Назад

Глава 19

Город Касимов

Черенков опоздал на полчаса, приехал ровно в половине девятого вечера. Появился с цветами, с коробкой конфет, с бутылкой вина. И с улыбкой до самых ушей, довольный как слон, хотя был при этом достаточно обходительным и в меру серьезным. Помнил, похоже, где находится. Вручая Олесе цветы, заулыбался еще шире. И по-детски признался:
- Люблю цветы… По-моему, цветы - самый дорогой подарок женщине. Самый выразительный, самый приятный. Правда, Олеся?
Олеся ткнулась лицом в букет, подтвердила с улыбкой:
- Правда. Спасибо, Алексей.
Убоповец победно глянул на Ковалева. Учись, мол, как надо за женщинами ухаживать, как вести себя в их присутствии. Вадим легонько подтолкнул ухажера в сторону кухни, догадавшись, что Алексей опоздал неслучайно, а задержался специально, предоставляя будущим молодоженам возможность побыть одним. Четыре дня хоть и не длительная разлука, но для влюбленных вполне достаточный срок, чтобы соскучиться. У влюбленных свой отсчет времени, свои часы. Пусть побудут одни, наедине, полюбуются друг на дружку. Из этих соображений Черенков не думал задерживаться в гостях надолго, и приехал больше из желания повидать друга, узнать последние новости из жизни управления, поделиться своими новостями, и распрощаться. Касимовец не стал даже организовывать парилку, способную затянуться до полуночи, хотя это решение, честно признаться, было самым непростым. До сих пор терзается сомнениями. И сожалениями. Разве можно сравнить домашнюю кухню с предбанником? Ни в коем разе. Тем более в компании с хозяйкой, о чем постоянно надо помнить, и держать себя в рамках. Даже слова грубого нельзя обронить, не то что матюкнуться. А они ведь не о цветах говорят, а о бандитах, и на эту тему без крепких выражений не обойтись. Впрочем, о бандитах в присутствии женщины лучше вообще ничего не говорить.
Черенков беспокоился напрасно, Олеся догадывалась о содержании разговора, и прекрасно понимала, что ее присутствие в компании сыщиков, несмотря на комплименты, на цветы и прочие восторженные отзывы, не совсем уместно. Олеся не обижалась, не роптала, уже успев внутренне настроиться на подобное распределение ролей, и никоим образом не оспаривая тот факт, что жена всегда должна считаться с работой мужа, тем более жена милиционера, чей рабочий день начинается неизвестно когда, и неизвестно когда заканчивается. Алексей будто прочитал ее мысли, поднял стакан, провозгласил:
- За прелестную хозяйку! - посмотрел на Вадима, строго предупредил: - Смотри, Ковалев, если обидишь землячку - в Касимов лучше не приезжай. Понял?
- У вас тут что, круговая порука? - притворно возмутился детектив. - Не город, а клан какой-то. В пору не жениться…
Олеся угрозе жениха не придала значения, и кокетливо погрозила пальцем:
- Поздно, Вадюша, раздумывать. Правильно, Алексей?
- Абсолютно правильно! - подтвердил тот. Собственно, иного ответа от земляка дать не приходилось.
Олеся встала, резонно решив, что мужчины собрались не для решения вопроса о свадьбе, а по своим служебным делам. Мужчины расценили ее поступок правильно, и удерживать хозяйку не стали.
Алексей достал из папки две любительские фотографии, единственным героем которых был пожилой мужчина в довольно скромной одежде. Объектив фотоаппарата запечатлел мужчину в рабочий момент, когда он чистил снег возле дома. Шапка-ушанка без завязок, телогрейка, толстые брюки, похожие на ватные, валенки без галош. На одном снимке мужчина находился вполоборота, и разглядеть лицо не представлялось возможным. Этот снимок Ковалев без раздумий отложил в сторону, задержавшись на второй фотографии. Здесь труженик находился лицом к фотографу, хотя не позировал, не смотрел с жизнерадостной улыбкой в объектив в ожидании птички, а занимался своим делом. Судя по всему, мужчина не догадывался, что стал героем фотосессии. Бородка, широкий приплюснутый нос, толстые губы, глаза прикрыты, не рассмотреть.
