Назад

Глава 10

Одесса

Вся площадь перед зданием аэропорта, за исключением полосы для движения общественного транспорта, была заставлена легковыми машинами. Складывалось такое впечатление, что одесситы и гости города прибывали в аэропорт исключительно на собственном транспорте, оставляя доверчивых железных "коней" на стоянке в ожидании своего возвращения. К такой мысли подталкивало то обстоятельство, что большинство машин были пустыми, не считая машин возле троллейбусной остановки, находившейся примерно в ста метрах справа от главного входа-выхода аэропорта. Там кипела-бурлила жизнь, там разномастно одетые молодые парни, поигрывая ключами, радушно встречали каждого человека, перешагнувшего дверной порог аэропорта, и предлагали доставить хоть в любой конец города, хоть в любой уголок области. Быстро, с комфортом и, главное, дешево. Чуть ли не себе в убыток. Сервис есть сервис.
В этом многообразии машин и людского потока притулившаяся неподалеку "Мазда" с затемненными стеклами смотрелась обособленно, и привлекала внимание тем, что из машины никто не выходил, клиентов не выискивал, на пути прибывших не возникал, и услуг не предлагал. Если бы не темные стекла, могло показаться, что в машине никого нет, или водитель прибыл в назначенное время и строго к нужному рейсу. Второй вариант соответствовал истине, хотя не полностью, ибо в салоне "Мазды" кроме водителя находился еще один мужчина. Они о чем-то негромко переговаривались, да и то лениво, нехотя, и больше прислушивались к объявлениям о прибытии-убытии самолетов. В салоне "Мазды" усиленный громкоговорителями женский голос слышался хорошо, словно звучал где-то рядом.
- Внимание встречающих! Произвел посадку самолет ТУ-154, выполнявший рейс номер 15-23 Киев-Одесса! Повторяю…
Сидевший за рулем "Мазды" оперативник Анатолий Днестровский оглянулся, сказал негромко:
- Его рейс, Павел Юрьевич…
Акимчук хмыкнул что-то неопределенное, непонятное, и проворчал:
- Твой детектив так придумал, чтобы лететь не напрямую из Москвы, а окольными путями через Киев, или ты учудил? Конспираторы, бисовы дети.
Днестровский ворчание полковника расценил как похвалу, и бодро поведал:
- Он так придумал. Этот Ковалев каждую мелочь учитывает-просчитывает, до того тошный, до того нудный, что вместе с ним лучше не работать. Он и в институте упертым был, и в работе такой же. Его подчиненным не позавидуешь.
Анатолий словно забыл, как совсем недавно расточал дифирамбы в адрес бывшего сокурсника, убеждая полковника в непревзойденных качествах рязанского сыщика. Убедил, и решил, наверное, что можно отметить недостатки. Подстраховаться на всякий случай, если рязанец вдруг не произведет на полковника должного впечатления. Впрочем, в изложении Днестровского даже критические выпады походили на похвалу, оттеняя достоинства. И полковник это отметил.
- Поглядим, что он собой представляет, твой Джеймс Бонд, - буркнул Акимчук. - Не пора встречать-то?
Анатолий снова обернулся.
- А зачем встречать, Павел Юрьевич? Зачем рядом с ним светиться? Я личность приметная, меня в Одессе каждая собака знает, вдруг и здесь кто-нибудь приметит. Сам нас найдет. Сейчас явится. Я вот думаю, куда нам податься: сразу в отдел, или в кафе какое-нибудь? Сразу как-то неудобно грузить парня проблемами, так и напугать недолго, с дороги покормить бы не мешало.
Акимчуку идея насчет кафе показалась привлекательной. Время хоть и к вечеру, но жара не спадает, и сейчас самое милое дело посидеть в прохладе, охладиться минералкой или даже побаловаться пивком, принимая во внимание исключительность момента. А заодно и поужинать.
- Можно и в кафе, но только за твой счет. Твой друг приехал, не мой. И идея тоже твоя, сам и раскошеливайся. Все остальные расходы за счет милиции, так и быть. Гостиница, питание, оформление документов. Чувствую, майор, что задумка влетит нам в копеечку, дай бог отчитаться потом перед бухгалтерией. Как бы не пришлось твой оклад урезать.
