Петропавловский рыбный порт в конце тридцатых - начале сороковых годов, теперь уже прошлого двадцатого века, совсем не был похож на современный. Здесь еще не имелось причальных стенок, портальных кранов, массивных зданий и сооружений. Береговая полоса из песка и мелкого гравия полого уходила в воду по всему периметру Ковша (акватории, ограниченной мысом Сигнальным, улицей Ленинской и территорией хладокомбината. - Ред.). В северной части Ковша, от небольшой тогда территории порта, далеко, до достаточной для пароходов глубины, выступал сооруженный на деревянных сваях пирс, позволявший обслуживать одновременно только два трюма стоявшего под обработкой судна.

На узкой полоске земли - Кошке, отделявшей гавань от бухты с юга, стоял деревянный склад, хранились штабеля леса (на остатках Кошки ныне расположен старый холодильник порта. - Ред.). В конце Кошки - маяк и памятник "Слава" героям обороны Петропавловска в 1854 г. В 1940 г. памятник перенесли на Никольскую сопку. Через пролив, у Сигнального мыса, размещался гидроаэропорт. Над перешейком между Никольской и Сигнальными сопками возвышалась парашютная вышка, а перед ней над дорогой к Сигнальному мысу находился домик капитана порта (бывшая водноспортивная станция).

Вдоль улицы Ленинской, на месте современной Аллеи морской славы, стояли домики с "приусадебными" клочками земли, занятыми огородами. От них до самой воды круто спускался частично существующий и сейчас поросший травой откос. У начала аллеи, через один из двориков, по откосу, крутая тропа вела к мостику, переброшенному на полузатопленный кунгас - место стоянки ТИНРОвского кавасаки "Беринг", сейнеров "Авача" и "Вилюй", буксира "Кит" и двух-трех катеров.

От современной автобусной остановки на улице Ленинской в те годы, наискосок по крутому склону по направлению к Кошке, спускалась дорога. Между ней и берегом стоял жилой барак. На участке от затопленного кунгаса до барака в основание откоса были вкопаны бридели (якорные цепи, коренным концом закрепленные в грунте), за которые кормовыми канатами крепились стоящие на якорях примерно в пятидесяти метрах от берега четыре-пять пароходов. Одни из них проводили межрейсовый ремонт, другие ожидали очереди на погрузку. Задачей третьих было забункероваться водой, которая подавалась по обычному пожарному шлангу, проложенному от водоразборной колонки у барака по поверхности воды на спасательных кругах. Пароходы стояли параллельно друг другу на расстоянии, достаточном для прохода рабочей шлюпки.

Когда кому-то из экипажа требовалось на берег, вахтенный с пассажиром спускался по шторм-трапу в шлюпку, а отвезя, поднимался на палубу. Пришедший член экипажа с берега выкрикивал название своего судна, и вахтенный снова спускался и поднимался… При численности экипажа в тридцать и более человек и высоте борта около пяти метров это становилось чувствительной нагрузкой, тем более, что на время несения вахты матросу поручалась еще какая-нибудь работа. К тому же суда посещали представители береговых служб и гости.

При перевозке пассажиров распашными веслами не пользовались, поскольку расстояние между корпусами пароходов было слишком мало. Шлюпку приводили в движение одним веслом, вставленным в кормовую уключину - методом "юли-юли". У рабочих шлюпок тех лет вместо кормовой уключины делался вырез в транцевой доске и обшивался жестью, а весло в месте, которым оно терлось о жесть, обивали кожей. Матрос устанавливал весло под углом примерно пятьдесят - шестьдесят градусов к поверхности воды и водил им из стороны в сторону, при каждом движении поворачивая лопасть на сто - сто двадцать градусов. При умелом пользовании этим приемом, скорость не уступала однотипной шлюпке, движимой парой весел. Другое дело, что для движения посредством одного весла требовалось больше усилий, и такое соперничество не могло продолжаться долго. Зато при малых скоростях можно было без особого усилия управляться одной рукой.

Вообще-то прием "юли-юли" был широко распространен на побережьях области. Во всех рыбокомбинатах при постановке ставных неводов и ловушек, даже при значительном волнении моря, использовались небольшие шлюпки японской конструкции - "исабунэ", приводимые в движение одном веслом. Разница заключалась в том, что на исабунэ в транцевой доске отсутствовал вырез для весла или уключины. Весло крепилось линем за специальные стойки, что при крупной волне удерживало его в месте крепления.