- Это единственное, что удалось надыбать, - пояснил Черенков, когда Вадим внимательно просмотрел снимок. - Не уверен, что мужик имеет отношение к нашим золотым мастерам, но другой зацепки нет. Так что, Вадим Михалыч, хочешь, не хочешь, а придется мужичка взять в разработку.
Вадим не осмелился признаться, что с сегодняшнего дня не имеет к "золотому" делу никакого отношения. Для убоповца это было бы жестоким ударом, тем более сейчас, когда он ждет поддержки. Приехал к соратнику, а вместо этого услышит про отставку.
- И кто же он, этот мужик?
Алексей обескуражил.
- Бомж…
- Бомж?! - Вадиму не удалось скрыть изумления. В голове мелькнула нехорошее предположение, что убоповец хочет повесить на никому неизвестного бомжа часть нераскрытого дела, и если бы не так хорошо знал друга, то именно так и подумал бы. - И чем же он тебе приглянулся? Почему ты решил, что он может иметь отношение к золоту?
Сомнения детектива Черенкова не удивили и не расстроили, видимо, он был готов к такому повороту. И с легкостью признался:
- Сам не знаю, чем. По сути дела, ничем, если не считать одного момента. - убоповец покосился на кухонную дверь, словно опасаясь, что Олеся подслушивает. Потом выразительно повел глазами на бутылку водки, узрев, что намек понят правильно, продолжал с появившейся бодростью: - Мужик этот примечателен тем, что давно живет где придется, случайными заработками перебивается, мыкается зимой и летом по всей области. По деревням в основном, там и народ попроще, и одиноких стариков побольше, и предлагает свои услуги. Кому валенки подошьет, кому мелкий ремонт по хозяйству сделает, кому снег почистит, как в нашем случае. И так далее. Плата простая: у одних переночует, у других обедом-ужином полакомится, у третьих деньжатами разживется. Ну, давай тяпнем, пока твоей нет…
- Не много ли будет? За рулем-то.
- Не за рулем, а рядом, - уточнил Алексей. - Я с сыном приехал.
- И молчишь? Так у тебя еще и сын есть? Почему не пригласил?
- Он не пьет, - не без гордости заметил Алексей. - Он дома поел. Между прочим, тоже каратист. Не такой крутой, конечно, как ты, но такой же упертый. На прошлых городских соревнованиях ему руку сломали, так он со сломанной рукой до конца боролся. Не победил, правда, всего лишь второе место занял.
Вадим поднял рюмку, сказал уважительно:
- Надо будет познакомиться. За твоего сына, за его стойкость.
Выпили, закусили, стараясь не звенеть вилками по тарелкам. Никакой надобности в такой скрытности не было, Олеся прекрасно знала, чем мужчины заполняют короткие паузы, но не выставлять же выпивку напоказ.
- Одним словом, этот дед вполне безобидный мужик, - резюмировал Вадим, подталкивая убоповца к продолжению разговора о странном бомже.
Тот, как ни странно, спорить не стал.
- Получается, что именно так. Правда, по этому поводу возникает один вопрос. Со слов жителей, общавшихся с этим товарищем, в последние два года он довольно часто появлялся у нас в городе, каждый раз задерживался на несколько дней, и в этой связи выяснилась одна интересная деталь: оказалось, что некоторые касимовцы, числившиеся сейчас без вести пропавшими, исчезли из города вскорости после его набега…
Алексей продолжал изумлять. Не столько новостью, сколько своим подозрительным отношением к лицу без определенного места жительства. Вадим еще раз внимательно посмотрел на фото, в дополнение к первым наблюдениям отметил, что мужчина был невысокого роста, довольно плотного телосложения. Виделось, что лопатой управлялся достаточно умело, похоже, действительно мастеровой, и шанцевый инструмент держит в руках не впервой. Правда, выражение лица такой вывод не подтверждало, мужик выглядел не то что усталым, а каким-то затюрканным, безвольным, жалким. Бомж он и в Касимове бомж. Очень уж непохоже, чтобы зачуханный жизнью мужичок оказался причастным к исчезновению людей. Тем более к убийствам. И вовсе не потому, что бомж, среди этого социального класса тоже всякие люди встречаются, на всякое готовые ради куска хлеба, но к исчезновению полсотни касимовцев вместе с семьями наверняка приложил руку не один человек, а несколько. Группа. Это не простое перемещение людей с одного места на другое в поисках лучшей жизни, а бегство, операция, заранее спланированная, и грамотно осуществленная. По крайней мере, у следствия нет пока ни единой зацепки по этому факту, и маловероятно, что одним из разработчиков и участников дерзкого плана был бездомный нищий. Впрочем, в преступных делах всякое бывает.
