О чем же поведал народный избранник? О том, что путина-2002 была организована и проведена из рук вон плохо. О том, что в ходе путины не были выполнены принципиальные позиции решений Камчатского рыбохозяйственного Совета о приоритете камчатских добытчиков и переработчиков на промысле красной рыбы. О том, что штаба путины по сути не было. О том, что творящаяся в администрации области паника по поводу экологической и экономической катастрофы и введения в связи с этим на полуострове чрезвычайной ситуации, была, как заметил позже один из депутатов, «политическим шоу».

Депутат аргументировал свои впечатления. Вот только несколько цифр, которые заставляют задуматься об итогах. Из 11 контрольных и научных неводов, которые начали промысел за две недели (15–27 июля) до путины, только один невод принадлежал камчатским рыбакам (колхозу имени В.И. Ленина). Только 30 с небольшим процентов лосося было принято в море камчатскими переработчиками (из 117 приемных судов лишь 42 были камчатскими). Что касается нерки, то здесь процент приема на камчатские суда еще ниже — 22%. Основная доля этого самого дорогого из тихоокеанских лососей досталась, конечно же, как и прогнозировал рыбак-депутат А.Г. Шашкун (читай «ТВ»), плавбазам Преображенской базы тралового флота. Крупнейшая камчатская рыбопромышленная компания «Океанрыбфлот» приняла всего... четыре с половиной тонны нерки. Большинство камчадалов не оправдали своих финансовых затрат на путине-2002, хотя нерки выловлено в 4,5 раза больше, чем был ОДУ (18 тысяч тонн против 4 тысяч), а среднесуточная приемка горбуши составляла примерно 2200 тонн в течение 15 промысловых дней. Камчадалам не хватало рыбы. Они были на промысле в роли чужаков, с которыми откровенно не считались. Даже рыбный вице-губернатор Камчатки А.Чистяков вынужден был признать, что поведение председателя рыболовецкого колхоза «Красный труженик» А. Пузырева в эту путину было откровенно антикамчатским (хотя он входил в число членов камчатской делегации на ДВНПС, представляя, таким образом, камчатскую рыбопромышленную элиту).

На вопрос своих коллег, а что же это за экологическая и экономическая катастрофа грозила нам на Западной Камчатке, депутат только развел руками: «Может быть, на реке Озерной, где нерка валом валила, и губернатор разрешил безлимитный лов, чтобы не было переполнения?». Но его поправил директор КамчатНИРО Н.П. Антонов. Он сказал примерно следующее: Курильское озеро может вместить до 5 миллионов производителей без особых последствий для нерестилища, хотя для оптимального заполнения нужно 2,5–3 миллиона. И вопрос стоял не об экологической катастрофе. Вопрос стоял об экономике: все, что свыше 3 миллионов — не в прок. Губернатор правильно поступил, что принял решение изымать «лишнюю» рыбу. Но КАТАСТРОФЫ БЫ НЕ БЫЛО!

«Очень поверхностно и очень предвзято», — такую оценку впечатлениям депутата А. Шашкуна дал рыбный вице-губернатор Камчатки.

Да, всю нерку на море взяли плавбазы ПБТФ. Но они были арендованы Озерновским РКЗ-55. А это значит, что деньги и налоги пойдут Камчатке.

Да, контрольные и научные невода были у приморцев. Но из-за непогоды они практически все эти две недели не работали.

Да, не было штаба. Работа департамента по рыболовству была парализована решением вопросов по недопущению остановки путины в связи с выбором на промысле горбуши квот по нерке и кете, преодолению надвигающейся на область экономической и экологической катастрофы в связи с большими подходами нерки и горбуши и малыми ОДУ.

Руководитель штаба путины, он же начальник Севвострыбвода, неожиданно для администрации ушел в отпуск, а на нее в это время навалились всевозможные проверки различных контролирующих органов в связи с введением ЧС.

И всю путину шла борьба с Севвострыбводом, не находили общего языка — те стояли на букве закона, не разрешали промысел, хотя администрация области готова была разделить с Севвострыбводом его участь за нарушение законодательства, как это сделал губернатор, приняв на себя всю полноту ответственности за продолжение путины без приказа из Москвы.

Можно было поймать горбуши на 10, 20 и даже 30 тысяч тонн больше…

Очень резкую негативную отповедь дал нынешнему руководителю рыбного департамента администрации его предшественник Е. Н. Кабанов, член Комитета по рыбной промышленности областного Совета: «Героизм, о котором нам Александр Борисович рассказывает, это обычная, повседневная работа. Вопрос в другом — готова ли была администрация к путине и трудностям, или нагородила их сама, чтобы потом героически эти трудности преодолевать? Не готова — отсюда и героизм. Чистяков — член Коллегии Госкомрыболовства и мог бы позаботиться заранее о том, чтобы область не потеряла права оперативного регулирования промысла, которые имела прежде. Ушли права, а когда хватились их, было уже поздно. И начался героизм.

И с рыбводом не нужно было воевать — это федеральный орган. Вы не имеете права ему приказывать. У них свое начальство.»