Днестровский притворно изумился, возмутился, вскинул густые брови ко лбу, но выразить свои мысли не успел. Возле машины появился средних лет парень с сумкой на плече, в котором без труда угадывался пассажир авиарейса. Парень посмотрел на затененные стекла "Мазды", приостановился, словно прикидывая свои шансы поехать в город на иномарке, и нерешительно приложился костяшками пальцев к стеклу. Днестровский усмехнулся про себя, раньше за Ковалевым подобной робости не наблюдалось. Артист, однако. Пассажир приоткрыл дверцу, поинтересовался:
- Вы не в город, случайно? Меня не захватите?
Он спросил громко, будто специально хотел быть услышанным всеми водителями на стоянке, и страхуясь от неудачи.
- Садись, - радостно разрешил Днестровский, и в этой радости не было и тени наигранности. Он искренне обрадовался встрече с давним другом, с кем когда-то давным- давно штудировали конспекты, ходили на свидания, а потом драили шваброй полы в казарме, отрабатывая наряды… Сколько же лет прошло с той веселой бесшабашной поры? Больше десяти. Боже мой, целая вечность…
Анатолий протянул руку, и если бы не теснота салона, не преминул бы заключить рязанца в обьятия, даже не постеснялся бы начальника.
- Здорово, Вадим…
- Здорово, Толян… Рад тебя видеть.
Анатолий торжествующе повел взглядом на полковника. Видите, мол, Павел Юрьевич, встреча только началась, а уже есть первые позитивные моменты. Рязанец не только не бурчит-ворчит, а даже рад приезду. И правильно делает, когда еще представится такая уникальная возможность побывать в солнечном городе Одессе. Представил:
- Павел Юрьевич Акимчук, начальник Портового РОВД. Полковник. Про тебя я уже все рассказал.
Вадим обменялся с полковником рукопожатием, улыбнулся:
- Не сильно ругал?
- Не сильно. Даже похвалил немного, за глаза можно. Ну что, Павел Юрьевич, рулим в "Теремок"? Посидим, потолкуем, поведаем москалю о наших делах-проблемах, а потом отвезу его в гостиницу.
Павел Юрьевич не возражал. Мнение гостя в этом вопросе одесситов не интересовало.
* * *
По воле Днестровского самым подходящим местом, где можно было отметить встречу с сокурсником и поговорить, стало небольшое кафе неподалеку от железнодорожного вокзала. Анатолий был здесь несколько месяцев назад, и тогда же отметил соответствие заведения встречам подобного рода. Полуподвал, интимный полумрак, скрывающий посетителей от глаз друг друга, неназойливая музыка и, главное, стеклянные разрисованные перегородки-витражи вдоль стен, разделяющие помещение на отдельные кабины. Беседуй на любые темы, и не опасайся быть подслушанным. Главное, не повышай голос, не считай свои высказывания самыми умными, не старайся перекричать остальных присутствующих.
У Днестровского и у его спутников намерения кричать не было, за ними вообще не замечалось такой привычки, поэтому избранное Анатолием место пришлось по душе. Вдобавок к этому посетителей в кафе было немного, и проблем с отдельным столиком не возникло. Первый тост, как водится, предоставили старшему по званию, полковнику, и тот не подвел. Сказал коротко и ясно:
- За встречу. За дружбу. За готовность прийти на помощь.
Другими словами, Акимчук предлагал выпить за бывших сокурсников, в первую очередь за рязанского детектива Вадима Ковалева, поскольку именно он проявил готовность оказать поддержку, и прибыл по первому зову. Нормально сказал, хотя мог бы не жадничать, не воссоединять воедино три пожелания, а оставить их на следующие тосты. Ничего, было бы что пить, а слова найдутся. Тем более нельзя забывать о главной подоплеке встречи, ради чего собрались. Ради этого Днестровский нарушил незыблемое правило о "небольшом перерывчике между первой и второй", и после первой стопки неторопливо и подробно поведал другу историю с водолазом, и о предпринятых мерах. Монолог получился длинноватым, затянутым, поэтому Анатолий не стал торопить рязанца с ответом, и предложил:
- Не пора повторить, Павел Юрьевич?
Акимчук придерживался схожего мнения. Выпили. Закусили.
