По следам «одетых в рыбью кожу»

 

 

Уцзи — древнее название одного из дальневосточных племен. Это их, аборигенов Приамурья, называли в Китае «одетыми в рыбью кожу». Народы Амура действительно шили из нее одежду, обувь и даже паруса лодок. Кожа лососевых обладала в глазах таежных охотников и рыболовов массой достоинств. Она была прочной, легкой, не пропускала воду, ее можно было украсить вышивкой, аппликацией, росписью.

Правда, выделка рыбьей кожи была исключительно сложной, кроме того, требовалось большое количество рыбы. Но древним обитателям Приамурья эти задачи были по силам. Ежегодно из океана приходят в Амур на нерест кета, таймень, горбуша, другие виды лосося. Человек научился использовать несметные рыбные ресурсы великой дальневосточной реки, вероятно, еще в древнем каменном веке. Позднее, в неолите, стабильные запасы пищи, которые давала рыбная ловля, стали главной экономической основой «цивилизации рыбьекожих».

Уже в IV тысячелетии до нашей эры в Приамурье существовала культура «рыбьекожих». Археологические раскопки просторных, углубленных в землю жилищ эпохи нового каменного века позволили уточнить абсолютный возраст культурной традиции амурских рыболовов: он оказался значительно более древним, чем можно было судить по письменным источникам.

Как жили эти люди шесть тысяч лет назад? Их рыбацкие селения были хорошо укреплены. Во главе общин стояли вожди и шаманы, и роль их была исключительно высока.

Поселения «одетых в рыбью кожу» были не только военными укреплениями и культовыми центрами. Судя по результатам раскопок, здесь жили искусные ремесленники. На среднем и нижнем Амуре, на берегах его многочисленных притоков найдены разнообразные по форме керамические сосуды. Древние гончары Приамурья были настоящими художниками. Их чаши, миски, вазы покрыты, как правило, сложным геометрическим орнаментом. Преобладают в нем те же концентрические круги и спиралевидные линии, что встречаются на наскальных рисунках. Есть на сосудах и рельефные изображения антропоморфных ликов.

Сосуд, обнаруженный в древних жилищах Вознесеновки, неподалеку от места впадения в Амур Хунгари, — безусловно, выдающееся произведение мирового искусства. К сожалению, он сохранился лишь частично и восстановить его полностью не удалось. Однако общая композиция ясна. Всю верхнюю половину сосуда охватывали личины, каждая из которых несла индивидуальные черты. Антропоморфные маски причудливо соединялись с загадочными, звероподобными туловищами с извивающимися когтистыми лапами, рождая фантастические завораживающие образы.

Часть рельефов на сосуде из Вознесеновки поразительно напоминает петроглифы Сакачи-Аляна, но есть и такие, в которых прочитывается иная, более утонченная художественная традиция. Особенно выделяется один лик с четко очерченными бровями, миниатюрным прямым носом, слегка приоткрытым ртом и большими, удлиненными глазами. Удивительный образ, сочетающий в себе достоверность, фантазию, декоративность! Невольно пытаешься встретиться глазами с загадочным ликом, удержать его взгляд, но это не удается…

По наблюдениям этнографов, у народов Приамурья существовал многочисленный пантеон женских божеств, и разгадать семантику древних изображений непросто. С уверенностью можно говорить о другом: иконографические особенности фигурки из низовий Амура сближают ее с ритуальной скульптурой айнов — одного из самых загадочных народов планеты.

Айны в наши дни живут лишь на севере Японии, на Хоккайдо, но еще несколько десятилетий назад их можно было встретить на Сахалине, на Курилах и даже на юге Камчатки. По своему внешнему облику айны резко отличаются от других жителей Дальнего Востока: у них смуглая кожа, большие глаза, волнистые волосы. Язык айнов не похож ни на один из известных науке языков. Многие исследователи считают их выходцами из экваториальных широт, дальними родственниками аборигенов Австралии.

