Назад

Глава 7

РПБ "Восток"

Правильно говорят: беда одна не ходит. На корме "Востока" еще не успели поднять на борт тело погибшего и части водолазного снаряжения, как на корму прибежал матрос Левченко, вахтенный у трапа. И хотя Левченко был не такой бледный и испуганный, как несколько минут назад пищулинцы, тем не менее его растерянный и взволнованный вид оптимизма не внушал. Шпульников сразу понял, что происшествие на корме не стало единственным и последним в цепочке сегодняшних проблем, и приготовился услышать самое неприятное. Вахтенный опасения старпома подтвердил.
- Беда, Виктор Алексеевич, - скороговоркой поведал он, отводя глаза от лежавшего на палубе окровавленного мешка, - Валера Дзюбенко на трапе упал, встать не может, за бок держится…
Шпульников морально уже настроился услышать нечто подобное, поэтому новость воспринял без удивления, как должное. Правильно говорят: пришла беда - отворяй ворота.
- За какой бок держится?
Вопрос звучал странно. Матросы ожидали, что старпом первым делом спросит про обстоятельства, при которых произошло падение, и не сразу сообразили, какая в том разница, за какой бок держится пострадавший коллега. Левченко приложил руку к левому боку, припоминая картину, потом к правому.
- Вот так держится, за правый бок…
Шпульников неожиданно разозлился и, торопливо направляясь к трапу, гневно заметил матросу:
- Первым делом в медпункт надо было звонить, "скорую" вызывать, а потом уже меня ставить в известность! С печенью не шутят!
- Я позвонил, Виктор Алексеевич! - оправдывался матрос, стараясь не отстать от быстрого в походке старпома. - Сразу позвонил, как только Валера упал, и стал жаловаться на боль, на то, что встать не может. И судовую медичку сразу к трапу вызвал. Думаете, печень?
- Вскрытие покажет, - буркнул Шпульников, немного смягчившись, и хмуро поделился своими безрадостными предположениями: - Печени много не надо, иногда хватает одного резкого удара, чтобы она лопнула. Если открылось внутреннее кровотечение, то без операции не обойтись. Еж твою за ногу! Одна напасть за другой, и обе перед самым выходом в рейс. Не иначе, кто-то на нашем "Востоке" сильно нагрешил в последние дни. Как думаешь?
Матрос слабо улыбнулся. Уж кого-кого, а грешников на "Востоке" хватает. Примерно четверть экипажа составляет молодежь, охочая до шумных дискотек, танцев шманцев, и прочих увеселительных заведений, и осуждать за это не станешь. Перед длительным рейсом даже женатые и семейные моряки не сидят дома, а уж про свободных от семейных пут нечего и говорить. И пусть отдыхают, пусть набираются береговых впечатлений-ощущений и сил, чтобы в рейсе не сожалели о скучном однообразном отдыхе.
Электросварщик Валерий Дзюбенко сидел на скамье у трапа, скрючившись, и обеими руками держался за живот. За правый бок. Рядом сидела судовой врач Нина Хотиненко, подтверждая встревоженным взглядом самые худшие опасения. На старпома пострадавший смотрел то ли виновато, то ли устало, то ли с молчаливой надеждой. Подвел я, мол, экипаж, и себя проблемой обеспечил, и вам хлопот преподнес. Бледное болезненное лицо пострадавшего тоже подтверждало опасения, старпом уже не сомневался, что у сварщика открылось внутреннее кровотечение, и что на счету каждая минута. В такой момент не до оправданий, не до выяснения причин травмы, не до нравоучений по технике безопасности, об этом поговорят потом, после больницы. Если туда успеют. Шпульников, скрывая беспокойство, посмотрел на уходящую к проходной дорогу, никакой "скорой помощи" не увидел, и по-настоящему заволновался. Трагедия на корме отошла на второй план, как событие уже свершившееся и непоправимое, и сейчас главной заботой стала жизнь сварщика. Все зависит от силы кровотечения и от здоровья пострадавшего. Хотя, от потери крови не спасет никакое здоровье, даже самое богатырское, и потеря половины крови может привести к летальному исходу. Вторая смерть за сегодняшний день… Такого нельзя допустить.
- Не переживай, все будет хорошо, - обнадежил сварщика Шпульников, и для правдоподобности своих заверений строго добавил: - В другой раз не будешь по трапам бегать! Куда спешил? Весь вечер впереди, вся ночь впереди. Парубковать тоже надо с умом, не спеша, с оглядкой.