- Лыкову показывал фотографии? Кстати, где он сейчас?
Черенков развел руками:
- Отпустил домой. Что ты смотришь? Держать Лыкова в КПЗ больше нельзя, надо или возбуждать уголовное дело по его показаниям, и тем самым спугнуть "вербовщиков", или освобождать под подписку о невыезде. Я выбрал второе. Никуда он не денется. Показывал, как же. Не признал. С ним встречался другой человек.
- Не густо. Странно, что никто не знает, когда он впервые появился в Касимове. Может, он каждый раз менял свою внешность?
Вадим ожидал услышать, что славный город Касимов бомж начал осваивать недавно, года три-четыре назад, в разгар золотой лихорадки. Такое совпадение добавляло бы доводам Алексея аргументированность и обоснованность, однако Алексей разочаровал. Он словно не понимал, что рушит свою же собственную версию.
- Давно. Одна бабка сказала, что впервые этот самый Гоша Дегтянский наведывался к ним, когда еще были живы ее родители. Лет пятнадцать назад.
Интересная деталь. Именно в то время в Касимове начинал свою деятельность славный завод по выпуску золота с четырьмя девятками. Другими словами, появление в Касимове мужика по фамилии Дегтянский действительно могло иметь к золоту какое-то отношение, и объяснялось не только образом жизни одинокого холостяка, не только страстью к переменам. Такая у мужика натура неуемная, не сидится на одном месте, нравится каждый месяц перебираться из одного района в другой, менять обстановку. Смущало лишь то, что Дегтянский бомжевал в Советское время, когда за бродяжничество запросто могли привлечь к уголовной ответственности. Может, он инвалид? Тоже маловероятно, инвалиды живут дома, на одном месте, и лопатами на чужих подворьях не размахивают.
Алексей видел сомнения друга, и не обижался. Сам понимал, что доводы выглядели не то что невесомыми, а в чем-то вообще смешными. Однако других зацепок не было, а на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Тем более отсутствие улик, как ни странно, версию о бездомном страннике не отвергало, а наоборот, подкрепляло. Должны же в деле об исчезновении сотни людей остаться хоть какие-то микроскопические следы, и почему бы не от ног гражданина Дегтянского? Чем он хуже других? Ничем.
- А кто фотографировал? - Вадим внимательно разглядывал фотографию, то поднося к глазам, то отдаляя. - По-моему, снимок сделан без разрешения героя. Вроде как из засады, исподтишка. С какой целью?
- Внук этой бабки делал. Ему в те дни фотоаппарат купили, вот парень и учился мастерству, щелкал всех подряд, кто попадался в объектив. Фоток этого мужика штук двадцать, правда, одна другой хуже, выбирать нечего. Эти две - самые лучшие.
Вадим положил фотографию на стол. Никаких особых соображений не возникло, вопросов тоже, но в молчанку играть не годилось, и надо было что-то говорить.
- Надо изъять все фотографии деда, - Вадим улыбнулся. Это было самым умным, что пришло в голову. - На всякий случай, вдруг пригодятся. Что еще поведала бабуся?
- Что лыбишься? - Черенков нахмурил брови, и от расстройства потянулся к бутылке. - Как общаться со свидетелями, так тебя нет, а как до дела, так с усмешками. На это мы все мастаки. Ладно, вздрогнули.
Ковалеву показалось, что убоповец специально прервал разговор, схитрил, сбил с темы, чтобы проверить, насколько серьезно воспринимается информация. Черенков не исключал, что после стопки детектив вообще забудет про деда, и повернет разговор в иное русло. Другими словами, начисто отметет предложенную версию. Единственную, между прочим. Убоповцем Черенковым предложенную, между прочим, а не кем то. Пусть выдвигает свои версии, если такой умный.
