«Я ПОНИМАЮ, ЧТО КОМУ-ТО ЭТО НУЖНО…»

 

 

С.И. Вахрин, главный редактор «ТВ»: Владимир Михайлович, Вы более 30 лет руководили рыбной отраслью Советского Союза в ранге заместителя министра и министра в период ее высочайшего взлета, когда мы были всеми признанными лидерами в освоении Мирового океана, конкурируя только с японскими рыбаками. Так что же произошло?

 

В.М. Каменцев: В последние годы существования Советского Союза я работал заместителем Председателя Совета Министров СССР, председателем Государственной внешнеэкономической комиссии. Вы представляете себе, как высоко котировалась должность министра рыбного хозяйства СССР, если следующей ступенькой кадрового повышения следовал пост заместителя Председателя Совета Министров СССР?

Работая в этой должности, я никогда не порывал связи с рыбной отраслью, так как ее роль в международном сотрудничестве всегда была велика.

Мы ловили рыбу по всей акватории Мирового океана от Северного полюса до Южного. Когда я уже был не у государственных дел, мне задал несколько вопросов главный редактор журнала «Русский экспортер». Первым был задан такой вопрос: «В ваши годы страна была известна на мировом рынке далеко не только как поставщик сырья. Станки, автомобили, самолеты, тракторы, суда, новейшие технологии — трудно даже перечислить все, что поставлялось за рубеж, и не только в страны СЭВ… Среди покупателей были и США, и Япония, и Германия, и Франция, и Италия. Что произошло? Почему, вытеснив все остальные товары, на первое место упрямо вышли нефть, газ и иная не обработанная продукция? В том числе и рыба…».

— Да, конечно, — отвечал я им, — было время, когда наши самолеты были лучше западных, а количество поставляемых за рубеж советских часов перевалило за миллиард: наши часовые механизмы покупали все страны, по нашим лицензиям строили установки непрерывной разливки стали, разливки алюминия в электромагнитном поле и т.д. Мы сами ушли с рынка, оставив свои не такие уж плохие позиции.

Сейчас из всего огромного списка товаров, поставляемых на экспорт, остались разве что самолеты, да и то эта отрасль едва теплится. И вывод напрашивается сам — мы не тем путем идем, надо расставить все на свои места, чтобы страна поставляла на экспорт продукцию, а не сырье. Далее корреспондент спрашивает: «Но ведь каждое наше правительство, которое в последние годы очень часто менялось, неизменно декларировало приверженцев развития науки и промышленности, говорило, что лишь реальный сектор экономики может вывести страну из кризиса?»

Но все это было только на словах, а на деле никто ничего не делал. И надо понимать: пока мы не поднимем в России производство, ничего у нас не изменится. Только промышленность может дать средства для развития экономики, увеличения рабочих мест, повышения уровня жизни россиян. И я хочу высказать лежащую на поверхности догадку, что кому-то очень не хочется, чтобы Россия возвратилась вновь к числу промышленных и научных держав. Что касается Запада, то здесь все ясно, как и со всеми любимой Америкой — Америке и Европе, безусловно, очень и очень выгодно держать нас в роли безропотного поставщика сырья. Но я говорю и думаю о России — кому здесь это нужно? То есть у нас, в собственной нашей стране существует своя пятая колонна. Иначе как можно объяснить забалтывание наиважнейших государственных вопросов, без решения которых не может развиваться страна.

Мы все, например, прекрасно знаем, что двухсотмильная исключительная экономическая зона является достоянием нашего государства, но сегодня почему-то эти ресурсы не попадают под действующий у нас в стране закон об экспорте. Есть в стране федеральный закон «О внешнеэкономической деятельности». В соответствии с этим законом экспортом считается все, что вывозится с таможенной территории России. И действительно, нефть, газ, золото, машины — они проходят таможенную территорию, но она заканчивается за пределами двена-дцатимильных территориальных вод, где мы добываем только 20% рыбы, а 80% — в двухсотмильной зоне. И это ресурсы, которые являются достоянием не Иванова, Петрова, Сидорова, а достоянием государства, но они не попадают под понятие «экспорт». Сейчас все обвиняют рыбаков в том, что они бандиты, жулики. Да, к сожалению, есть и бандиты, и жулики, как, впрочем, и во всей стране. В той же пропорции. Это факт. Но возникает вопрос — почему сложилась вдруг такая ситуация, когда огромный коллектив рыбной отрасли попал в разряд криминала? Когда я был министром рыбного хозяйства СССР, советская рыбная промышленность занимала первое место в мире по технологии, качеству и ассортименту. Мы кормили нашу страну прекрасной рыбой — 20 килограммов на душу населения. Почему этот полумиллионный коллектив вдруг превратился в скопище жуликов? Видимо, надо «зрить в корень» и искать, в чем причина, почему нашему рыбаку стало невозможно приходить в родной порт? Почему условия созданы такие, что люди, которые добывают эту рыбу, вынуждены всеми правдами и неправдами везти ее только за рубеж?..