Продвигаясь на север вдоль азиатских побережий Тихого океана, айны около пятнадцати тысяч лет назад достигли южных островов Японского архипелага. Позднее, в VII тысячелетии до новой эры, они поселились на Хоккайдо, а оттуда уже было рукой подать до Сахалина и устья Амура. Жизнь на берегах морей способствовала формированию у айнов уникальной культурной традиции — «аквакультуры». Одним из ее компонентов, наряду с рыболовством и собирательством съедобных водорослей, было выращивание моллюсков. Раскопки раковинных куч, оставшихся рядом с древними айнскими поселениями, позволяют сделать вывод, что ныряльщики за моллюсками тщательно сортировали добычу и отпускали молодь. По всей вероятности, ее бросали в воду в специальных местах, на подводных «плантациях», неподалеку от селений, там, где спустя какое-то время моллюсков было несложно собирать.

Возможно, еще в далекой древности айны заметили, что устрицы предпочитают селиться на камнях, а также на случайно попавших в море фрагментах керамики. Кто знает, может быть, это наблюдение стало для айнов дополнительным стимулом развития керамического производства. Так или иначе — черепки от разбитой посуды разбрасывали на мелководье, чтобы потом легче было собрать «урожай». А керамика айнов появляется еще в X тысячелетии до новой эры, задолго до того, как она стала известна большинству народов планеты.

Проникновение айнов в низовья Амура подтверждается не только сходством глиняной скульптуры Приамурья и Хоккайдо, но также данными антропологов и лингвистов. Айнские элементы прослеживаются в физическом облике и в языках современных жителей дальневосточной тайги. Знакомство народов Амура с аквакультурой сыграло, по всей вероятности, роль мощного катализатора, ускорившего становление на Дальнем Востоке речного рыболовства. Анализ петроглифов Сакачи-Аляна, других наскальных рисунков Приамурья, запечатлевших не только умерших шаманов, но и многочисленные сцены охоты на таежных животных, свидетельствует, что этот процесс был достаточно долгим. Понадобилась не одна тысяча лет, прежде чем бродячие лесные охотники стали оседлыми жителями рыбацких селений и на Амуре возникла специализированная культура «одетых в рыбью кожу». Стать «рыбьекожими» народы Дальнего Востока могли, вероятно, и без импульсов «извне», однако культурные связи с айнами значительно ускорили эволюцию местной культуры.

Развитию в крае речного рыболовства способствовала, по-видимому, не только айнская, но и малайско-полинезийская волна, достигшая низовий Амура в III тысячелетии до новой эры. Главный ее «удар» пришелся на Японские острова, но часть переселенцев с юга, несомненно, осела в Приамурье. Именно этим обстоятельством объясняется своеобразие расового типа современных амурских народов, которых, наряду с жителями прибрежных районов Восточной Азии и Индокитая, антропологи относят к тихоокеанским монголоидам.

Контакты жителей Дальнего Востока с «морскими скитальцами» имели и другие последствия: на побережьях Охотского и Японского морей возник морской зверобойный промысел. Охота на тюленей, котиков, морских львов требовала немалых специальных знаний, зверобоям нередко приходилось надолго выходить в океан. Становлению этой сложной культурной традиции способствовали мореходные навыки пришельцев из тропических широт и, конечно же, вековой опыт рыболовов и охотников Приамурья. Не случайно наиболее древние гарпуны морских зверобоев Северной Пацифики восходят к острогам, применявшимся на Амуре при лучении идущей на нерест рыбы, а у «Таежной Нефертити» есть аналоги в древнеэскимосской скульптуре. Наиболее близки амурской богине амулеты из моржового клыка, обнаруженные на острове Св. Лаврентия в Беринговом море.

 

Что заставило эскоалеутов покинуть свою прародину?