Изнуряющая работа "перевозчика" побуждала вахтенных матросов уступить просьбам вездесущих мальчишек и научить их приему японской гребли. Наиболее способным они доверяли свои обязанности по перевозке пассажиров. Один из подростков, особенно часто подменявший вахтенных, воспринимал способ гребли одним веслом как вид спорта. Несколько лет спустя, в бытность боцманом гафельной парусно-моторной шхуны, обретенное им умение предотвратило неизбежную трагедию.

Шхуна "Кальмар" отдала якорь на траверзе чукотского поселка Майна-Пыльгино, в шестидесяти пяти милях от мыса Наварин (тогда Чукотский автономный округ, в то время он назывался "национальным", входил в состав Камчатской области). Сойдя на берег, матросы были удивлены своеобразием поселения: беспорядочно стоящие далеко друг от друга маленькие домики, на окраинах несколько чукотских яранг. Перед входом в них стояли наполненные жиром бочки, из которых торчали голенища кожаных сапог. В центре селения располагался "рынок" - стол-прилавок. Видимо, по причине высадки на берег "десанта" с подошедшего корабля, человек пять чукчей-продавцов выложили на него груды диких уток и грушеобразные, зеленые в черную крапинку яйца гагар.

Магазина в поселке не было. Но имелась фактория, где посетителям в обмен на охотничьи трофеи предлагались ружья, патроны, капканы, сети и прочий промысловый инвентарь. Идея приобрести ружье сразу же овладела матросами. Но как без него добыть предмет оплаты? Работник фактории подсказал - купите на рынке птицу. На судно возвращались, вооруженные одностволками шестнадцатого калибра. Теперь всех обуревало желание во что-нибудь выстрелить.

Выйдя на бак, боцман увидел вдали качающуюся на волнах птицу-старичка. Мигом смотался за ружьем. Еле успел. Течение было сильным, и старичек уже приближался к форштевню. Выстрел! И птица распласталась на волне. "Шлюпку на воду!" Пока отнес ружье и добежал до юта, шлюпка была на плаву, и матрос в ней отсоединял талевые блоки. Спустился по талям, и корабельная корма начала быстро удаляться.

- А почему весло-то одно?

- А зачем два? Птичка-то рядом.

Но старичка не было видно. Пока разобрались в обстановке, шхуна оказалась уже почти на горизонте. По словам штурманов, скорость приливного течения тогда превышала шесть миль в час. Первая мысль - идти к берегу. Расстояние до него чуть больше мили, все проще, чем против течения к судну. Но на песчаных дюнах четко просматривалось небольшое здание погранзаставы. Пограничные войска тех лет входили в состав НКВД, контакт с которым был крайне нежелателен: доказывай потом, что ты не шпион.

Изо всех сил боцман навалился на весло. Но тут возникло еще одно обстоятельство - встречный ветер. Работать веслом методом "юли-юли" можно только стоя, что при значительном ветре создает сильную парусность, препятствующую движению. Пройдя выше погранзаставы, изрядно измотавшись, передал весло матросу. У парня был меньший опыт работы одним веслом, и шлюпка сбавила ход. Когда ее снесло ниже заставы, за весло снова взялся боцман. Так продолжалось много раз. Ребята не знали, что двумя милями ниже течение круто поворачивало в открытое море, и им сильно повезло в том, что на берегу имелся ориентир, которого они придерживались.

Тем временем прилив достиг уровня, позволявшего сельскому катеру выйти из реки на выручку незадачливым мореплавателям. А еще через час море накрыл плотный туман. Страшно подумать, что могло бы случиться с экипажем шлюпки, окажись он без компаса в условиях нулевой видимости…

В наши дни из-за кораблекрушения, каких-либо катастроф или обычной безалаберности, как в приведенном случае, не исключена возможность, когда люди в шлюпке или на плоту останутся с одним веслом. При этом, даже находясь какое-то время в относительной близости от берега, они абсолютно беспомощны. На современных спасательных плавсредствах и рабочих шлюпках не предусмотрена уключина, куда можно вставить это весло. Да и приему "юли-юли" нынешних моряков не учат. Даже когда такая услуга была безвозмездно предложена кафедре судовождения КамчатГТУ, к ней отнеслись без интереса.