Но вот что очень важно. Вопросов можно задавать, сколько угодно. Самым главным же вопросом, наверное, будет вот какой: как же так, зная все это и говоря об этом на всех уровнях, в стране ровным счетом ничего не делается, чтобы оздоровить обстановку?

Мы не хотим устранять причину. Все это вызывает недоумение и беспокойство. Сейчас можно встать на трибуну и прочитать мой доклад, сделанный на Первом съезде рыбаков, прочитать от начала и до конца — все вопросы будут столь же актуальны, как и четыре года назад. Хотя нас за эти четыре прошедших года слушали четыре раза в Правительстве, три раза в Государственной Думе, слушали нас в Федеральном собрании, на комиссии Совета безопасности, на Морской коллегии под председательством премьера, на различных совещаниях в регионах… То есть был какой-то поток слушаний. Поднимались вопросы, предлагались решения, но все это уходило как вода в песок. Такое чувство, что кому-то не нужно наводить этот порядок.

Единственное из решений съезда, которое было выполнено, создан единый федеральный орган — Госкомрыболовство. Мы искренне благодарны Президенту и Правительству за это. Но Комитет создан, а Положение о нем не утверждено до сих пор. За четыре года сменилось четыре председателя. Приходит один, не успевает что-то сделать, как приходит следующий. Зачем эта кадровая чехарда? Комитет создан, но он бесправен. Есть только одно право — бегать согласовывать бесчисленные бумажки по бесчисленным министерствам, ведомствам, организациям, где сидят чиновники среднего звена, абсолютно ничего не понимающие в рыбных наших делах. Мое мнение — должен быть, как и прежде, один хозяин в нашем рыбном хозяйстве.

Но для этого нужно решить очень важный — основополагающий вопрос: или мы — нынешние дистрофики — становимся аукционными донорами бюджета, или государство поручает нам со всеми правами и обязанностями выполнение задачи по обеспечению страны морским пищевым белком в соответствии с национальной программой о продовольственной безопасности России. Для решения именно такой задачи мы должны сконцентрировать все свои силы, а новые государственные законы должны нам в этом помочь, помочь в том, чтобы рыбак приходил со своей рыбой домой.

Увы, сегодня получается так, что мы с помощью дешевой российской рыбы развиваем рыбную отрасль других стран, а свою гробим. В отдельных городах Норвегии, например, 60 процентов рабочих мест для рыбопереработчиков создаем для них мы, все забито нашими судами. У них не хватает собственной рабочей силы, и они нанимают россиян. А у нас закрываются рыбацкие поселки.

Что нужно сделать, чтобы рыбак с выловленной нашими судами нашей рыбой шел к нам? Что нужно сделать, чтобы выловленная рыба перерабатывалась на наших предприятиях? Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы ответить на эти вопросы. Ответ очень прост — нужно иметь желание для этого. Но его нет ни в верхах, ни в низах.

Вот что пишет о нас обыкновенная норвежская газета, в которой работают не выдающиеся аналитики-международники, а просто обычные репортеры: «…нищета Российского Севера вызвана одной причиной — близорукой политикой властей, создавшей условия для обогащения Норвегии за счет обнищания России. Правительство России на днях издает распоряжение, что траулер, вылавливающий рыбу в своей зоне, обязан сдавать ее в российский порт. Для Норвегии такое решение означает катастрофу, большая часть предприятий обанкротится, потому что все они выросли как грибы за счет российской рыбы». Вот видите, это понимают все, даже они — но это их публикация, а где же наши, российские?

А ведь вопрос-то наш. И разумный вопрос. Рыбак пришел в свой порт, сдал свою рыбу и получил свою зар-плату, заплатил подоходный налог. Предприятие получает прибыль и платит с нее налоги. Рубль крутится у нас в стране, принося и прибыль, и налоги. Это же всем понятно, это же очевидно. Мы теряем очень много из-за того, что рыбной отрасли не дают развиваться.