Почему в III-II тысячелетиях до новой эры они отправились в многокилометровый путь, в края с гораздо более суровым климатом? В науке высказывалось мнение о том, что предков эскимосов и алеутов вытеснили с их территории более сильные амурские племена. На мой взгляд, картина была иной. Движение на север не означало ухода эскоалеутов с побережий Охотского моря. Часть их по-прежнему там оставалась: эскимоидный компонент отчетливо прочитывается в более поздних по времени приморских культурах охотского ареала. К берегам Чукотки и Аляски ушло лишь «избыточное население». Дело в том, что любое архаичное общество, опирающееся на присваивающее, а не на производящее хозяйство, находится в жесткой зависимости от природной среды. Чем совершеннее орудия охоты и рыбной ловли, тем стабильнее жизнь людей и выше темпы прироста населения. Но тем, соответственно, больше нагрузка на природу. Шаткое равновесие «общество — природная среда» нарушается. Сокращается численность промысловых животных. Возникает кризис, чреватый голодом, болезнями, войнами. Как выйти из него? Расширить территории обитания, уйти на новые земли. Именно этот механизм обеспечил вначале широкое распространение самих «рыбьекожих» по притокам Амура, а затем привел в движение другие, соседние с ними народы, культура которых обогатилась за счет контактов с «приамурской цивилизацией».

Северо-восточные палеоазиаты — предки современных чукчей, коряков, ительменов — тоже испытали благотворное влияние «одетых в рыбью кожу». В отличие от эскоалеутов, палеоазиатские племена жили не на морском побережье, а в глубинных таежных районах, у северных притоков Амура. Их главным занятием была охота на лосей и оленей. Однако по мере распространения у палеоазиатов традиций речного рыболовства они смогли эффективнее осваивать новые территории и около пяти тысяч лет назад заселили Камчатку, а затем южные и центральные районы Чукотки.

Убедительным аргументом в пользу древних контактов северо-восточных палеоазиатов с «рыбьекожими» являются данные лингвистики. В языке живущих на севере Камчатки коряков удалось обнаружить структуры, сближающие его с языком нивхов — коренных жителей Сахалина и низовий Амура. Нивхи, в отличие от остальных, тунгусоязычных народов Приамурья, говорят на языке-изоляте. По мнению лингвистов, это единственный из сохранившихся амурских языков неолитического периода, то есть именно той эпохи, когда далекие предки коряков жили по соседству с «одетыми в рыбью кожу».

Но как бы далеко ни вели на север следы «одетых в рыбью кожу», центром их уникальной культуры оставалась дальневосточная тайга. В I тысячелетии до новой эры — I тысячелетии новой эры здесь произошли важные перемены. В Приамурье наступил железный век. Научившись изготавливать из металла орудия труда, народы Амура начали осваивать земледелие и скотоводство. В южных районах края, несмотря на суровую зиму, собирали хороший урожай проса, пшеницы, сои, риса. На заливных лугах разводили лошадей. А следствием этих перемен стало возникновение в дальневосточной тайге государства. Около полутора тысяч лет назад на среднем Амуре появилась «страна мохэ», а спустя несколько столетий в южном Приамурье возникла могущественная империя чжурчжэней.

Мохэ и чжурчжэни были прямыми потомками неолитического населения края, однако, в отличие от своих предшественников, они говорили уже на языках алтайской семьи, ее тунгусо-маньчжурской ветви. (На тунгусо-маньчжурских языках и сегодня говорит большинство амурских народов). Распространение в Приамурье новых языков было связано с проникновением сюда переселенцев из Южной Сибири.

В конце I — начале II тысячелетия новой эры «рыбьекожие» дерзнули бросить вызов самой Поднебесной империи. Вот как описывал ситуацию, сложившуюся на Дальнем Востоке около тысячи лет назад, А.П. Окладников: «Чжурчжэни создали своими собственными усилиями цивилизованное и могущественное государство. В их стране было развито земледелие и скотоводство, существовало денежное обращение — отливалась собственная монета, — возникла своя, чжурчжэньская письменность и литература, в том числе историческая. Историки вели при дворе императоров национальные летописи, в которые изо дня в день, из года в год заносились события местной истории и международные дела. В этих летописях рассказывается, в частности, о войне чжурчжэньских императоров с Сунской династией, правившей тогда в Китае. Война эта развертывалась не в пользу гордого сунского двора. По сообщениям самих китайских летописцев, победоносные войска чжурчжэней, ломая сопротивление китайских армий, как тростинку, вторглись в глубь Сунской империи».