- Это плохо, что вы проявили активность, - признал Вадим, отложив вилку, и пояснил: - Если на "Востоке" действительно что-то затевается, то ваш интерес наверняка не остался без внимания. Контрабандисты, если они, конечно, есть на базе, обязательно примут это к сведению, и насторожатся. Особенно насторожатся их хозяева на берегу.
Днестровский покосился на полковника, пытаясь угадать, какое впечатление произвели первые выводы детектива. Полковник сидел с прежним выражением на лице, он либо тщательно скрывал свои впечатления, либо пока еще их не приобрел.
- Мы аккуратно работали, - возразил майор. - Все наши действия строились на стремлении выяснить личность погибшего, и только. На всех судах первым делом спрашивали, не пропал ли кто из экипажа, а потом уже про нахождение на борту посторонних лиц. Да и про чужаков спрашивали вроде как не из подозрений, а чтобы установить личность погибшего. Не думаю, что это вызвало подозрения.
Днестровский возражал, не соглашался, и с тем большим интересом ожидал ответных предложений и выкладок детектива. Не перехвалил ли давнего друга, не напрасно ли попросил приехать и посодействовать? Если Ковалев покажется недостаточно профессиональным и не вызовет у полковника доверия, не подкрепит своих выкладок весомыми аргументами, то Акимчук может вообще посчитать операцию пустой затеей. Все будет зря. Интересно, понимает ли это Ковалев, отдает ли отчет, как многое от него зависит? Сидит с непроницаемым лицом, как истукан. Каким был непробиваемым десять лет назад, таким и остался.
Ковалев подцепил вилкой миниатюрную шляпку гриба, отправлять ее в рот, однако, не стал, будто не желая лишать взор такой красоты, и задумчиво произнес:
- Если погибший действительно что-то заложил под днище, то почему портовые водолазы ничего не обнаружили? А ведь это не новички, а специалисты, хорошо знающие судовой корпус. Можно подумать, в днище есть какие-то особые тайники.
Вадим не спрашивал одесситов, насколько они вообще уверены в наличии под днищем "Востока" постороннего предмета, прекрасно понимая, что такой уверенности у них нет, и не может быть. Одесситы переглянулись, решая, кому отвечать, и стоит ли вообще отвечать. Они сами терзались ответом на непростой вопрос, и даже склонялись к мысли, что водолаз погиб, не выполнив задания, а предмет этого задания давным-давно унесло в открытое море подводным течением. Или, наоборот, вглубь бухты. Попробуй, отыщи.
Днестровский потянулся к бутылке. Если в голове нет дельных мыслей, то они могли найтись на донышке бутылки. Истина в вине, как говорили древние. Ковалев понял, что ответа не дождется и, наблюдая за манипуляциями сокурсника над бутылкой, попробовал подойти к вопросу с другой стороны. Подняв вслед за коллегами рюмку, спросил:
- "Восток" становился в док?
Анатолий вначале аккуратно поставил бутылку на место, а уже потом кивнул головой.
- Да. Десять дней там стоял, винто-рулевую группу ремонтировали, подводную часть корпуса почистили и покрасили. А что? Думаешь, кто-то из слесарей-ремонтников мог смастерить такой тайник, который трудно обнаружить? Вряд ли. Правда, ни с кем из доковцев мы не встречались и не беседовали.
- И правильно сделали, - неожиданно одобрил Ковалев. - Не думаю, что кто-то из ремонтников причастен к такому авантюрному делу, как устройство тайника, а вот кингстонными колодцами наверняка кто-то занимался…
Одесситы переглянулись. О кингстонных колодцах они тоже упоминали в своих рассуждениях, и не один раз. Кингстоны были самым привлекательным местом для сокрытия какого-то небольшого предмета, или даже нескольких предметов, но про это "преимущество" прекрасно знают и портовые водолазы, и наверняка уделили им главное внимание. Наверняка обследовали и обшарили каждый закуток. Странно, что детектив этого не понимает.