И без подъема промышленного производства мы будем жить только на сырьевые деньги. Мы будем просто проедать то, что имеем. Но это ведь когда-нибудь кончится.

А как же жить дальше? Это вопрос сложный, но ответ очень простой: для того, чтобы заставить человека что-то сделать, нужно сделать так, чтобы он захотел это сделать. Чтобы он захотел вложить знания, опыт, время, деньги в развитие промышленного производства. Это школьные истины.

Но только не в России, где все сегодня с точностью до наоборот. Тот, кто занимается производством и создает прибыль, — нищий. Кто торгует (как правило, перекупщик) — побогаче. А российские банки (кредиторы) — у тех вообще деньги из ушей лезут, хотя эти организации, как мы знаем, вообще ничего не производят и вообще ничего не делают, кроме как из воздуха деньги создают, устанавливая такие бешеные проценты, каких нигде в мире больше нет. Нет, я не против банков — без них нельзя. Просто законы, в том числе и о банках, кредитах должны быть такими, чтобы наша промышленность заработала. А она ими сегодня уничтожается. В России! Где на 3 процента населения Земли (а нас всего столько!) приходится половина всех сырьевых ресурсов планеты. И мы самые нищие. Почему? Что, народ наш дурной? Нет, русский народ не дурной. Созданы такие условия, что мы, сидя на богатстве, становимся все беднее и беднее. Например, в Японии ничего нет, и у них есть ВСЕ!.. Почему мы ходим с протянутой рукой и просим помощи у стран, где населения — пол-Москвы.

Когда появились новоиспеченные демократы и толпы их советников из-за рубежа гуляли по Кремлю и советовали нам, как жить, то на деле оказалось, что они советовали, как разваливать нашу страну. И мы потеряли Советский Союз. И сейчас многие из них продолжают советовать…

С.В.: То есть нам нужна национальная доктрина вывода рыбной отрасли из кризиса?

В.К.: Когда я был в руководстве, в 65-м году Правительство поставило задачу добыть 5 млн. тонн. Мы добыли почти 6. Сейчас мы подготовили концепцию к 2010 году — выйти на уровень 5 млн тонн добытой рыбы. Но что-то не больно в верхах ею интересуются.

Обидно смотреть на дело своей жизни. В рыбной отрасли я почти 60 лет, с мальчишества. И вдруг такой обвал.

Раньше правительство нас сначала заслушивало, потом подготавливалось постановление, которое четко выполнялось всеми сторонами. Так, например, сначала была поставлена задача о том, чтобы развивать объемы производства. Когда мы развили уловы, столкнулись с тем, что в целом ряде регионов рыбу не берут или берут плохо. Встал вопрос о качестве. Перед нами была поставлена вторая задача: рыба — продукт скоропортящийся, нужно строить рыбоперерабатывающие заводы. Начали строить. На заводы стали поставлять рыбу, там ее коптили, делали консервы. Появилось качество. И так далее.

Государство ставило перед отраслью задачи, а мы эти задачи выполняли.

Сейчас мир перевернулся — мы разрабатываем государственные задачи для отрасли, от которых Правительство страны отмахивается…

С.В.: Правительство, наверное, просто не знает, не понимает, как навести в отрасли порядок, тем более, что все средства массовой информации в один голос кричат о том, как процветает рыбная мафия России?

В.К.: Этот вопрос — беспредел, который творится в море, — я тоже хотел бы затронуть. Государство потеряло контроль над рыбными сырьевыми ресурсами. Должен быть специально уполномоченный Федеральный орган, отвечающий за рациональное использование рыбных ресурсов, которые являются самовоспроизводящимися и по окупаемости средств несопоставимы ни с каким другим производством. Сырьевая база — наша основа. И в ее охрану и изучение необходимо вкладывать серьезные средства. У нас был крупнейший научно-исследовательский флот, мы участвовали в огромном количестве международных конвенций, работали на всех широтах Мирового океана, принимали участие в его исследовании, и это была наша задача, которую мы контролировали. Схватить и задержать браконьера — это бесспорно надо… Но этого слишком мало. Главное в системе охраны водных биологических ресурсов — регулирование промысла.