У детектива версий не было. Была лишь информация об отстранении от дела, чем следовало бы поделиться в первую очередь, и на что он так и не решился. А теперь уже поздно, теперь надо держать марку, и соратника сюрпризами не озадачивать.
- Парень мог запечатлеть деда возле дома, с адресной табличкой на стене, не только у ограды с лопатой, - заметил Вадим. - И если дед действительно причастен к преступлениям, то фотки станут подтверждением его пребывания в Касимове, причем пребыванием по конкретному адресу. Логично?
Алексей глянул на друга настороженно, не шутит ли? Кажется, нет. И рассуждения серьезные, и доводы весомые, логичные. Неуверенно протянул:
- Не знаю, надо глянуть, - и более бодро добавил: - Ты не думай, я за этого деда не просто так ухватился. Бабка богом клянется, что гражданин Дегтянский наведывался по всем адресам, по всем квартирам, владельцы которых исчезли из города. У Сиропиных жил, у Жильцовых жил, у Костыркиных тоже жил. У всех, короче, жил. У кого два дня, у кого три, а у кого и неделю. И возникает вопрос: чем бездомный старик, пропахший и вонючий, мог заинтересовать зажиточных, скажем так, касимовцев, если они предоставляли ему и жилье, и еду? Какую такую сложную работу делал бомж в благоустроенных домах и квартирах, если хозяева с легкостью могли нанять хороших специалистов? Не странно ли, Вадим Михайлович?
Вадим мысленно похвалил себя за сдержанность, молодец, что не поднял убоповца на смех за его дедовскую зацепку. Действительно, в ней что-то есть.
- Я разве возражаю? Сам вижу, что тут что-то вырисовывается.
Для Черенкова реплика прозвучала обнадеживающе, он еще больше убедился в своей правоте. Благодаря детективу слабая и неуверенная догадка перерастала в уверенность. Убоповец снова потянулся к заметно опустевшей бутылке, на этот раз с бодрым настроем. С победным, можно сказать, настроем. Наполняя рюмки, выложил очередной козырь.
- Не знаю, насколько это серьезно, но бабка припомнила еще один интересный случай, и не просто припомнила, а заострила на нем внимание. Все привыкли, что Дегтянский совершенно неграмотный мужик, ни одной буквы не знает, даже собственную фамилию не может написать, что при таком образе жизни неудивительно. Телевизор и радио - вот его источники информации. Помидорчиков больше нет? Глянь в холодильнике. Очень уж аппетитные помидоры у твоей Олеси, а рассол вообще класс, на похмелку милое дело. Надо будет прихватить пластмассовую бутылочку на утро. Следишь за моей мыслью?
Вадим рассмеялся:
- Пока слежу за твоими руками, а не за мыслями. Тебе дай слабину, без холодильника останешься, не то что без рассола. Навынос не дается, тут не кабак. Так что, говоришь, припомнила бабка?
Черенков не поленился, встал, отыскал за холодильником пустую пластмассовую бутылку из-под минеральной воды, поставил на стол. Напомнил:
- Для рассола. Вроде бы ничего особенного, но один эпизод показался ей странным. Короче, однажды вышла бабка по своим делам из дому, а Дегтянский остался в комнате, он подшивал валенки. Вернулась минут через пятнадцать, и глазам своим не верит: Гоша сидит с газетой в руках… Бабка почувствовала что-то нехорошее, испугалась, обмерла вся. Так всегда бывает, когда обманом пахнет. Ты не смейся, я с ее слов говорю, не со своих. Гоша при виде хозяйки неспешно отложил газету в сторону, как ненужный материал, и взялся за валенки. Бабка в изумлении молвила: какой же ты неграмотный, если газеты читаешь? Картинки, мол, разглядываю. Это дед так говорит. А какие в газете картинки? Никаких. Это же не цветной журнал, не "Плейбой" какой-нибудь. Бабка потом специально просмотрела этот номер, и ни одной картинки там не нашла. Это о чем-то говорит, как думаешь?