Анатолий выждал, рассчитывая что-нибудь услышать от полковника. Однако тот промолчал, подтверждая, что его присутствие диктуется только желанием послушать свежую голову, сделать новые выводы, и на основании этого принять окончательное решение о целесообразности проведения операции. Акимчук все больше склонялся к мысли, что для этого совсем необязательно было приглашать рязанского сыщика, обошлись бы своими силами. Правда, про кингстоны рязанец упомянул явно неспроста, хотя непонятно, чем они показались интересными. Анатолий тоже не видел, какую выгоду можно извлечь, узнав, кто конкретно из доковых ремонтников занимался кингстонами. Узнают, в этом проблем не будет, а дальше? Будь у них факты, тогда другое дело, тогда можно было о чем-то говорить, а без фактов, с одними подозрениями на док лучше не соваться.
Анатолий вздохнул. Его протеже ничего новенького и интересного пока не отметил, и не обозначил. Сказал уверенно:
- То, что кингстоны ремонтировались, чистились, красились - это сто процентов, это не новость. А что ты хотел сказать?
У "гения" российского сыска то ли не нашлось ответа, то ли взяла верх профессиональная привычка не отвечать, а спрашивать. В крайнем случае, предполагать.
- Непонятно, почему они не заложили пакет, когда база стояла в доке? Это намного спокойней, надежней и безопасней, чем посылать потом водолаза.
И задержался взглядом на полковнике, будто приглашая высказать свои соображения на этот счет. И не только на этот. Полковник намек истолковал правильно, и довольно уверенно предположил:
- Может, у них на тот момент еще не было товара?
И мысленно себя похвалил. Действительно, умное предположение. Но если так, если товар в это время находился на пути в порт, то каким маршрутом и каким транспортом он следовал, и что это вообще за товар? Золото? Маловероятно. Для золота на такой громадине, как "Восток", при желании можно оборудовать десяток тайников, или, еще лучше, найти выход на таможенников, и спокойно провести товар в своей каюте. Хоть в матрасе. Наркотики? Тоже не похоже. Большую партию водолазы обнаружили бы без труда, а из-за одного-двух маленьких пакетиков абсолютно бессмысленно затеваться с такими грандиозными хлопотами. Тогда что же? Хрен его знает, что. Единственное, в чем можно не сомневаться, так это в цене пакета.
Довод полковника собеседникам показался логичным. Особенно его подчиненному Днестровскому, хотя тот сдержался от похвалы в адрес начальника. Достаточно того, что не возразил.
- Вполне возможно, - согласился Ковалев, и снова вернулся к ремонту в доке. - Если кто-то заранее планировал заложить пакет в кингстонный колодец, то этот некто не мог не учитывать, что водолазу потом придется вскрывать решетку колодца, и откручивать несколько гаек. В соленой воде гайки ржавеют быстро, прикипают к болту, и этот некто наверняка позаботился, чтобы у водолаза не возникло проблем, чтобы все гайки откручивались чуть ли не от руки. Все должно быть на мази. Под водой молотком или зубилом не поработаешь, и не постучишь. Логично?
Одесситы одновременно кивнули головами.
- Логично, - подтвердил Анатолий. - Ты хочешь сказать, что этот некто мог попросить слесаря или механика, кто занимался кингстонами, уделить внимание крепежным соединениям? Другими словами, надо отыскать этого слесаря, и поспрашивать о сердобольном члене экипажа? Хм. В принципе, в этом что-то есть. Как думаете, Павел Юрьевич?
Павел Юрьевич думал несколько иначе. Честно говоря, ему вообще не хотелось ничего думать и говорить, а лишь слушать да мотать на ус, но пока, к сожалению, мотать было нечего, молодежь пока ничем не удивляла и не радовала. Полковник пожал плечами:
- Насчет крепежа согласен, а вот насчет слесаря не совсем. Этому сердобольному члену проще было самому привести крепеж в порядок, и никого не просить. К тому же просьбу надо было чем-то объяснять. А чем? Тем, что через пару недель водолаз будет откручивать гайки?
Доводы полковника звучали резонно и убедительно, но не радовали, а огорчали. Днестровский понимал, что при таком раскладе шеф склонится к нежелательному решению. Ну же, Ковалев, шевели мозгами! Или разучился? Возражай, спорь, предлагай свои варианты, убеждай. Не подводи Рязанскую школу милиции, Ковалев. Неужели не хочешь на халяву несколько месяцев понежиться в морском плавании? Не круиз, конечно, и условия далеко не курортные, но с берегом не сравнить. Позагораешь, покупаешься, заморские страны посмотришь, отойдешь душой и телом от бандитского беспредела. Сам бы пошел, да известность не пускает.