Правила рыболовства утверждаются каждый год — это и районы промысла, и промысловые размеры, и т.д. и т.п. Предложения об изменениях правил рыболовства утверждались министром. Он утверждал, но он за это дело и отвечал. А органы главрыбвода контролировали их выполнение. Сегодня кто только не лезет в это дело — и пограничники, и Минприроды, и Минэкономики — люди, которые нередко в этом ничего не понимают. Главное — что эти ведомства абсолютно ни за что не отвечают. Я считаю, что должен быть единый государственный орган, которому должен быть поручен контроль за этими ресурсами и который должен обеспечивать выполнение этих правил. Я не хочу ни на кого бросать тень, но вижу, что мы сейчас не в состоянии управлять флотом, потому что каждый «сам по себе велосипед». Надо объединить рыбаков на базе разумных экономических платформ. Как это сделать? Вот рядом с нами Япония, страна с многовековой рыночной экономикой, ведущая рыболовная держава. Всеми рыбацкими делами там заправляет Всеяпонская ассоциация рыбопромышленников. Она не занимается ни административной, ни коммерческой деятельностью. Она объединяет рыбаков и выступает от их лица на всех уровнях власти.

У нас же в последние годы все дошло до абсурда: в Государственный Комитета по рыболовству стали приходить люди, никакого отношения к рыбной отрасли не имеющие. И стало понятно, что выработка единых правил игры в рыбной отрасли кому-то очень не нравится.

Например, в Японии рыбаки всей ассоциации собираются и разрабатывают все эти предложения, потом эти предложения являются предметом рассмотрения ассоциации. Министр может с ними не согласиться, но зачем тогда такой министр, если он не согласен с мнением всех рыбаков. Я был на съезде норвежских рыбаков, где они обсуждали планы на следующий год. Присутствовали министр рыболовства, министр иностранных дел, министр торговли. Пока ассоциация не подготовила свои предложения, министры ничего не утверждают. Так принято у них. И это очень правильно. В Норвегии огромное количество предприятий, но экспортными операциями с рыбопродукцией занимаются всего четыре организации, через которые все идет.

Так было и у нас. Потом этот порядок поломали. Это не нужно было некоторым рыбным баронам, каждый хочет сам за себя. Но любое разъединение приносит только вред. Поэтому я думаю, что очень правильно, что рыбаки потребовали созвать свой съезд, на котором смогут обсудить все эти вопросы и представить правительству свои конкретные предложения, которые уже изложены в выработанной нами «Концепции развития рыбного хозяйства Российской Федерации».

Отсутствие в стране Закона о рыболовстве, отсутствие эффективной рыбоохраны приводит к тому, что мы теряем свои ресурсы, а без ресурсов нет рыболовства, нет наших окраинных территорий.

Съезд должен принять такие документы, которые поставили бы наше рыболовство на службу народу России, а не иностранцам. И эти документы подготовлены.

Сегодня рыбохозяйственный комплекс еще располагает всеми необходимыми сырьевыми, трудовыми и интеллектуальными ресурсами для исправления положения дел в отрасли.

 

 

Главным контрольным управлением Президента совместно с аппаратом полномочных представителей Президента в федеральных округах в 2002 проведена проверка деятельности Госкомрыболовства, ФПС и органов исполнительной власти приморских субъектов Федерации по обеспечению госинтересов в области использования и охраны морских биоресурсов. Вывод: позитивных изменений в рыбохозяйственном комплексе не происходит. Неудовлетворительно осуществляется распределение и контроль за реализацией квот водных биоресурсов при ежегодном сокращении ОДУ. Не реализованы требования федеральных законов о взимании платы за пользование биоресурсами. Не принято должных мер по упорядочению декларирования продукции рыбного промысла за пределами таможенной территории России…

Не обеспечивается необходимая охрана из-за отсутствия достаточных сил и средств для постоянного нахождения патрульных судов в морских контрольных пунктах. Не прослеживается повышение эффективности использования КРС, построенных за счет кредитов.

Задерживается разработка необходимой нормативной и законодательной базы. ГКР занижаются планы бюджетных поступлений и не обеспечивается должный контроль за рациональным расходованием финансовых средств. Не принимаются меры по погашению польского долга за предоставленные по межправительственному соглашению квоты на вылов в размере 5,2 млн долларов.

Не обеспечивается эффективная государственная поддержка отечественного судостроения. Не на должном уровне ГКР осуществляется проведение ресурсных НИР. Кроме того, признано, что государственные интересы в сфере использования и охраны морских биоресурсов надлежащим образом не сформулированы. Поручение Президента: до 1 марта 2003 Правительству организовать разработку и принятие Концепции развития рыбной отрасли и необходимых нормативных правовых актов для улучшения работы рыбопромышленного комплекса.