Так развивались события в XI-XII веках, но уже в начале XIII столетия ситуация в Приамурье резко изменилась. На государство Цзинь обрушилась монгольская конница. Это был ее первый поход за пределы Великой степи.

Чжурчжэни были разбиты. В руины обратились крепости и многолюдные поселения. В упадок пришли земледелие и скотоводство. Народ фактически прекратил свое существование. Несколькими столетиями позднее в южных районах некогда могущественной империи Цзинь, на территории современной Маньчжурии, вновь возродилась государственность. Маньчжурская династия оказалась даже у власти в позднесредневековом Китае, но это был уже во многом другой, отличный от «рыбьекожих» этнос — маньчжуры. Что же касается чжурчжэньских традиций, часть их была безвозвратно утрачена, но многое удалось сохранить там, куда не смогли дойти монгольские воины, — в дебрях приамурской тайги.

Когда обращаешься к изобразительному искусству нанайцев и нивхов, ульчей и удэгейцев, ороков и орочей, поражаешься, как полно сохранились в нем черты древней и средневековой культуры Амура. Может быть, обращение к наследию предков — попытка найти у них защиту от надвигающейся катастрофы, от нависшей над социумом угрозы исчезновения?

Такая угроза действительно существует, и появилась она давно. «Возвращение в тайгу» в результате вторжения в Приамурье Чингисхана обрекало дальневосточные народы на экономическое отставание. В новое время, в новом, изменившемся мире культуру исконных охотников и рыболовов, какой бы поэтичной и мудрой она ни была, неминуемо ожидал прессинг со стороны более сильных соседей. Давление на «одетых в рыбью кожу» постоянно возрастало, особенно со второй половины XIX века, когда вслед за торговцами в приамурскую тайгу с ее уникальной флорой и фауной устремились промышленники из России, Китая, Японии. Этот натиск стал еще более жестким в XX столетии. Вырубались леса, мелели реки, исчезали звери и птицы…

Нетрудно представить себе, как повлияли эти перемены на коренных жителей Приамурья. Культура, сохранявшаяся тысячелетиями, культура, в основе которой лежала гармония человека и природы, стремительно уходила в прошлое. Одним из печальных символов этого процесса стало забвение искусства обработки рыбьей кожи. Цепочка следов, оставленных на песке истории «рыбьекожим народом», кажется, оборвалась навсегда…

 

«Народ не исчезает, если жива его культура»…

Когда эта статья уже была написана, я узнал, что из Хабаровского края приехал в Москву Евгений Акимов — человек, владеющий секретом обработки рыбьей кожи.

Евгений Акимов — ороч. По официальным данным, орочей 915 человек, по оценке Евгения, 600. «Много людей умерло в последние годы, — говорит он. — Работы нет, водка есть».

В прошлом году Акимов организовал в поселке Усть-Орочи мастерскую по изготовлению изделий из рыбьей кожи. Вместе с ним работают жена Наташа и еще две женщины. Кожу сушат, растягивая на досках, мнут, замачивают в особом растворе, замораживают и снова замачивают, сушат, мнут… Процесс трудоемкий, требует много времени, сил, сноровки. Денег же, разумеется, нет даже на зарплату. На вопрос, от кого узнал, как обрабатывать кожу лосося, Евгений отвечает, что в основном разрабатывал технологию сам, поскольку даже самые старые жители поселка мало что помнят… Выставка его работ уже была в Москве в конце прошлого года.