- А куда "Восток" идет в рейс? - Ковалев неожиданно сменил тему. - В какие иностранные порты запланированы заходы? Не знаете?
- Почему не знаем? - обиженно переспросил Днестровский. - Знаем. У меня сосед на "Востоке" плавает, так что информацией снабжает. В ваши края идет, на ваш Дальний восток, на иваси. На шесть месяцев.
Ковалев не удержался, присвистнул:
- На шесть месяцев? Ни фига себе! Куда смотрят ваши профсоюзы, если разрешают такие рейсы. С ума сойдешь. В моей морской биографии таких длительных ссылок не было, самый долгий рейс был четыре месяца.
Реплика детектива прозвучала несколько преждевременно, словно все уже решено, операция одобрена и утверждена, а сам Ковалев дал согласие на добровольную ссылку. Днестровский покосился на полковника, тот, слава богу, хранил на лице прежнюю заинтересованность.
- У них в середине рейса запланирован недельный отдых в Люаньшоне, это в Южной Корее. Между прочим, там очень дешевые машины, так что имей в виду. И не раздумывай, соглашайся.
- Ладно, - улыбнулся Ковалев. - А другие суда "Антарктики" туда пойдут, кроме "Востока"?
Анатолий снова зыркнул на начальника. Вопрос детектива звучал странно, и никаким боком к теме не лепился. Потянулся к бутылке, поведал невесело:
- Пойдут. Два или три траулера. А что?
Ковалев проследил за рукой виночерпия, отметил, что емкости наполнились одинаково ровно, без обиды, и задумчиво заметил:
- Значит, "Антарктика" направляет на Дальний Восток три или четыре судна, а пакет почему то заложили, или хотели заложить, именно под днище "Востока". Почему не под другое судно?
Акимчук сделал вид, что поглощен содержимым тарелки, готовя закуску под стопку, а Анатолий откровенно признался:
- Хрен их знает, почему. Хозяин - барин.
И посмотрел на начальника. Не из желания узнать ответ на вопрос детектива, а из желания получить "добро" на выпивку. Пора бы уже смочить губы. Полковник почему то замешкался, проявляя недопустимую для такого момента медлительность. Может, готовит тост? Может, вздумал отвергнуть идею насчет детектива, и обдумывает, как бы поделикатней это сформулировать, чтобы не обидеть? Анатолий ошибся, Акимчук обдумывал не прощальный тост на "посошок", а как раз предположение детектива. Анатолий изумился, удивился и одновременно обрадовался, когда полковник негромко сказал:
- Неужели потому, что на "Востоке" есть водолазы?
Днестровский не сразу раскусил, о чем речь, а когда раскусил, то понял, что полковник готов сдаться, окончательно согласиться с операцией, и решающим аргументом в этом стали "Востоковские" водолазы. Как же он сам не допетрил, что база привлекла внимание контрабандистов или кто они там, именно присутствием в экипаже водолазов! Их на "Востоке" четверо. Целая команда. Как же он не врубился, что для извлечения из тайника пакета, заложенного в Ильичевском рыбном порту, совсем необязательно ждать захода в иностранный порт, а с тем же успехом можно сделать это в открытом море. Даже с большим успехом, потому что в инпорту всякое может случиться, шут его знает, какая там у азиатов охрана, а в море вся проблема только в том, чтобы найти возможность для погружения. Повод. И такой повод найти несложно, ведь "Восток" не сухогруз, не пассажирский лайнер, бегущий по волнам, а рыбопромысловая консервная база, и во время промысла либо частенько дрейфует, экономя топливо, либо стоит на якоре. Чем не момент, чтобы занырнуть под днище, и опустошить тайник? Якобы под предлогом осмотреть винто-рулевую группу. Конечно, самовольно в океанские глубины не пойдешь, это возможно лишь по приказу капитана. Или старпома. Или стармеха. Впрочем, старпома из числа подозреваемых можно исключить, если бы он был причастен к этому делу, то знал бы о погружении водолаза, и подруливающее устройство не включил бы. Значит, один из этих двоих может быть причастен к контрабанде… И еще кто-то из водолазов. Тот, кто пойдет на погружение… Елки зеленые, это же ниточка! Это печка, от которой можно плясать. Молодец, Ковалев, тонко подметил. Действительно, гений.