 

 

В командировке в Москве, где я встречался не только с В.М. Каменцевым, но и со многими другими бывшими и нынешними руководителями различных подразделений рыбной отрасли страны, меня не отпускало чувство безнадежности. По большому счету никто из этих людей, с которыми я разговаривал о рыбацких проблемах, не верил в то, что возможно что-то исправить, улучшить, изменить.

Речь шла о катастрофе. О реальной, неизбежной, разрушительной катастрофе, которая неминуемо приближается к морским окраинам России. Речь шла о смертельной болезни и разрушении нашего государства: омертвлении его тканей — приграничных регионов и морских акваторий. Речь шла о всесилии рыбной мафии, подчинившей все и вся на разрушенных рыбацких окраинах, где население и пикнуть не смеет, боясь потерять работу. И теряет ее ежедневно и ежечасно. Речь, в конечном итоге, шла о нравственной гибели целой страны, пораженной раковой опухолью коррупции и криминала. И хотя говорят, что рак не поражает сердце, увы, это не так — по самое Садовое кольцо, что называется, в десятку.

И на Камчатке ни один из тех рыбопромышленников и рыбаков, с которыми я общался перед съездом, не высказал никаких реальных перспектив по дальнейшей судьбе отрасли. Полная безнадежность. Отчаяние. И злость.

И те, кто поехал на съезд — поехали ругаться. Вынести эту свою злость, дать ей выход с высокой трибуны. Обвинить. Высказаться. Ударить кулаком по столу.

А в другом ведомстве в это самое время подготовят на подпись премьеру или президенту очередной документ с очередным приговором, который тут же и приведут в исполнение — отдать на аукционы все рыбные квоты и продать их исключительно иностранцам; выселить жителей Крайнего Севера на их историческую родину; провести в жизнь ленинскую идею о передаче дальневосточных окраин в иностранные концессии, а также провести в жизнь идеи других больших людей, которые спят и видят развал и уничтожение нашего отечества…

А кто же защитит страну от развала, если ее раздирают на части сами же россияне (стесняющиеся уже называть себя русскими) — удельные князьки и партийные бонзы, криминальные авторитеты и высокие государственные взяточники, рыбные, нефтяные, алюминиевые и прочие олигархи.

И к кому будет обращен голос рыбацкого съезда, если отраслью и государством руководит доморощенная российская МАФИЯ, задача которой завладеть всеми богатствами страны и сделать собственный народ собственными рабами. Эта мафия слепа, глуха и безумна, потому что все жизнедеятельные органы ее поражены все той же смертельной болезнью, что и вся страна. Она так же обречена на уничтожение — сожрет самое себя, выкачав ресурсы и превратив страну в пустыню. Рыба — это всего лишь одна из составляющих большого и емкого понятия — СЫРЬЕ, которое нужно вовсе даже не России — МИРУ. Тому господствующему МИРУ, который приговорил Россию к самоуничтожению, заразив ее бациллами скверны, ненависти, неуемной жадности и зависти.

И как могут договориться на съезде рыбаки того же Дальнего Востока, если их самих раздирают такие страшные противоречия, что они скоро с дрекольем друг против друга пойдут, что в Приморье, что на Камчатке, или стенка на стенку, регион на регион…

Разделяй и властвуй! А тот, кто властвует, тот и рыбу делит. Хочет — поделится, а не захочет — всю отберет. Будь то маленький паршивенький клерк, или большой-пребольшой начальник, без разницы — противопоставить ни тому, ни другому некого. Рыбаки России в ближайшие годы не объединятся ни в какую реальную силу. Это тоже общее мнение их самих — как тех, что внизу, у неводов и тралов, так и тех, что на самом верху — в шикарных офисах. А не объединившись, не противопоставив себя той разрушительной силе, которая нависла над страной, о чем можно говорить — только плакаться в жилетку. Но уже плакались не раз, да что толку.

Вот и получается, что ничего не получается.