Слушаю неторопливую речь Евгения Акимова, смотрю на его невысокую, крепко сбитую фигуру. Почему он вернулся из тайги в поселок, почему взялся за почти безнадежное дело? «Народ исчезает тогда, когда исчезает его культура, — говорит мастер. — Я хочу, чтобы в наших домах снова были халаты и сумки из рыбьей кожи».

 

 

АЙНСКИЙ ЯЗЫК — один из языков Восточной Азии, родственные связи которого не выяснены. Был распространен на большей части Японских островов (остров Хоккайдо и восточная часть острова Хонсю), в южной части острова Сахалина, на Курильских островах, на крайнем юге полуострова Камчатка. В XX веке язык вышел из живого употребления; живущие в Японии айны пользуются японским языком, и лишь несколько человек помнят айнский язык. Письменность на айнском языке не получила распространения. Существовали наддиалектные формы эпической поэзии. Исследование айнского языка начали русский врач М.М. Добротворский, автор айнско-русского словаря (1875), и английский миссионер Дж. Бачелор. В XX веке основные исследования по айнскому языку выполнены в Японии.

 

АЛЕУТЫ — (унанган) коренное население Командорских островов.

Численность в России — 644 чел. (1989), на территории бывшего СССР — 702 чел. Живут также в США, коренное население Алеутских островов, юго-западной оконечности полуострова Аляска и некоторых прилегающих к нему мелких островов (около 2 тыс. человек, 1990). Общая численность — 3 тыс.

К алеутам причисляет себя часть эскимосов юго-западной и южной Аляски. Язык алеутский. Диалекты: уналашкинский (вост.), аткинский (центр.), аттуанский (зап.). Родной язык сохранили немногие; перешли на русский, английский языки.

Заселение предками алеутов основной части их территории происходило в условиях миграции народов из Азии в Америку 10-12 тыс. лет назад. Название «алеуты» было дано русскими после открытия ими Алеутских островов и впервые встречается в документах 1747 года.

С 1799 территория алеутов управлялась Российско-Американской компанией, которая в начале 19 в. организовала переселение части алеутов на необитаемые Командорские и Прибылова острова. Алеуты были обращены в православие, испытали сильное влияние русской культуры.

В 1867 Алеутские о-ва и Аляска были проданы США.

Основные традиционные занятия алеутов до контактов с европейцами — охота на морских животных (котиков, сивучей, каланов и пр.) и рыболовство. Подсобное значение имело собирательство. Изготовляли орудия охоты и рыболовства, оружие из камня, кости, дерева, обтянутые кожей лодки — многовесельные байдары, одно-, двухуключные байдарки.

К середине 18 в. существовали имущественная и социальная дифференциация, военная организация. Селения алеутов обычно состояли из 2-4 больших полуземлянок, в которых проживало от 10 до 40 семей.

Традиционная одежда алеутов (мужская и женская) — парка — длинная глухая одежда из меха котика, калана, птичьих шкурок. Поверх надевалась камлейка — глухая одежда из кишок морских животных с рукавами и капюшоном. Обувь — торбаса (сапоги из кож морских животных).

Охотники носили деревянные шляпы — конические или с открытым верхом, с удлинённым большим козырьком, украшенные резной костью, сивучьими усами, перьями и пр. Основная традиционная пища — мясо морских животных и птицы, рыба (преимущественно в сыром виде), морские беспозвоночные, водоросли, ягоды, коренья. Для традиционных верований алеутов характерны вера в духов, шаманство.

Командорские острова были выделены (1928) в Алеутский национальный район (с 1932 в Камчатской области), в середине 1930-х гг. ликвидированный, ныне восстановленный. Наряду с традиционными развиваются новые отрасли хозяйства: звероводство (норка), животноводство, огородничество.

 

БОЛЬШАЯ — крупнейшая река камчатского западного побережья, известна русским с конца ХVII века, со времени знаменитого похода пятидесятника В.В. Атласова, прошедшего с отрядом в 1697 году по западному берегу полуострова от реки Ичи до реки Нынгучу.