Вадим пожал плечами. Если старушка в своих наблюдениях не ошиблась, если Дегтянский скрывал свою грамотность, то вполне уместно допустить, что для этого была какая-то причина, и бомж выдает себя совсем за другого человека. Не за того, кем предстает перед доверчивыми земляками. Значит, есть повод. Деталь убойная, но строится она, к сожалению, лишь на словах пожилой женщины, а не на проверенных фактах, не на показаниях нескольких свидетелей. К тому же на воспоминаниях двадцатилетней давности, когда многие моменты сгладились из памяти. Примечательно лишь то, что старушка почему-то выделила именно эпизод с газетой, и наверняка неслучайно. Недаром же испугалась, растерялась.
- Не тот он человек, Вадим, - твердо заявил Черенков, почувствовав, что детективу версия уже не кажется такой несерьезной и невесомой, как вначале разговора. - Уверен, что он каким-то боком лепится и к кражам золота, и к исчезновению людей. И никакой он не бомж, вот увидишь.
Вадим развел руками. Не спорю, мол, хотя подкрепить версию пока абсолютно нечем. Разве лишь сослаться на старую истину, доказывающую, что в их работе возможны всякие повороты, и следствие иногда преподносит такие выкрутасы, что диву даешься. Скучать и дремать не приходится, короче, но в этом как раз и заключается главная привлекательность работы. Без загадок неинтересно, без загадок следствие превращается всего лишь в примитивное составление протоколов, а не в противоборство с достойным противником. Что ж, пусть Алексей окажется прав в своих подозрениях, и пусть таинственный безграмотный бомж Гоша Дегтянский станет таким противником. Почему бы нет? В поведении деда импонирует хотя бы то обстоятельство, что за двадцать лет мытарств ничем и никому не бросился в глаза, ни разу не привлек внимание милиции. Тоже немаловажный факт, ведь постоянно находился среди людей, каждый раз на новом месте, и уже своим образом жизни вызывал повышенный интерес. В советское время таких бомжей на всю Рязанскую область слонялось раз-два, и обчелся, и каждого было видно за версту. Не приметили, однако. Либо милиция прошляпила, либо не дал повода обратить на себя внимание. Не дурак, значит.
- А кто он вообще такой? Где родился, где крестился? Кто-нибудь видел его документы, паспорт или хотя бы справку какую-нибудь?
Теперь настала очередь Черенкову разводить руками.
- В том-то и дело, что никто не видел. Сам знаешь, пятнадцать лет назад чужой человек ни у кого не вызывал ни вопросов, ни страха, тем более сирый, бездомный мужик, как Дегтянский. Таких на Руси всегда встречали-привечали искренне, от души, безо всяких опасений предоставляли кров, за стол сажали. А спустя годы, когда дед примелькался, когда стал почти родным, никому и в голову не приходило спрашивать у него документы. Обидеть боялись.
- Люди могли допустить подобную невнимательность, - возразил Ковалев. - В конце концов, это их право, кого встречать, кому от ворот поворот давать, но милиция то куда смотрела? Участковый куда смотрел? Был же там участковый. Кстати, этот момент надо будет прозондировать, выяснить, кто в те годы был участковым в районе проживания твоей бабки, и побеседовать с ним. Вдруг поведает что-нибудь о нашем дедуле.
Черенков еще больше убедился, что выдвинутая версия нашла поддержку, а чтобы окончательно развеять сомнения, предложил:
- Вот и займись этим вопросом, прикоснись поближе к касимовской жизни. Пора бы, как думаешь? Жена касимовская, а муж по Рязани да по столицам болтается, и на местную жизнь никакого внимания не обращает. Непорядок, Вадим Михалыч.
При последних словах убоповец выразительно уставился на бутылку, почти пустую, и можно было подумать, что недовольство относится не к безрассудному поведению детектива, а к пустой емкости. На столе не должно быть пустой посуды. Действительно, непорядок.
- Ни фига себе, - изумленно протянул Вадим, направляясь к холодильнику. - Опорожнили целую бутылку, а не решили ни одного вопроса, даже не обсудили толком. Это не рабочее совещание, товарищ подполковник, а бытовая пьянка.
Алексей молча проследил, как Вадим открыл дверцу, и облегченно перевел дух. Извлеченная из недр холодильника бутылка освобождала от необходимости бежать в магазин, и вселяла радужные перспективы на продолжение беседы. Алексей покосился на дверь, спросил негромко:
- Может, позовем Олесю? А то сидим одни, неудобно как-то. Обидеться может.
