24 августа на Авачинский вулкан поднялась группа из 26 сотрудников Камчатского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (КамчатНИРО). Восхождение было приурочено к юбилею института — в этом году КамчатНИРО празднует свое 70-летие. Коллектив, несмотря на большую разнородность в возрасте и физической подготовке, проявил внутреннюю сплоченность, да такую, какой могут позавидовать еще и члены профессиональных турклубов. До самого конуса вулкана с дистанции не сошел ни один участник восхождения. Самому молодому — Саше Шурыгину — 10 лет, из которых он успел уже совершить третье восхождение на Авачу. А ветерану, Челнокову Фреду Георгиевичу — 67 лет! В своем коллективе он по праву пользуется авторитетом как профессиональный натуралист-путешественник и альпинист. За его плечами уже более полусотни восхождений на Авачу, куда он поднялся еще в 1958 году. В этот раз на конусе побывали также один из заведующих лабораториями института — Тепнин Олег Борисович (лаборатория океанографии) и председатель юбилейной комиссии, главный научный сотрудник, доктор биологических наук Карпенко Владимир Илларионович.

Но не только сотрудники устроили сами себе праздник. Ибо, как спел когда-то всем известный наш бард-соотечественник Юрий Визбор: «…поскольку человеку, как и птице, дана такая радость — высота!». Казалось, сама погода позаботилась о том, чтобы каждый участник почувствовал себя «птицей», и преподнесла приятный подарок. Вместо обещанных дождей и тропического тайфуна, который, как потом выяснилось, застрял где-то на Южных Курилах, не дойдя до Камчатки чуть меньше тысячи километров, было тепло и солнечно. И хотя после полудня на конус вулкана село облако, оно ничуть не омрачило настроение тем, кто был «наверху», так как большинство участников успели подняться, когда еще было ясно. После спуска с покоренной вершины в базовом лагере «Альпика-Тур» участников ждало ласковое солнышко и вкусный обед, которым всех просто покорил повар-непрофессионал Миша Петров. Заезд участников к подножью вулкана и выезд обратно с посещением горячих источников «Озерки» обеспечивали два водителя-профессионала на грузопассажирских «Уралах» — Джевалов Олег (ФГУП «КамчатНИРО») и Буланов Николай (ОАО «Геотерм»). Всем приятно было вернуться домой в меру уставшими физически и без меры отдохнувшими душой.

 

 

Вот уже семь лет подряд я участвую в исследованиях минтая у восточного побережья Камчатки. Наиболее продуктивными из них считаю последние три года, которые провожу на РТМС «Багратион», предоставляемом ЗАО «Интрарос». За этот относительно короткий промежуток времени, благодаря отличному научному оснащению судна, было сделано много. Удалось получить уникальные материалы, опробовать и внедрить новые методики, обследовать малоизученные районы. Мы уже столько раз на «Багратионе» бороздили воды восточной Камчатки со съемками и акустическим поиском, что теперь вплоть до времени суток знаем, где, во сколько и какого минтая можно поймать в том или ином районе. В этой связи мне вспоминается первый «Багратионовский» рейс весной 2000 года, когда я сообщил экипажу, что нам вместо Охотского моря предстоит работать у восточной Камчатки, и один из молодых штурманов, выражая общее мнение, спросил: «А что там исследовать? Минтай же только в Охотском море есть, да у американцев». И ведь действительно, рыбаки уже стали забывать, как в конце 80-х и начале 90-х гг. поднимали полные тралы минтая у бухт Вестник и Асача или в заливах Озерном, Карагинском и на хребте Ширшова. А как бы кстати сейчас пришлись такие уловы, когда в Охотском море острый дефицит квот. Так где же минтай восточного побережья Камчатки? Что с ним случилось? В каком он состоянии сейчас, и будет ли его когда-нибудь опять много?

 

Изучением минтая восточно-камчатского побережья в КамчатНИРО занимаются с 50-х гг. Основную лепту в исследовании его популяционного состава, биологии, состояния запасов внесли камчатские ученые И.А. Полутов, О.Г. Золотов, Н.П. Антонов. Благодаря их работам, к настоящему моменту известно, что вдоль восточного побережья Камчатки существуют две популяции минтая — восточнокамчатская и западноберинговоморская. Есть еще одна — командорская, массовый нерест которой был зафиксирован в 2001 г. во время рейса РТМС «Ба-гратион». Но эта группировка практически не изучена, и, пожалуй, такой и останется по причине существования вокруг островов заповедника. Поэтому в данном очерке, думаю, это будет первая часть; познакомлю читателей с восточнокамчатс-ким минтаем.