Происхождение русского названия объяснил позднее С.П. Крашенинников: «Большою для того называется, что из всех рек, впадающих в Пенжинское море, по ней одной от устья до самой вершины можно ходить ботами».

Важнейшее значение реки Большой как магистрального пути, связывающего западный берег полуострова с долиной реки Камчатки и восточным побережьем, издревле было известно коренным жителям, русские первопроходцы оценили роль этого пути уже в начале ХVIII столетия. В 1703-1704 годах в районе слияния рек, названных Быстрой и Плотниковой, был построен Большерецкий острог.

Не случайно именно к устью реки Большой в 1716-1717 годах было совершено первое в русской истории плавание через Ламское (Охотское) море из Охотска. Экспедицию на лодье «Восток», проложившую кратчайший путь от азиатского материка к полуострову Камчатка, возглавляли якутянин Козьма Соколов и архангельский помор Никифор Треска.

22 мая 1721 года из устья реки Большой, выполняя поручение Петра Первого, начали плавание к Курильским островам первые геодезисты тихоокеанских земель России И.Б. Евреинов и Ф.Ф. Лужин. К этому времени устье реки было уже достаточно хорошо освоено мореходами.

4 сентября 1727 года в устье реки Большой вошли прибывшие из Охотского порта бот «Фортуна» под командой В.Й. Беринга и лодья «Восток» под началом А.И. Чирикова. Отсюда участники экспедиции, получившей название Первой Камчатской, отправились по реке Большой и ее притокам в глубь полуострова.

1740 год ознаменован еще несколькими событиями в истории реки Большой. В этом году Большерецкий острог по распоряжению сибирских властей «определяется присутственным местом» камчатских командиров, став на многие годы административным центром края. 21 сентября 1740 года в Чекавинскую гавань прибыли из Охотска пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел», галиот «Охотск» и дубель-шлюп «Надежда». С этого времени началась практическая деятельность главного отряда Второй Камчатской экспедиции В.Й. Беринга — А.И. Чирикова.

В 1783 году Большерецкий острог утратил статус административного центра Камчатки. Летом 1911 года из Петропавловска к устью реки Большой была проложена проселочная дорога, вдоль которой началось строительство радиотелеграфной линии.

В 1928 году село Большерецк (бывший Большерецкий острог) в связи с частым затоплением из-за паводков было упразднено. Жители переселились к протоке Кавалерской, где было основано одноименное село, и к устью реки Большой, в село Усть-Большерецк, ставшее административным центром Большерецкого района.

 

ЖЕЛТОЕ МОРЕ, Хуанхай — полузамкнутое море Тихого океана у восточных берегов Азии, к западу от полуострова Корея. Площадь 417 тыс. км2; средняя глубина 40 м; средний объем воды 17 тыс. км3. В Желтое море впадают крупные реки: Хуанхэ, Хайхэ, Ляохэ. Берега на севере и западе преимущественно низкие, на востоке — высокие, скалистые, сильно изрезанные.

Крупные заливы: Ляодунский, Бохайвань и Западно-Корейский. Грунт — ил и песок. Климат умеренный, муссонный. Зимой преобладают холодные и сухие ветры с северо-запада, летом — теплые и влажные с юго-востока. С июня по октябрь часты тропические ураганы (тайфуны). Средняя температура воздуха в январе от -10°С на севере до 3°С на юге, в июле — 23°С, 26°С. Среднее годовое количество осадков от 600 мм на севере до 1000 мм на юге с максимумом летом.

Поверхностные течения образуют циклональный круговорот, который складывается из теплого течения на востоке, поступающего из Восточно-Китайского моря, и холодного течения на западе, идущего из северо-западной части моря. В ноябре на северо-западе образуется лед, который держится до марта. Приливы преобладают неправильные, полусуточные; величина их у берегов Кореи до 9 м, в других районах — от 3 м до 4 м.

