“ВРЕМЯ  НЕ  ЖДЕТ !”


 • О компании


 • Продукция

 • Наши
    партнеры

 • Пишите нам



   ООО Рыбодобывающая компания “ПОЛЛУКС” — наша история

 

КАПИТАН

АНАТОЛИЙ ПОНОМАРЕВ

 
В 1999 году исполнилось 70 лет крупнейшему в России рыболовецкому колхозу имени В.И. Ленина (Камчатка). Этому событию Дальневосточная рыбацкая студия посвятила два своих новых фильма — “Рыбацкая Сероглазка” и “Капитан Анатолий Пономарев”.
В основу этих фильмов легли документальные киноленты из хроники рыбацкой славы, снимал которые известный дальневосточный оператор и режиссер, заслуженный деятель искусств России, лауреат Государственной премии имени братьев Васильевых, член Союза кинематографистов РФ Геннадий Лысяков.
Мы публикуем воспоминания Геннадия Никифоровича об одном из самых известных камчатских рыбаков, установившем в свое время не побитый до сих пор мировой рекорд по вылову рыбы, капитане БМРТ “Сероглазка” Анатолии Андреевиче Пономареве. Многое из этого его рассказа легло в основу одного из наших фильмов о славной судьбе рыбаков из камчатской Сероглазки.
 