Его ареал растянут от Камчатского залива до северных Курильских островов. Основные промысловые скопления встречаются в Кроноцком, Авачинском заливах и у юго-восточной оконечности Камчатки, т.е. в том самом «нашем огороде» — Петропавловск-Командорской подзоне. Вообще, эта популяция весьма своеобразна и в некоторых аспектах биологии значительно отличается от своих соседей в Охотском и Беринговом морях. Восточнокамчатский минтай освоил уникальный район северной Пацифики — собственно тихоокеанские прикамчатские воды. Здесь очень узкая шельфовая зона, за исключением юго-восточной оконечности полуострова. Глубины более километра располагаются в непосредственной близости от берега, и поэтому струя холодного Камчатского течения, взаимодействуя с изгибами береговой черты, образует многочисленные завихрения и круговороты. Как правило, обитание в таких районах для минтая не характерно. Он предпочитает участки моря с широким шельфом, как, например, на Западной Камчатке или в восточной части Берингова моря, где после нереста икра не разносится течениями. Но восточнокамчатский минтай сумел приспособиться к существующим условиям. Если посмотреть на карту морского дна, хотя бы у Петропавловска, то легко можно обнаружить глубоководные впадины (каньоны), которые врезаются в прибрежную зону Авачинского залива в районе Халактырского пляжа или напротив входа в Авачинскую губу. Такие же каньоны есть и в Кроноцком заливе. Именно их использует восточнокамчатский минтай для икрометания в первую очередь. Причем, этот процесс у него настолько оригинален, что нельзя не остановиться на нем подробнее.

Половозрелые рыбы начинают собираться в этих впадинах с начала марта. Первыми подходят самцы и концентрируются внутри каньонов вдоль «стенок» на глубине 400–500 м. Самки появляются недели за две до начала массового нереста, примерно, в конце марта — начале апреля. Они также держатся в горизонте 400–500 м, но несколько в стороне от самцов, на выходе из каньонов. Постепенно самки смещаются внутрь впадин, и начинается икрометание, пик которого традиционно наблюдается во второй половине апреля. В это время скопления рыб в каньонах настолько плотные, что уловы в пересчете на час траления достигают 300–500 т. Зрелище, конечно, впечатляющее. На эхолоте стена минтая высотой 100–200 м, а в бинокль видно, как в Петропавловске машины ездят. Рыбаки за уловом за тысячи миль ходят, а здесь рыба почти в «черте города». Меня в такие моменты тешит мысль, что если уж природа не балует нас погодой, то обилием морской живности с лихвой компенсирует это неудобство. Но вернемся к самому ответственному периоду в жизни восточнокамчатского минтая.

Самки, отметав икру, быстро покидают каньоны, а самцы остаются в них еще какое-то время, и, кстати, частенько их можно уличить в поедании икры. В отличие, например, от Охотского моря, где нерест протекает на изобатах 80–100 м, в каньонах восточной Камчатки икра выметывается гораздо глубже — в горизонте 400–600 м. Нам даже удавалось отловить развивающиеся икринки на глубине 900 м (для минтая — это рекорд). Выметанная на такой глубине икра располагается внутри каньона, почти как в банке. К тому же вода на этой глубине всегда относительно теплая, и температура ее постоянна, что благоприятно для развития икры, а вернее, уже эмбрионов. Постепенно эмбрионы всплывают и, примерно через месяц, перед выклевом личинок достигают поверхности. Вероятно, этот момент самый важный для последующего выживания молоди. Личинкам необходимо оказаться на мелководье, где они оседают на дно, становясь мальками. Если же течение, а точнее его завихрение, понесет их в другую сторону от берега, где глубины 2–3 километра, то на этом поколении можно ставить крест. Однако, восточнокамчатский минтай «перестраховался» от таких случайностей. Он применяет еще одну стратегию икрометания, которую можно назвать классической. На расширенном участке шельфа юго-восточной оконечности полуострова в районе от бухты Асача до бухты Вестник на изобатах 60–100 м ежегодно наблюдается еще один очаг нереста. Здесь, конечно, условия похуже (вода имеет отрицательные значения), но зато эмбрионы гарантированно останутся в шельфовой зоне. Нерестовые концентрации рыб в этом районе не такие плотные, как в каньонах, но в годы высокой численности популяции сюда для воспроизводства приходит значительное количество родителей. На этих скоплениях и, конечно, в каньонах вели крупномасштабный промысел рыбаки в 80-х и начале 90-х гг.

Еще один важный аспект в биологии восточнокамчатского минтая — его миграции. Основные нагульные перемещения проходят вблизи от берега на шельфе и вдоль верхней части материкового склона по изобатам 200–400 м. Далеко в океан особи этой популяции не выходят. Рыбы из Кроноцкого залива после нереста движутся преимущественно в северном направлении в Камчатский залив и даже в южную часть Берингова моря, а из Авачинского залива и от юго-восточного шельфа — в южном направлении к северным Курилам. Северные Курилы — это очень продуктивный район с обилием пищи, необходимой для минтая, поэтому к осени и началу зимы здесь могут образовываться значительные его нагульные скопления. Причем наиболее плотные отмечаются в районе Четвертого Курильского пролива. Сюда же смещается и минтай от юго-западной Камчатки, т.е. восточноохотоморский. У меня, например, не вызывает сомнений мысль, что часть восточнокамчатского минтая переходит в Охотское море и впоследствии уже нерестится там в районе банки Лебедя. К такому выводу приводят результаты исследований темпа роста рыб. Восточнокамчатский минтай растет гораздо быстрее, чем его охотоморский сосед. Например, в возрасте 7 лет средняя длина первого составляет 50 см, а второго — лишь 42 см. В весенних же пробах из района банки Лебедя очень часто встречаются рыбы с высоким темпом роста. Конечно, выяснение масштабов таких миграций требует специальных исследований, но в любом случае можно говорить, что размах перемещений нашего «домашнего» минтая велик.