В Желтом море водятся угри, треска, сельдь, морской лещ, устрицы, мидии. Море имеет большое рыбопромысловое и транспортное значение. Главные порты в Китае — Циндао, Вэйхай, Яньтай, Тяньцзинь, Инкоу, Люйшунь (Порт-Артур), Далянь (Дальний), в Корее — Инчхон (Чемульпо).

 

ИЗМАЙЛОВ Герасим Григорьевич (ок. 1745-после 1795) — штурман, исследователь Камчатки и Русской Америки. Родился в Якутске. Образование, предположительно, получил в Иркутской или Охотской навигационной школе.

Во время бунта сосланного польского конфедерата М.А. Беневского на Камчатке (1771) увезен с полуострова силой. Пытался захватить галиот «Св. Петр» и вернуться обратно, но был выдан, наказан плетьми и оставлен на острове Симушир. Год провел робинзоном, питаясь «морскими ракушками, капустой и кореньями». Вывезен с Курил ясачным сборщиком Никоновым. Как соучастник восстания находился под следствием, но был оправдан и возвратился на Камчатку.

В 1775-81, командуя ботом «Св. Павел», участвовал в промысловой экспедиции к Алеутским островам. Постоянно дополнял и уточнял морские карты. В октябре 1778 на Уналашке дважды встречался и беседовал с капитаном Джеймсом Куком, который высоко оценил его штурманские познания. Кук попросил штурмана отправить в британское Адмиралтейство конверт с вложенной в него картой северо-американских берегов. Он подарил Измайлову меркаторскую карту «посещенных и описанных им мест», квадрант для измерения высоты солнца и свою шпагу. Измайлов снабдил капитана рекомендательным письмом к камчатскому начальству.

В 1783-86, командуя галиотом «Три святителя», перешел с Г.И. Шелиховым из Охотска на остров Кадьяк и обратно. По окончании плавания составил карту Алеутских островов и американского побережья.

В 1789 Измайлов на галиоте «Св. Симеон» исследовал и описал юго-восточный берег полуострова Кенай. В 1792, командуя этим судном, помог главному правителю Русской Америки А.А. Баранову отбить нападение тлинкитов в Чугатском заливе. В 1792-93 плавал в северной части Берингова моря. С августа 1793 на галиоте «Св. Симеон» отправился с Кадьяка в Охотск, но из-за срочного ремонта обветшалого судна вынужден был перезимовать на острове Уналашка.

Снял с острова Св. Павла команду потерпевшего в 1791 аварию судна «Иоанн Предтеча» и прибыл в порт только 20.6.94. В том же году на судне «Три иерарха» доставил из Охотска на Кадьяк духовную миссию, возглавляемую архимандритом Иоасафом.

Умер в Охотске. Именем Измайлова назван остров в бухте Халибут-Ков (залив Кука) и островок в проливе Латуш (залив Принс-Уильям).

 

НИВХИ («человек»), гиляки (устаревшее) — народ в России. Живут в Хабаровском крае на нижнем Амуре и на острове Сахалин (главным образом в северной части). Говорят на изолированном нивхском языке. Распространен также русский язык. Предполагают, что нивхи — прямые потомки древнейшего населения Сахалина и низовьев Амура, расселенного в прошлом значительно шире, чем в настоящее время.

Основные традиционные занятия — рыболовство (кета, горбуша) и морской промысел (тюлень, белуха). Рыбачили неводами, сетями, крючками, ставили заездки. Морского зверя били острогой, дубинками. Из рыбы делали юколу, из внутренностей вытапливали жир, из кожи шили обувь и одежду. Меньшее значение имела охота (медведь, олень, пушной зверь). Зверя добывали при помощи петель, самострелов, копий, а с конца XIX века — ружей. Подсобное занятие — собирательство (ягоды, корни сараны, черемша, крапива; на морском побережье — моллюски, морские водоросли, раковины). Развито собаководство. Собачье мясо шло в пищу, шкуры — для одежды, собак использовали как транспортное средство, для обмена, на охоте, приносили в жертву.

