, но еще пока не арестованный должен был честно рассказать о своих "связях" с врагами. Эта исповедь-самоотчет была соломинкой, за которую хватался утопающий. Но очень хрупкой, обманчивой, которая в конечном итоге превращалась в удавку. Пишущий в областной или городской комитет ВКП(б) очень подробно сообщал о себе все, о чем даже не спрашивал любопытствующий "Листок по учету кадров". Так же необходимо было отвечать на вопросы о своих связях с конкретными людьми, которые к этому времени были объявлены врагами народа.
В феврале 1937 г. находящийся в Москве в своей последней командировке И. А. Адамович согласовал с А. И. Микояном и принял на работу в АКО своим заместителем по финансам А. С. Абарбарчука. Когда в июне Абарбарчук добрался до Петропавловска, Адамовича уже не было в живых, и в АКО начались аресты. Волею обстоятельств оказавшись "человеком Адамовича", Абарбарчук подвергся проверке со стороны партийных органов. Передо мной его исповедь - объяснительная для обкома ВКП(б) от 27 августа 1937 г. объемом в одиннадцать листов. Абарбарчук рассказывал, где и когда он познакомился и работал с шестнадцатью врагами народа! В этом списке имена руководителей дальневосточной рыбной промышленности и управляющих основных предприятий отрасли. Назову часть из них это: И. А. Чаплыгин - управляющий Кработрестом, Ф. И. Андрианов - начальник Главного управления рыбной промышленности Наркомпищепрома СССР, Я. М. Беркович - начальник Рыбного управления ДВК, И. И. Синчук - председатель ЦК Союза рыбников, И. В. Карапотницкий - управляющий ДГРТ, А. Л. Лузин - управляющий трестом "Востокрыбхолод", Е. Л. Якобсон - управляющий Охотско-Аянским госрыбтрестом, Н. Г. Неманов - председатель Акционерного Сахалинского общества, И. А. Адамович - начальник АКО, Г. Д. Торопов, П. М. Никитиных - заместители начальника АКО и другие.
Со всеми из них Абарбарчуку в период с 1929 по 1937 гг. приходилось работать, и он этого отрицать не может, но, пытаясь себя спасти, сводит на нет контакты с ними. "…Еще раз повторяю, что, несмотря на то, что Беркович был моим начальником, я с ним в работе не сталкивался…", "…в работе я с Чаплыгиным почти не сталкивался…", "…Торопова я почти не знал, или, вернее, знал, но никогда не сталкивался с ним по делу". Приходилось открещиваться от своих вчерашних сослуживцев, дружеских отношений: "…Китаин попал в Дальпищепром по моему приглашению и работал моим замом все время… Во время совместной работы я с женой бывал дома у Китаина, и он с женой бывали у меня… Бывали часто. После ареста Китаина ни я, ни жена не бывали там и не виделись. В первый день ареста жена Китаина вечером зашла ко мне домой, и я ей твердо заявил, чтобы больше к нам не ходила. Она ушла через 3-5 минут, и больше я ее не видел".
Однако это не спасло Абарбарчука. В октябре 1937 г. он был исключен из партии, и, вероятно, не избежал репрессий.
В НКВД передавались не только списки предполагаемых врагов, но и расшифрованные разговоры по телефону, устные и письменные заявления, личные письма. Посланное Л. Тороповой из Владивостока в мае - июне 1937 г. письмо к своему мужу не дошло до адресата. Оно было вскрыто, перепечатано и отправлено бригадой Корнюшина в НКВД. Об этом сообщает верхняя пометка. Хотя в это время Торопов еще не был арестован, продолжал руководить АКО. Позволим себе обратиться к письму, не прочитанному Григорием Демьяновичем.