«Смешно слушать», — парировал нынешний начальник департамента по рыболовству Камчатки. «Вы должны не смеяться, а плакать», — отвечал ему прежний.

Заместитель начальника ФГУ «Севвострыбвод», С.П. Денисенков свое выступление начал с заявления: «Нам слова не давали сказать всю путину! Рыба в большом объеме не пришла ни на Сахалин, ни в Магаданскую область. Экологической катастрофы не было. С рыбводом не нужно было воевать — мы не занимаемся хозяйственной деятельностью, мы охраняем рыбу. Постановление губернатора по реке Озерной, может быть, и хорошее, а что творилось на реке Камчатка? Нам там и слова не давали сказать. Да и по Озерной попросили увеличения ОДУ только на 1,5 тысячи тонн, когда было ясно, что этого мало (перебрали лимит в 4,5 раза, поймали на 14 тысяч тонн больше, чем предполагалось первоначально). И что сказал Е. Наздратенко на ДВНПС? Федеральный орган на местах для того, чтобы соблюдать, а не нарушать закон.

Путина не может быть сорванной, что было определено по западу — все выловлено, а то, что сверх — это не рыбводом решается.

И по заполнению нерестилищ — это не с вертолета определяется: есть рыба или нет…»

Мнение директора КамчатНИРО Н.П. Антонова в отношении экологической катастрофы мы уже приводили. Что касается заполнения нерестилищ на западной Камчатке по горбуше и нерке, то оно оценивается как очень хорошее. На качестве прогнозов сказалась, по мнению ученых, общая аномальная ситуация нынешнего года. Пришла очень крупная горбуша. Возрастная структура стада нерки бассейна реки Камчатки совершенно иная, нежели в прежние годы (четырехлетки на этот раз составляли в нем не 70–80 процентов, как обычно, а 50). Вероятно, будут обнаружены аномалии и в озерновском стаде нерки, объясняющие такие небывалые подходы.

То есть, делаем выводы: вопросов после заседания Комитета по рыбному хозяйству Совета народных депутатов Камчатской области по путине 2002 года только добавилось. Вице-губернатор А. Чистяков обещает к концу сентября дать на них ИСЧЕРПЫВАЮЩИЕ ответы.

Сомневаемся. Как образно высказался директор Камчатского института экологии и природопользования РАН Р.С. Моисеев: рыбное хозяйство в течение 10 лет развивается совершенно ненормально — у него столько нянек, что дитя давно уже без глаза (или без глаз?).

А что может видеть незрячий?

 

 

 

Машковцев имел все юридические основания заявить, что «сядут все». У губернатора нет права разрешать продолжение рыбалки — утвержденные правительством объемы улова уже превышены, но путина не ждет. Лосось прет на нерест в камчатские реки, и не ловить его просто глупо. К тому же не дашь выловить официально, все равно будут ловить — но уже браконьерски. Перед Москвой, правда, необходимость продолжения путины объясняют заботой об экологии. Мол, есть опасность для нерестилищ — забьются, засорятся (на самом деле, конечно, они не забьются — все равно народ правдами и неправдами их «почистит»). Ну да это и неважно — главное, чтобы дали разрешение. И его потом дадут — задним числом…

 

На стене в кабинете камчатского губернатора — «Ходоки у Ленина». За столом — руководители крупнейших рыболовецких предприятий. Я только что прилетел из Москвы и с удивлением слушаю, как ссорятся добытчики и переработчики. «У нас полные невода, но никто не берет… Сдавать некому, будем звать приморцев и сахалинцев… — Нам не сдают рыбу, все уходит на приморские суда». Тут же губернатор зачитывает обращение рыбаков: «Ваше распоряжение не выполняется.., рыбу не сдают камчатским переработчикам…, большая часть камчатского флота простаивает…». В самом деле — по разным цифрам получается, что от двух третей до трех четвертей рыбы уходит на некамчатский флот. И это при том, что губернатор еще одним своим распоряжением рекомендовал — обязал местных рыбаков сдавать улов в первую очередь на камчатские суда и перерабатывающие предприятия. Но распоряжение тоже незаконное, да и недейственное — ну как ты заставишь, ведь ищут-то все равно, где выгодней, а те же приморцы или сахалинцы зачастую предлагают наличные.

Уходит, значит, рыба на чужие суда. Это плохо? Рыбаки говорят, что плохо, губернатор и его зам по рыбе — что естественно: «У нас нет своих сил для этой путины, мы все равно столько не переработаем». И те, и другие по-своему правы. Но бардака от этого меньше не становится. Раньше я не понимал поговорку — ловить рыбу в мутной воде. Теперь понимаю.

 

Камчатка живет рыбой. Эта банальная мысль особенно верна в период путины, в который я и попал на полуостров, живущий по остров-ным законам. Если бы не рыба, вся Камчатка после 90-х представляла бы собой то же самое, что и жилой район моряков-подводников в городке Вилючинск — пустые пятиэтажки с выбитыми стеклами. А так ничего, живет, хотя и пустеет потихоньку — население уменьшилось за последние 10 лет с почти полумиллиона до 370 тысяч.