Впрочем, велик и размах колебаний его численности. О том, насколько эти колебания существенны, говорит тот факт, что в годы высокого уровня запасов официальный вылов восточнокамчатской популяции был в десять раз больше, чем сейчас и достигал 300 тыс. т. Но эти цифры остались в далеком прошлом, в самых благоприятных для минтая 80-х гг., когда его биомасса повсеместно была на подъеме. В следующем десятилетии, особенно в первой половине, условия обитания для этого вида у восточной Камчатки существенно ухудшились. За этот период не появилось ни одного не только урожайного поколения, но даже генерации средней численности. Связано это с климато-океанологическими перестройками морей северной Пацифики, которые, по всей видимости, негативно сказались на выживании молоди в течение первого года жизни. Как результат, биомасса популяции на сегодняшний день минимальна за весь период исследований. Еще в 1992 г. величина родительского стада (т.е. тех рыб, которые участвуют в икрометании) восточнокамчатского минтая оценивалась в 3,7 млн т, а к 2002 г. биомасса производителей сократилась до 0,1 млн т. Адекватной мерой на такую динамику ресурсов явилось последовательное снижение ОДУ с 300 до 40 тыс. т. С этого года уже закрыт промысел в преднерестовый и нерестовый периоды (с 15 февраля до 1 мая) в Петропавловск-Командорской подзоне. По мнению специалистов в настоящий момент логично было бы на некоторое время вообще запретить специализированный лов восточнокамчатского минтая до улучшения ситуации с его запасами.

Каковы же перспективы? К сожалению, пока обнадежить рыбаков нечем. Вот уже на протяжении последних трех лет основу родительского стада составляет несколько выделяющееся по численности поколение 1995 г. рождения, что указывает на незначительное пополнение запаса молодыми рыбами. Некоторые надежды мы связываем с генерацией 1998 г., но кардинально ситуация в любом случае в ближайшие лет 5-6 не изменится. Остается ждать милости от природы — появления урожайных поколений. Безусловно, это рано или поздно произойдет. Однако уже сейчас хотелось бы обратить внимание на некоторые нюансы, касающиеся рационализации и регулирования промысла восточнокамчатского минтая, дабы не повторить ошибок начала 90-х гг., когда, по нашему мнению, имел место существенный перелов популяции.

В те годы промысловые суда, переходя из Охотского моря в Берингово, частенько заглядывали в Петропавловск-Командорскую подзону, делая несколько тралений «на дорожку». Некоторые вообще, давая беринговоморские координаты, преспокойно ловили минтая в тихоокеанских водах. Думаю, при нынешнем спутниковом мониторинге масштабность таких нарушений маловероятна. Однако я сам неоднократно наблюдал, как проходящие суда забегали к далеко выступающим в море мысам Шипунский, Кроноцкий и Африка для пробных тралений, а скопления, надо заметить, у мысов в некоторые сезоны года бывают весьма мощные. Так что эти районы заслуживают определенного внимания со стороны рыбоохранных организаций.

Учитывая особенности нерестового поведения восточнокамчатского минтая, целесообразно выглядит введение постоянного запрета на лов в Авачинском и Кроноцком заливах в марте-мае, так как скопления, образуемые в каньонах, легко уязвимы при промысле. Еще раз хотелось бы напомнить о необходимости учета вылова прямым взвешиванием, а не пересчетом от готовой продукции. Этот вопрос актуален не только для Охотоморского минтая, но и для всех других эксплуатируемых популяций. Кроме того, в тихоокеанских водах Камчатки и северных Курил ведется крупномасштабный промысел терпуга, кальмара и донных видов рыб с применением донных тралов. Как показывают наблюдения, прилов минтая на добыче этих объектов может быть значительным, и здесь точный учет также необходим. Есть над чем поразмыслить и нам, представителям рыбохозяйственной науки. Необходимо в ближайшее время досконально разобраться со статусом и дифференциацией минтая на северных Курилах. В свете современного состояния запасов и новых данных о биологии восточнокамчатс-кого минтая попытаться выработать максимально щадящий режим его эксплуатации.

Надеюсь, что минтай «нашего огорода» еще порадует рыбаков высокими уловами. Признаться чест-но, в последние два года у меня сложилось впечатление, нет, уверенность, что кризис восточнокамчатского минтая миновал, падение его численности остановилось. Впереди — рост.