“Запахи моря он любил больше, чем весенние запахи сада”,— так однажды сказал об Анатолии Андреевиче один его давний друг. Не смею утверждать, так ли это, но за четверть века нашего знакомства капитан А.Пономарев провел в море большую часть своей жизни. Познакомились мы летом 1969 года далеко от берегов Камчатки, на промысле пристипомы в районе Гавайских островов. В ту пору я снимал очередной документальный фильм о рыбаках Дальнего Востока. Базировалась наша группа на БМРТ “Ленинец”, и как-то рано утром вахтенный через трансляцию пригласил меня подняться на мостик, прихватив кинокамеру. Я подумал, что около судна появились акулы, которых мы никак не могли заснять для фильма, и, схватив камеру, помчался на мостик. Однако вахтенный протянул мне микрофон.
— Привет, пресса! Что вы там засиделись? Мы тоже хорошо работаем, и у нас, на “Сероглазке”, есть, что посмотреть — послышался в эфире бодрый голос.— Давай перебирайся к нам — и мы свои секреты покажем. Мотобот уже отправлен и будет у вас через 30 минут.
Из разговоров на капитанском часе я знал, что “Сероглазка” — признанный лидер на промысле, к Пономареву часто обращаются за советом вновь прибывшие на промысел экипажи. Поэтому я тут же дал свое согласие, хотя от него, как вы поняли, мало уже что зависело, и через некоторое время я уже поднимался по штормтрапу. У борта меня встретил улыбающийся загорелый крепкого телосложения человек с короткой стрижкой, в шортах, которые явно были сделаны из обычных брюк.
— Приветствуем вас на борту “Сероглазки”,— сказал он, протянув руку, затем взял мои сумки и повел в каюту. Я решил про себя, что это вахтенный, которому капитан поручил меня встретить. Тем временем мой сопровождающий открыл дверь каюты капитана, поставил мои сумки.
— Располагайтесь, как дома. Я буду спать на диване: ко мне ведь ходят в любое время суток. А вам удобнее будет рядом,— и он кивнул на соседнюю комнату-спальню. Вот тут я понял, что передо мной сам капитан-директор “Сероглазки” Анатолий Андреевич Пономарев. А уже через минуту голос вахтенного по трансляции попросил зайти в каюту капитана первого помощника.
— Васильич!— сказал он, когда через несколько минут в каюту вошел помполит.— Надо экипировать прессу. Он ведь спарится в брюках.
Я с грустью посмотрел на свои крепкие рабочие операторские джинсы, ожидая, что именно их капитан прикажет обрезать по колено, как недавно, по всей видимости, он поступил со своими брюками. Перехватив мой обеспокоенный взгляд, капитан успокоил: “Мы сделаем шорты из своего материала, сейчас только мерку снимем”...
Утром следующего дня, проснувшись, я увидел на спинке стула “свои” новые шорты. Джинсы были на месте, но я не обнаружил фирменных американских ботинок из крепкой, наверное, бизоновой, кожи, которые верой и правдой прослужили мне несколько лет, выдержав не одно восхождение на извергающиеся камчатские вулканы,— вместо них стояли домашние тапочки.
Делать нечего, надев тапочки, я пошел осматривать траулер. Капитана я обнаружил на палубе: Андреич, как все его здесь называли, штопал вместе с траловой вахтой трал. Увидев меня в тапочках, он тут же внес ясность: “Твои английские ботинки очень хорошие, но им понадобился небольшой ремонт. У нас отличный сапожник”.
Это действительно было так — уже к концу дня мои отреставрированные фирменные башмаки стояли на месте и были как новенькие.
Уже много позже я узнал, что А. А. Пономарев, комплектуя экипаж, всегда заботился о том, чтобы в рейсе среди обработчиков были специалисты самого широкого профиля. Ведь рейсы были долгими, и люди нуждались в разнообразных услугах, которые, кстати, оказывались совершенно бесплатно.
Столкнулся я здесь и с другим... До посещения траулера я слышал о причудах капитана, но, как потом оказалось, были это вовсе даже не причуды, а все та же обеспокоенность Андреича за досуг людей, с которыми он проводил недели и месяцы в открытом море, желание хотя бы как-то скрасить этот многомесячный отрыв людей от берега. И на судне жил петух Петька, громко кукарекавший по утрам, пес Степан -любимец траловой вахты, и два всеобщих любимца — Васька и Колька — молодые поросята, которые жили на верхней палубе. Всегда около этих поросят толпились свободные от вахты, наблюдали за ними, подкармливали.
Андреич присутствие поросят объяснял просто:
— Это напоминает домашний быт, а к ближайшему празднику будет для экипажа свеженина.
Удивляла меня поначалу и доступность капитана: зная о том, что на многих больших судах существует некая кастовость — член экипажа и обработчик, вроде как бы из разного мира. А тут к самому КАПИТАНУ-ДИРЕКТОРУ (!) обращались запросто по всем вопросам, называли Андреичем. Сам он знал многих обработчиков, не говоря уже о плавсоставе, по именам и отчествам. Впрочем, чему тут удивляться, когда сменяемость на “Сероглазке” была совсем незначительной — люди на берегу месяцами ждали возможности попасть работать на это знаменитое судно. Здесь всегда был приличный заработок, сносные условия проживания, да и сам капитан был уже живой легендой. Для него ничего не стоило спуститься в “крематорий”, как называли туковый цех, где температура достигала 50 градусов, а запахи мог выдержать далеко не каждый. Здесь варили рыбную муку и давили рыбий жир. Андреич делал все, чтобы облегчить труд туковаров, стимулировать их заработок. И не случайно первым его пожеланием о моем будущем фильме было: “Покажите этот адский труд туковаров”. Cам капитан сниматься не любил, а когда приходилось — чувствовал себя не в своей тарелке.
Интересно было наблюдать за ним на мостике. Помню такой случай: рядом соседний траулер выбирает трал, не сбросывая скорость. Пономарев не выдерживает и берет микрофон: “Калагирь”, “Калагирь”... ты что, свои штаны на кораллах развесить решил”,— что на рыбацком жаргоне означало: смотри внимательно, зацепишься, изорвешь трал. Вообще-то он любил помогать другим, охотно делился опытом. При мне на борту было несколько делегаций рыбаков, которые дотошно ко всему присматривались. За каждое такое посещение кэп Андреич брал взятку!!! Он просил делегатов взять со своего судна для обмена пару новых фильмов. Поэтому экипаж “Сероглазки” всегда радушно принимал делегации.
Уже в те доперестроечные времена у Андреича на доске показателей каждый видел, сколько он заработал за день: сколько выпущено продукции, сколько заработала смена, кто наказан за порчу тары, кто отмечен за отличную работу.
Как-то мы с Андреичем парились в корабельной бане, помахивая обычными половыми вениками, обвернутыми полотенцами. Рядом парились обработчики. Дверь открылась и вошел боцман: “Андреич, вот кваску свеженького принес...” А ведь несколько дней назад боцман был серьезно наказан капитаном за упущения по службе.
 
 
Я не идеализирую капитана Пономарева. Как и у любого человека, у него были свои недостатки и слабости, но они НИКОГДА не выступали наружу, не мешали делу, другим людям. Поэтому к нему тянулись, его уважали, у него было много, ох как много, завистников.
Он был самой яркой звездой на небосклоне рыбацкой гвардии Камчатки.