Впервые выехав в отпуск самостоятельно, без супруга, женщина очень тревожилась за свое путешествие, отсутствие билетов из Владивостока в Москву. Ее беспокоила предстоящая долгая разлука с мужем. "Милый мой Гриша. Итак, мы уже во Владивостоке… Как только отошел пароход, у меня так сильно сжалось сердце, что я тебе не могу передать. Как мне было жаль тебя, и сразу стала жалеть, зачем мы расстались. Ты остался один, и я еду с детьми, не знаю, куда и как устроюсь. И думаешь так, а получается иначе…"
Оказавшись во Владивостокской конторе АКО, она сталкивается с иным распорядком дня, а возможно, и отношением к работе, о чем сообщает своему мужу-начальнику: "…ты бы посмотрел, как они работают, совсем не так как ты. Во-первых, перед выходным они выезжают на дачу, а после выходного приезжают часов в 12 дня. Вообще имеют отдых и заботятся о себе… Вот, например, случай, когда я приехала с парохода в контору и слышу разговор по телефону: говорят, Торопов ждет у микрофона, а в конторе дежурный и радист, а остальные на даче отдыхают. И мне стало жаль тебя и обидно. Как все же несправедливо. Ты не только отдыхать в выходной, а не спишь ночи, все хочешь больше работать, и в результате тебя же больше всех и ругают…"
Во Владивостоке она становится свидетелем задержания А. Р. Орлинского, когда тот собирался уехать на Камчатку. Так что переживания за мужа были небезосновательны. Следующий фрагмент из письма фиксирует тяжелую психологическую ситуацию, сложившуюся в аппарате АКО после самоубийства Адамовича и начавшихся арестов: "…очень прошу тебя, будь осторожней со всеми, никому не верь, так как все только бояться за свою шкуру…" В письме упоминаются имена друзей, которым были переданы приветы с Камчатки, имена руководителей рыбной промышленности края. Эта часть письма могла свидетельствовать о "связях" врага Торопова, о его активном участии в контрреволюционной организации.
Что происходило с человеком после ареста? Его увольняли с работы с мотивировкой "как врага народа", прекращали выплачивать зарплату. Так, после ареста 2 августа 1937 г. П. М. Никитиных, уже 3 августа в Московскую контору АКО была отправлена телеграмма: "Начиная с августа, выплату зарплаты семье Никитиных прекратите". Могли лишиться работы и быть исключенными из партии члены семьи врага народа. Лишилась работы, партбилета и вынуждена была уехать из Петропавловска жена И. А. Адамовича Софья Андреевна Шамардина. После ареста 6 декабря 1938 г. П. Н. Притыко, в тот же день было срочно созвано бюро Камчатского обкома ВКП(б), где был поставлен вопрос о жене арестованного управляющего АКО. "В связи с арестом Притыко, как врага народа, являющегося мужем Куцемиловой Анны Капитоновны, бюро считает невозможным оставление ее на работе в аппарате Областного комитета ВКП(б)… Бюро Обкома ВКП(б) постановляет: Куцемилову А. К. снять с работы зав. Отделом партпропаганды и агитации Камчатского обкома ВКП(б)… Вопрос о партийности передать на рассмотрение первичной парторганизации".
Анна Капитоновна была исключена из партии, но не смирилась с этим и подала апелляцию. Заседавшие 22 декабря 1938 г. члены бюро обкома ВКП(б), проявляя поистине иезуитскую изобретательность, отказывают ей. Женщину обвиняют в том, что она жила тринадцать лет с врагом народа, не видела его вражеской работы и не разоблачила. Ее осуждают за то, что на второй или третий день после ареста мужа, не выдержав плача детей, она звонила прокурору и справлялась о больном супруге.
К лету 1937 г. в городе образовалась значительная группа жен репрессированных сотрудников АКО. Многие из них никогда не работали, а занимались только ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей. Но их хорошо знали в Петропавловске как активных общественниц. Это А. Хонина, Антропова, Г. Санько, Терентьева, Беззубова, Гаврилова, Л. Торопова, Станкевич, Морозова, Айзенштадт, Абрамова, Н. Гольдберг, Полихатая, Селиванкина, Зайцева, Куликова, Щукина, Трегуб и другие. Они организовывали субботники по уборке Акопоселка, в рабочих общежитиях, на территории вокруг частных домов. Благодаря их усилиям был ускорен ремонт амбулатории, начала круглосуточно работать скорая помощь. Жены-общественницы проверяли работу аковских столовых, устраивали для администрации и поваров этих учреждений показательные обеды и чаепития. Проводили праздники в детских садах, добиваясь от администрации АКО подарков для детей. Ездили они и на уборку картофеля в Петропавловский совхоз, а также помогали учителям школы им. Горького бороться с неграмотностью. В феврале 1937 г. приняли решение подготовиться к трем знаменательным годовщинам: двадцатилетию советской власти, пятнадцатилетию установления советской власти на Камчатке и десятилетию АКО, приведя Акопоселок в культурный, образцовый вид.