 

Во-первых, большая часть рыбы продается еще до всякого улова — в воде. Что-то продает государство на рыбных аукционах, что-то сама область. Область, впрочем, торговать непойманной рыбой права не имеет, но находит выход — предприятия «добровольно» перечисляют деньги на закупку топлива (критерий в этом году такой — по 0,1 доллара за килограмм выловленной горбуши), а им за это дают квоты.

На государственных аукционах торгуют квотами очень интересно. Взять хотя бы аукционы, где продают право на вылов самого вкусного и самого выгодного — тех же крабов, например. Аукционы проходят 2 года, в этом году правительство собрало на них в бюджет почти 10 миллиардов рублей. Немало, особенно если учесть, что в 1990-е годы федеральный бюджет от рыбы вообще ничего не получал. Камчатские предприятия дали из этой суммы около 2,4 млрд. Почти столько же, сколько же, сколько должен в этом году получить облбюджет в виде доходов.

 

Хотя и жалуются на Камчатке, что «Москва всю рыбу забрала себе», но есть на полуострове и свои распределители — и главный среди них заместитель губернатора по рыбе Александр Чистяков. Как только его не костерят «рыбные генералы»: «4-го механика поставили на рыбу, он же ничего в ней не понимает!», — это самые невинные из обвинений.

На самом деле Чистяков все прекрасно понимает в разделке рыбы. Он единственный из дальневосточных вице-губернаторов входит в коллегию Госкомрыболовства (на стене в кабинете — фотография Путина и Наздратенко). Рыбный министр Наздратенко любит объяснятся в любви к камчатским рыбакам. Рыбаки не верят. «Идет приморская экспансия на Камчатку», — говорит гендиректор крупнейшего камчатского рыболовецкого предприятия «АКРОС» Валерий Воробъев. История с проникновением приморского рыбного капитала (и в первую очередь — гендиректора Преображенской базы тралового и рефрижераторного флота Олега Кожемяки) подробно описана в серии статей Бориса Резника «Мафия и море». У губернатора Машковцева свое мнение: «Один бандит у другого купил, ну и что? Но он же деньги в экономику области вложил, налоги платит, люди зар-плату получают».

Камчатские рыбаки видят в этом иное. «Машковцевым крутят как хотят. Наздратенко через Чистякова распределяет квоты среди «своих» людей». Впрочем, не только через Чистякова. Так, в нескольких мартовских телеграммах Наздратенко сам распределяет квоты между предприятиями, прямо указывая, кому и сколько выделить… Но и Чистяков о себе не забывает.

Вот один только документ (вполне официальный) — протокол № 53 заседания рабочей группы рыбхозсовета (который и распределяет объемы вылова) от 2 августа. Председательствует Чистяков. Получено разрешение увеличить допустимый улов кеты в Усть-Камчатском и Елизовском районах на 1200 тонн, и нужно как-то его распределить. Что и делается — 300 тонн в резерв районов, 200 тонн — на речную рыбалку, а 700 — двум ставным неводам, № 254 и № 260. При этом указание: «Ставные невода всех пользователей в Камчатском заливе, за исключением № 254 и № 60 снять». Больше в протоколе ничего про эти счастливые невода не написано, но знающие люди рассказывают, что первый невод принадлежит «Устькамчатскрыбе», фирме, близкой к главе Усть-Камчатского района Невзорову, а второй — ООО «Энергия». Чьим гендиректором и одним из учредителей был до недавнего времени Александр Чистяков. Расстался с фирмой он лишь после представления прокурора — все-таки госслужащий.

 

При прошлом губернаторе рыбу распределяли тоже не ангелы. И квоты получали не за красивые глаза. На волне недовольства администрацией и пришел к власти Михаил Машковцев в январе 2001 года. Теперь его администрация поднимает квоты одним … и сокращает другим. В первую очередь под сокращение попадает «АКРОС» — крупнейшее рыболовецкое предприятие, поднявшееся в 90-е года на бербоут-чартерных судах — современных кораблях (способных вести глубокую переработку, т.е. производить дорогостоящий конечный продукт). Суда эти были построенны для СССР в Европе, а долги за них висят теперь на России. Часть долга «АКРОС» выплатил, но самому осилить платежи на много сотен миллионов ему не под силу.

Война между Машковцевым и гендиректором «АКРОСА» Воробьевым идет все полтора года, с тех пор как пришел к власти новый губернатор. Главный аргумент администрации — «АКРОС» платит мало налогов. В «АКРОСЕ» приводят свои цифры: «Мы же не только прямые налоги платим, на одно строительство газопровода отдали десять миллионов долларов». Внутрикамчатский газопровод — самая насущная областная стройка, с ее помощью можно решить проблему зависимости полуострова от материка. И на строительство газопровода старая администрация области брала деньги точно так же, как новая берет на закупку топлива — в обмен на рыбные квоты. В борьбе за «АКРОС» просматривается и «рука Москвы» — очень выгодно обанкротить «АКРОС» и передать его бербоут-чартерные суда кому-нибудь другому. Например, тому же Олегу Кожемяке, протеже Наздратенко.