Анатолий воспрянул духом, и на полковника смотрел с нескрываемым торжеством. Убедился, мол, Юрьевич, в моей правоте? Согласен, что этот парень справится с любым заданием и прольет свет на таинственный пакет? Высветит все темные места "Востока".
Павел Юрьевич поднял рюмку, и многозначительно изрек:
- За успех нашего безнадежного дела…
Полковник Акимчук подтверждал свое согласие. Оставалось лишь обсудить, каким образом подполковника Рязанского УВД за два дня переквалифицировать в моряка загранплавания, и направить в рейс на "Восток". На базу, являющуюся гордостью Украинского рыбопромыслового флота. Анатолий повернулся к будущему члену экипажа "Востока".
- Документы прихватил? Свидетельство моряка загранплавания, медицинскую книжку, копию трудовой… Паспорт, надеюсь, есть, без паспорта тебя к нам не пустили бы. И завтра утром чтобы были все необходимые фотографии, завтра все твои бумаги должны быть в обороте. Из-за тебя одного отход базы не станут откладывать, один день простоя "Востока" у причала обходится в десять штук зелеными. Понял? У нас нет таких денег.
Ковалев рассмеялся. Выходило, что каждый день простоя базы мог коснуться его личного кармана, причем очень существенно. Одесское гостеприимство поражало своими размахами. Неудивительно, если окажется, что бывший сокурсник заказал столик за счет "состоятельного" российского гостя. Вадим протестующе поднял руки:
- У меня тоже нет лишних денег. - И ошарашил: - Придется отказаться от рейса…
Днестровский чуть не поперхнулся куском шашлыка.
- Ты что, Вадим? Я же пошутил насчет денег, мы все успеем сделать, вот увидишь. Мы уже с генеральным директором "Антарктики" договорились насчет тебя. Правда, Павел Юрьевич?
Акимчук наклонил голову.
- Правда. И получается, что нам уже вроде поздно отрабатывать реверс. Надо идти до конца, и хотелось бы идти вместе. Не только потому, что ты крутой сыщик, мы тоже, слава богу, не лаптем щи хлебаем, но нас тут каждая собака знает. Одесса портовый город, тут каждый второй мужик либо моряк, либо родственник моряка, и любой наш сотрудник хоть однажды, но наверняка попадал кому-то на глаза. Попробуй вот Анатолия, к примеру, направить на "Восток", если у него сосед там плавает. Через неделю вся база будет знать, что на борту мент. Или ты не видишь смысла в этой затее?
Акимчук не постеснялся признать, что судьба важной и ответственной операции во многом зависела от детектива, и такое признание вызывало уважение. Слава богу, Ковалев не разочаровал, и ожиданий не обманул. И поспешил успокоить одесских коллег.
- Смысл есть, - уверенно заметил он. - Я тоже не сомневаюсь в неслучайном появлении водолаза, и если честно, не прочь побывать на "Востоке", но очень смущает спешка с моим "трудоустройством" на базу. Гибель водолаза и появление потом в порту милиции не могло не насторожить контрабандистов, они и без этого прокола давно изучили каждого моряка "Востока", а всем новичкам наверняка окажут повышенное внимание, особенно тем, кто появится на борту в самый последний момент. Просветят как рентгеном. Говорю об этом не из-за страха за себя, а из-за боязни сорвать операцию. Надо придумать так, чтобы ни у кого не появилось мысли, что на "Востоке" что-то неспокойно, и что на борту есть оперативник.
Анатолий сразу вспомнил про сварщика Дзюбенко, и радостно воскликнул:
- А сварщик, Павел Юрьевич? Ему вчера операцию сделали, он на берегу остается. В больнице. Что, если Вадима вместо него направить? Срочная и незапланированная замена, как в футболе. Ты варить умеешь?