На красивом бледном лице Дзюбенко появилась улыбка. Он негромко спросил:
- А что такое парубковать, Алексеич?
Белесые брови старпома полезли наверх, к самому лбу. Он покосился на Левченко, на врачиху, словно призывая в свидетели, и изумленно произнес:
- Неужели не знаешь? - Однако угадывалось, что вопрос сварщика прозвучал своевременно, предоставив возможность скрасить томительные секунды ожидания, и вместе с тем блеснуть эрудицией. - На Руси в старину парней называли парубками, и когда они шли вечером гулять с девушками, это называлось парубковать. Красиво, правда? Не сравнить с таким нынешним понятием, как кадрить. Кайфовать. "Снимать". Никакой поэзии, одна грубость.
- Или заниматься любовью, - добавил Дзюбенко, и поморщился. Чувствовалось, что каждое слово доставляло ему боль. Положение становилось критическим.
Шпульников повернулся к вахтенному.
- Давно звонил в портовой медпункт? - он будто забыл заверения матроса. - Набери-ка еще раз, я сам с ними поговорю.
Левченко не стал даже заглядывать в вахтенный журнал, где были записаны все важнейшие телефонные номера порта, а набрал нужный номер по памяти. Смотри, мол, старпом, убеждайся, что номер знакомый. Не дожидаясь ответа абонента, протянул трубку.
- Медпункт? - голос старпома сразу приобрел металлические нотки. - База "Восток" беспокоит, старший помощник капитана Шпульников. А почему до сих пор не приехали, если получили вызов семь минут назад? Милая девушка, у нас еще будет возможность установить и точное расстояние от борта базы до двери вашего кабинета, и точное время, необходимое для преодоления этого расстояния. А пока позвольте заметить, что ваша медлительность сравнима с преступной халатностью, и может быть расценена как посягательство на жизнь человека! Отдаю, будьте спокойны. Я всегда отдаю себе отчет, особенно в ответственные моменты. Это другое дело. Все, ждем.
Шпульников сам вернул трубку на штатное место, подмигнул матросу:
- Слышал, как надо разговаривать? Сейчас приедут. Сгоняй быстренько на корму, пусть Пищулин пришлет пару ребят покрепче, надо помочь Валере сойти на причал. Нина, принеси санпаспорт, вдруг понадобится. И сама будь готова поехать в больницу, побудешь первое время возле Валеры. Свой человек в больнице не помешает.
Дзюбенко попытался было возразить, уязвленный столь критичной оценкой своего состояния, и хотел встать. Однако виделось, что попытка далась с немалым трудом.
- Не горячись, - старпом положил ему на плечо руку, предупреждая желание показать никому ненужную браваду. - Уйми гордыню, не делай лишних движений. Шут его знает, что случилось.
Дзюбенко послушно сел, и попыток встать больше не предпринимал. Провел ладонью по правому боку, пожаловался:
- В животе горячо. Вот тут.
Все ясно, все понятно. Печень. Где эти медики, еж их за ногу? Послышавшийся за "холодильником" звук автомобильного мотора вселил надежду, Шпульников уставился на угол здания, из-за которого должна была показаться машина, и мысленно грозился разнести медпункт в пух и прах, если едет не "скорая". И облегченно перевел дух, увидев "скорую". Наконец-то.
Шпульников проследил, как двое матросов, поддерживая сварщика, помогли спуститься на берег, как положили на носилках в "скорую". Нина взобралась следом, села рядом. "Скорая" взвизгнула всеми колесами, развернулась, и резво помчалась в сторону проходной. До Ильичевской городской больницы минут десять-пятнадцать езды, должны успеть. Бог даст, успеют. Старпом вздохнул, снова поднял телефон. На этот раз звонил на мостик, Левченко хорошо видел, что он набрал цифру "14". И вроде не приказал, а попросил:
- Василий, обзвони моряков "Востока", и предупреди всех, у кого первая группа крови, чтобы были дома, и ни в коем случае не пили спиртное! Скажи, что Дзюбенко увезли на операцию, и в любой момент может понадобиться донорская кровь. Ясно?
- Ясно, Виктор Алексеевич.
На этот раз голос четвертого штурмана прозвучал не столь бодро и звонко, как обычно. Серьезно прозвучал, сообразуясь с непростой обстановкой, и подтверждением тому стали донесшиеся со стороны проходной автомобильные звуки. От проходной одна за другой катили три милицейские машины, и все к борту "Востока". Такого в десятилетней истории базы еще не бывало.

Назад