Вадим, протестуя, сразу же поднял руку. Воспоминания о Даше были еще достаточно свежи, чтобы наступать на одни и те же грабли. Он доверял ей не меньше, чем Олесе, и хотя новостями не делился, в планы не вводил, но в ее присутствии по телефону, обсуждал дела, и которая, в конце концов, оказалась "подсадной уткой". Слава богу, обошлось без больших неприятностей, без срывов операций, без жертв. Разумеется, Олеся не Даша, Олеся совсем другой человек, даже участвовала вместе с будущим мужем в опасном деле, но, тем не менее, ей совершенно ни к чему вникать в служебные дела Вадима. Пусть и без пяти минут жене милиционера. Для ее же спокойствия.
- Не волнуйся, позовем, - заверил друга Ковалев. - Думаешь, ей приятно смотреть на две пьяные рожи? Обсудим вопрос с бомжом, и позовем. Если никто не видел документов, то вполне возможно, что он никакой не Дегтянский, и никакой не Гоша. И получается, что у нас для поиска есть только один ориентир, фотография. Легче иголку в стоге сена найти, чем безымянного мужика без роду племени.
Алексей подождал, пока наполнились стаканы, и добавил:
- Бабка говорила, что мужик якобы родом из села Дегтяное, потому и фамилия такая. Таких сел у нас в области пять, плюс еще четыре Дегтяные Борки, плюс еще столько же сел по названию Дегтянское. По всем этим пунктам нужно кого-то направить, пусть побеседуют с жителями, может, что-нибудь выведают. Шмелева с Быковым, например. Не возражаешь?
Детектив не возражал. Завтра же поедут, пусть прокатятся, познакомятся с достопримечательными местами, одно из которых, возможно, и подарило миру "путешественника" Гошу. А оперативникам - головную боль и загадку. Друзья переглянулись. Кажется, деловая часть сегодняшнего разговора завершилась, и можно подводить итоги. Желательно на мажорной ноте.
- Ну что, на посошок? - Видимо, Черенков вспомнил поговорку, что хороший гость не засиживается долго. - Мне еще до дома добираться, завтра продолжим. Ну, вздрогнули.
Вздрогнули, крякнули, потянулись к тарелкам.
- Я завтра уезжаю, - признался Ковалев. - В Москву, вместе с Олесей. Так что временно остаешься один, и за главного, и за исполнителя. Полная свобода действий! Завидую я тебе, Алексей…
Убоповец застыл с открытым ртом. Прожевал бутерброд, вытер вспотевшую лысину. Аккуратно сложил платок, негромко спросил:
- Генерал знает?
Вадим усмехнулся. Убоповец закипит, наверное, по крайней мере, если не весь, но капельки пота на лысине наверняка превратятся в пар, зашипят, если ему сказать, что генерал не только знает о поездке Ковалева в столицу, не только одобрил командировку, но вдобавок еще отстранил от "золотого" дела. Нет, сейчас лучше ничего не говорить, этот острый вопрос лучше обойти стороной.
- Знает, как же не знает. Очень недоволен, что мы не довели до конца дело москвички Полины Бесфамильной, вот и направил меня в столицу. Говорит, какие-то ниточки появились по "золотому" делу, надо бы потянуть, посмотреть, куда они приведут. Генерал прав, мы действительно не доработали московскую страничку гражданки Бесфамильной, не копнули поглубже. Будем надеяться, что столичные оперативники не забыли про наш запрос насчет Полины батьковны, она ведь там жила, общалась с соседями, была на виду, и не могла исчезнуть просто так. Так что, Алексей Иваныч, выковыривай своего бомжа, выводи на свет божий, а я пока по столице пошастаю.
- В Касимов приведут твои ниточки, куда же, - недовольно буркнул Черенков, вставая. - И к бабке не ходи.
Виделось, что распоряжение Федорова пришлось убоповцу не по душе, очень уж не хотелось оставаться одному, без Ковалева. Не могли откомандировать в Москву кого-то другого, можно подумать, в управлении нет подходящей кандидатуры.

Назад