Вадим усмехнулся:
- Нет, я боюсь электричества. Но это не меняет сути, и даже если появление новичка будет объясняться желанием заменить травмированного сварщика, все равно для контрабандистов он останется подозрительной личностью. Как любой другой новичок. Нет, Анатолий, надо что-то другое придумать. Лучше не торопиться. Сколько суток "Восток" будет идти до промысла?
Вопрос адресовался Днестровскому с учетом его информированности, его сосед хоть и склонялся в нежелательном подтексте, но все же снабжал информацией.
- Сорок суток. Никакие заходы в инпорты не запланированы.
Ковалев оживился, и скрывать от коллег причину оживления не стал.
- Ну, вот видите! Это совсем другое дело! Зачем ломать копья, торопиться, если в вашем распоряжении целых полтора месяца? На переходе под днище не залезет ни один водолаз, разве лишь не прилепится какая-нибудь субмарина, так что до прибытия на промысел пакет останется на месте. В тайнике. И получается, что сейчас нет никакого смысла направлять оперативника на судно, ему там попросту нечего делать. Не мешало бы, конечно, присмотреться к экипажу, покрутиться возле водолазов, но это вряд ли что даст, потому что до часа "икс" они себя ничем не проявят. Активность проявится ближе к заходу в инпорт, когда надо будет изъять пакет и переправить его в другое место, более доступное. И вот тогда опер будет полезен. Как вам такой расклад?
Одесситы обменялись довольными взглядами. Расклад выглядел более чем убедительно, и в словесных заверениях не нуждался. Непонятно, правда, какое решение принял рязанский сыщик, то ли согласился, то ли вместо себя пытается подсунуть другого сыскаря. Вместо слов Акимчук молча кивнул на бутылку. Анатолий намек начальника понял с полуоборота, и не сдержался от похвалы. Зачем сдерживаться, тем более всякая похвала в адрес Ковалева отзывалась плюсом в его сторону. Как доброе эхо. Наполняя рюмки, подытожил:
- За это время и документы тебе подготовим, и сварному делу обучим. - И пошутил: - Слушай, друг ситный, почему ты так неопределенно сказал, что будешь полезен? Ты кому собираешься стать полезным, следствию или контрабандистам?
И сам пожалел о своей шутке, когда Ковалев совершенно серьезно сказал:
- На месте посмотрим, там определимся. Кто больше заплатит, тому и посодействуем.
Прозвучало так, будто российский сыщик не отрицал возможности сотрудничества с преступниками. Анатолий покосился на бывшего сокурсника, пытаясь установить меру его серьезности, потом на начальника. Полковник не обладал такой завидной способностью прятать чувства в глубине души, как детектив, поэтому выглядел весьма убедительно. Расстроенным выглядел, надо признать. Видимо, вспомнил про коррупцию в российских правоохранительных органах, и пожалел о своем согласии. Уж не подумал ли россиянин, что его пригласили, чтобы установить связь с преступниками, и заполучить часть товара? Так и до статьи недолго докатиться, до тюрьмы дойти. Вот до чего доведут, бисовы дети. Сокурсники хреновы. Одесситы сникли еще больше, когда детектив успокаивающе добавил:
- Не волнуйся, Толян, не продешевлю. Ты меня знаешь.
- Знаю, - подтвердил Анатолий. - Иначе не обратился бы.
Сказал без особой уверенности. А Ковалев продолжал добавлять масла в огонь, воодушевленный доверием. Оказывается, он нашел еще одну зацепку.
- Поскольку вы уже общались с генеральным директором "Антарктики", то неплохо бы подбить его, чтобы в самый последний день снять с "Востока" несколько членов экипажа. Человек пять-шесть.
- Зачем? - почти одновременно выдохнули собеседники. - И почему в самый последний момент?
Оба подумали, что в этом случае на базе не смогут подобрать замену отстраненным от рейса морякам, попросту не успеют, и не догадывались, что именно эта деталь и является главной целью рязанца.
- Чтобы не успели заменить, - пояснил Вадим. - Чтобы замену им прислали потом в море, на промысел, месяца через полтора. Чем больше новичков появится на базе, чем логичней будет для этого повод, тем спокойней будут контрабандисты. А вам только этого и надо. Логично?
Логично. Очень даже логично, если не учитывать сложность разговора с генеральным директором "Антарктики". На "Востоке" каждый человек на вес золота, там лишних людей нет, а тут вдруг надо отстранить не одного, а пятерых. И ли даже шестерых. И, главное, ни за что и ни про что.