Распространены домашние ремесла — изготовление лыж, лодок, нарт, утвари из дерева, посуды (корытца, туеса), подстилок из бересты, обработка кости, кожи, плетение циновок, корзин, кузнечное дело. Передвигались на лодках (дощатых или долбленках из тополя), лыжах (голицах или подбитых мехом), нартах с собачьей упряжкой.

В бывшем СССР произошли изменения в жизни нивхов. Значительная их часть трудится в рыболовецких артелях, на промышленных предприятиях, в сфере обслуживания. По данным переписи 1989, 50,7% нивхов составляет городское население. В XIX веке сохраняли пережитки первобытно-общинного строя, родовое деление. Вели оседлый образ жизни. Селения располагались обычно по берегам рек и морскому побережью. Зимой жили в полуземлянке четырехугольного плана. Летнее жилище — постройка на сваях или вывороченных пнях с двускатной крышей.

Традиционная одежда (мужская и женская) состояла из штанов и халата, сшитых из рыбьей кожи или бумажной материи. Зимой носили шубу из собачьего меха, мужчины поверх шубы надевали юбочку из нерпичьей шкуры. Головной убор — наушники, меховая шапка, летом коническая берестяная или матерчатая шляпа. Обувь из тюленьей и рыбьей кожи. Традиционная пища — сырая и вареная рыба, мясо морских зверей и лесных животных, ягоды, моллюски, водоросли и съедобные травы.

Официально считались православными, но сохраняли традиционные верования (культ природы, медведя, шаманство). Вплоть до 1950-х гг. у нивхов Сахалина сохранялся классический медвежий праздник с убоем выращенного в клетке медведя. По анимистическим представлениям, нивхов окружает живая природа с разумными обитателями. Сложилась норма бережно относиться к окружающей природе и разумно пользоваться ее богатством. Традиционные природоохранные нормы были рациональными. Особенно ценными являются накопленные веками трудовые навыки, народное прикладное искусство, фольклор, музыкальное и песенное творчество, знания о лекарственных травах и собирательство.

В настоящее время начался процесс возвращения нивхов на прежние места расселения и возрождение старых селений. Выросла собственная интеллигенция. В основном это работники учреждений культуры и народного образования. Нивхская письменность создана в 1932. Издаются буквари на амурском и восточно-сахалинском диалектах, книги для чтения, словари, газета «Нивх диф» («Нивхское слово»).

 

ПИЙП Борис Иванович (1906-1966) — выдающийся советский вулканолог, его имя широко известно в научных кругах в России и за рубежом. Вся его научная и общественная жизнь прошла на Камчатке.

Родился Б.И. Пийп в 1906 году в Петербурге в семье рабочего. После учебы в школе и техникуме он поступил в Ленинградский горный институт.

В 1931 году молодого ученого Институт геологии коры пригласил в зкспедицию на Камчатку. С этого момента творческая и личная жизнь Бориса Ивановича связана с ней. В 30-е годы он собрал научный материал по всем термальным источникам полуострова и написал книгу «Термальные ключи Камчатки».

В 1940 году Б.И. Пийп был назначен начальником Ключевской вулканологической станции. В это время он уже сложился как ученый, один из ведущих советских вулканологов, стал кандидатом наук. На протяжении десяти лет он возглавлял коллектив станции.

Борис Иванович изучил большую группу вулканов: Жупановский, Шивелуч, Ключевской, Авачу. Результаты работы он изложил в монографии, послужившей ему основой для докторской диссертации, которую он защитил в 1950 году.

Б.И. Пийп — организатор и создатель Института вулканологии, который основан в 1962 году. Президиум Академии наук СССР назначил Б.И. Пийпа его директором. Борис Иванович, несмотря на мировую известность, выступал организатором науки на Камчатке, многие годы являлся председателем областной организации общества «Знание», членом обкома КПСС, депутатом областного Совета. Умер Б.И. Пийп в 1966 году.