С арестом мужей все эти женщины оказались в очень сложном положении, и не только материальном. Необходимо было решать "квартирный вопрос". Семьи арестованных сотрудников АКО лишались ведомственных квартир. А порой приходилось самим уезжать из обычного коммунального жилья, так как нельзя было выдержать начавшегося злословия. Да и арест соседа в условиях действия права на самоуплотнение сулил явное улучшение жилищного положения остальных. Начинались поиски жилья или хотя бы угла в частном доме. Нужна была работа. А еще необходимо было научиться жить с ярлыком "жена врага народа".
В этих обстоятельствах своеобразным средством спасения для членов семьи врага народа становился публичный отказ от арестованного или уже осужденного человека. Я не знаю, что было определяющим в этой ситуации - договор супругов или что-то другое, но она - еще одно страшное свидетельство из того кровавого тридцать седьмого года.
На состоявшемся 9 августа 1937 г. расширенном собрании жен инженерно-технических работников совместно с домохозяйками, решив ряд вопросов, "…прослушали заявление члена совета тов. Куликовой Евдокии Ивановны об ее отказе от бывшего мужа Куликова Е., арестованного в связи с раскрытием шпионо-троцкистской организации в АКО. Постановили: поступок т. Куликовой признать достойным советского гражданина. Оказать моральную поддержку". Ефим Андреевич Куликов работал старшим инспектором отдела кадров АКО. Был арестован 16 июня 1937 г.
Но большая часть женщин не отказались от своих мужей. Они носили передачи в тюрьму, проявляли выдержку, поддерживали друг друга, старались продолжать прежнюю жизнь и надеялись, "что там разберутся". Это о них с раздражением сообщает строка документа: "Парторганизация АКО дошла до того, что делегатами пришли на конференцию (районная конференция МОПРа. - В. И.) жены врагов народа, сидящих в НКВД". В списке "Совета жен инженерно-технических работников коллектива АКО", составленном 1 сентября 1937 г., я не нашла многих фамилий. Из прежнего состава остались только трое. Женам врагов не было места в советской общественной организации.
Конформизм, антидемократизм - можно долго перечислять характеристики советского человека. Но одновременно с этим в недрах повседневной жизни формировались и другие механизмы выживания людей в эти годы - уход в частную жизнь, дружба, взаимопомощь, проявлявшиеся в глубоком сострадании и человечности.
Из арестованного руководящего состава АКО в Хабаровск осенью 1937 г. были вывезены П. М. Никитиных, А. Р. Орлинский, Н. Х. Бучель, И. А. Гольдберг, М. М. Хонин, Г. Д. Торопов, Н. Н. Смирнов, А. С. Степанов, П. А. Камша, М. М. Плехов, Б. М. Топорищев. Там к этому времени уже были собраны другие члены "шпионско-диверсионных организаций". Это были руководители Главвостокрыбпрома, местных рыбных трестов, консервных заводов, судоверфей, а также капитаны транспортных и промысловых судов, начальники политуправлений, главные инженеры и другие. В Хабаровске готовился открытый судебный процесс. На февральско-мартовских заседаниях Военной коллегии Верховного суда СССР в 1938 г. значительной части обвиняемых был вынесен смертный приговор. По моим предварительным подсчетам, в АКО в 1937 г. было репрессировано 183 чел. Из них к высшей мере наказания были приговорены 99 чел., или 54 %.
Приговор приводился в исполнение в разных местах. Вывезенных аковцев-управленцев расстреляли во Владивостоке. С марта по июнь 1938 г. в Петропавловске был приведен в исполнение приговор для другой части осужденных. Но и в том, и в другом случае в документах фиксируется, что "место захоронения неизвестно".
Выявление врагов состоялась. Пора было выкорчевывать корни вредительства. Начинался 1938 год…

  ВОЗВРАТ К СОДЕРЖАНИЮ