- Попробуем, поговорим, - неуверенно пообещал Акимчук, и вопросительно покосился на майора. Предложение показалось настолько дельным и весомым, что оба вмиг позабыли недавние подозрения. Одесситы повеселели. Анатолий не сдержался, и свое одобрение выразил жестом, потянувшись к бутылке. Акимчук не возразил. За такое можно выпить. Выпили. Крякнули. Ткнулись вилками в тарелки.
- Дельное предложение, - полковник все же не сдержался от похвалы. - Очень дельное! Ни с какого боку не подкопаешься.
Анатолий придерживался такого же мнения, а молчал по той простой причине, что о достоинствах друга поведал еще утром. К чему повторяться? Хотя молчать после нескольких стопок было делом проблематичным, к тому же собеседники могли подумать, что майор Днестровский не въехал в обстановку, как говорят блатные, и не понял нюансов. А он понял. А что не понял, можно уточнить.
- Значит, самое главное - подготовить документы, - Днестровский то ли спрашивал, то ли подытоживал итоги. - Виза, паспорт моряка, медицинская книжка, квалификационное удостоверение… Еще за нами остается прикрытие, "крыша", чтобы в случае чего объяснить твое нахождение на борту. Веди себя хорошо, без закидонов, иначе мы просто откажемся от тебя, и все. И выкручивайся потом сам, как знаешь. Правильно, Павел Юрьевич?
Акимчук не раздумывал.
- Правильно. Откажемся вмиг, если что не так пойдет. И я - не я, и хата не моя.
Вадим понял, что одесситы не успокоятся, пока не воздадут должное за его шутки насчет сговора с преступниками. Поднял руки:
- Обещаю вести себя тихо и скромно, в пределах разумного. Если, конечно, мое руководство даст добро на участие в деле. Твердого согласия, сами понимаете, я не могу дать.
Одесситы понимающе кивнули головами, хотя слова россиянина восприняли за дежурную отговорку. Надеялись на лучшее. Разговор близился к завершению, кажется, все обговорили и обмозговали. Ну, не все, поскольку все обговорить невозможно, но самые основные детали прояснили. Остальное обдумают в спокойной обстановке, время будет. Главное, детектив поддержал операцию и, что очень важно, подметил несколько убойных моментов. Подтвердил реноме, одним словом.
Вадим окинул взглядом стол, словно сожалея о недопитом коньяке, потом поочередно, словно запоминая, посмотрел на коллег-собеседников. Сказал не без сожаления:
- Ну что, можно закругляться. Когда ближайший поезд на Москву?
Анатолий опешил:
- Ты что, прямо сейчас и назад? Куда спешишь? Побудь пару дней, на Одессу-маму полюбуйся, в море поплаваешь, на песочке поваляешься. Даже не поговорили толком, не пообщались, друзей закадычных не вспомнили. Ты что, недавно женился, что ли? К молодой жене спешишь?
Ковалев засмеялся. Пожаловался:
- С такими друзьями разве женишься? Неделю назад заявление в загс подал, а тут ты со своим рейсом. На полгода, причем. Нет, Анатолий, поеду домой. Сам сказал, что каждый второй одессит моряк, а зачем лишний раз на глаза попадаться? Мало ли, вдруг кому западу в памяти. Спасибо за доверие, за прием, за угощение. Вот раскрутим контрабандистов, тогда отдохнем. Учти, приеду не один!
Днестровский намек понял правильно, и широким жестом продемонстрировал, как он будет рад через шесть месяцев встретить бывшего сокурсника. Хоть одного, хоть с женой, хоть со всем Рязанским УВД. Для таких людей как Ковалев дружба не имеет срока давности, в этом Анатолий убедился много-много лет назад, и никогда не сомневался. И нынешняя мимолетная встреча это наглядно подтвердила.
Направляясь следом за Вадимом к двери, Днестровский смотрел в широкую спину детектива, и проникался благодарностью к давнему другу. За поддержку, за согласие помочь, за то, что остался таким же своим в доску парнем, каким был много лет назад. И мысленно благодарил случай, подаривший возможность наконец-то поработать вместе.

Назад