Единственное, может быть, что еще осталось — дойти, наконец, когда-нибудь своим собственным умом до элементарных истин, которые во все времена спасали Россию, — необходимости в сплочении вокруг нетленных национальных идеалов, таких, как государственность, народность, духовность… Но для осознания этих истин нужно, как минимум, еще созреть, дорасти. Но не созрели еще и не доросли. А значит, мы еще не пережили настоящего горя и всей глубины нравственного и духовного падения, когда отступать уже дальше будет некуда…

Но, тем не менее, всеобщая безнадежность — это явный симптом того, что национальная наша болезнь достигла какой-то критической точки, когда можно ожидать самых непредсказуемых последствий…

 

 

 

Составляя предварительный прогноз подхода нерки к устью р. Камчатки в 2003 г., мы учитывали тенденции, наблюдающиеся в дрифтерном промысле в последние годы. Ситуация 2002 г. очень наглядно показала, как дрифтерный промысел может влиять на точность прогноза подхода к устью р. Камчатки. И это очень серьезно. В связи с этим мы заложили в прогноз 2003 г. наиболее неблагоприятный вариант развития событий, по которому вылов научно-промысловым дрифтерным флотом нерки р. Камчатки в этом году может составить порядка 900 тыс. шт. При пропуске на нерест 700 тыс. шт. на вылов в Усть-Камчатске остается 496 тыс. шт. (1,2 тыс. т). То есть, на научно-промысловый лов в море мы вынужденно планируем даже больше, чем на береговой и речной лов в Усть-Камчатске. У читателя, естественно, возникает вопрос: «А не много ли это для науки, т.к. лов имеет статус научно-промыслового?». У нас нет ответа на этот вопрос, т.к. объемы по районам вылова в море дрифтерами определяются не в КамчатНИРО, хотя при этом используются данные о численности нерки в море по прогнозам нашего института.

Можно ли сдвинуть ситуацию для рыбаков Усть-Камчатска в лучшую сторону в 2003 г.? Можно, если добиваться ограничения научно-промыслового дрифтерного вылова в море. Но есть и другой резерв — это снижение пропуска на нерестилища р. Камчатки до 300–400 тыс. шт. при рациональном заполнении оз. Азабачье (50–100 тыс. шт.). И эта вторая рекомендация имеет научные предпосылки.

Многолетние фактические данные однозначно и без исключений свидетельствуют, что даже пропуск производителей нерки на нерестилища р. Камчатки в количестве 200–400 тыс. шт. (при оптимальном заполнении оз. Азабачье) является более предпочтительным, чем пропуск в бассейн реки 600–700 тыс. шт.

К сожалению, наши ежегодные рекомендации последние несколько лет не учитываются в прогнозе, выходящем из института, где без всяких на то оснований декларируется пропуск на нерестилища 700 тыс. шт. Завышенный пропуск обосновывается браконьерским выловом, но в бассейне оз. Азабачье браконьеров нет. Зачем пропускать лишнюю рыбу? Данные табл. красноречиво свидетельствуют о большом вреде превышения численности производителей в озере — более 100 тыс. шт. Фактически в р. Камчатке в 1998–2002 гг. ежегодно пропускали от 236 до 685 (в среднем — 420) тыс. шт. производителей нерки.

В результате уже несколько лет наш институт почти после каждой путины оправдывается: почему на нерестилища бассейна р. Камчатки пропущено 300–400 тыс. шт., а не 700 тыс. шт. А ведь если бы была поддержана точка зрения специалиста по динамике численности нерки р. Камчатки, то КамчатНИРО, наоборот, мог бы говорить об успехах в области естественного воспроизводства нерки р. Камчатки.

Или другой пример, связанный с многовидовым промыслом в бассейне реки в 2002 г., который, вероятно, скоро станет хрестоматийным, как образец недальновидности и непонимания ситуации сути происходящего. Во всем мире в случае многовидового лососевого промысла приоритет в обеспечении оптимальных условий воспроизводства всегда отдается наиболее многочисленному виду.

В бассейне р. Камчатки нерка является наиболее многочисленным, а по оценке международного рынка — наиболее ценным объектом лова по сравнению с чавычей и кетой, с которыми в течение путины она облавливается одновременно. В июне, при добыче нерки, чавыча добывается как прилов, а в июле в прилове идет кета. Многолетняя практика показывает, что при добыче 2,0–6,0 тыс. т нерки только в прилове добывается порядка 0,45–0,50 тыс. т чавычи и 0,80–1,20 тыс. т кеты. Если начать охранять запасы чавычи или кеты, то очень велика опасность превышения рациональной численности нерки в оз. Азабачье — 50–100 тыс. шт. (табл.). В результате принятия курса на сохранение запасов чавычи и кеты, что приведет к превышению рациональной численности производителей нерки в оз. Азабачье, очень легко могут быть подорваны запасы нерки в бассейне реки, что обойдется гораздо дороже. Данная стратегия промысла нерки р. Камчатки была разработана еще в начале 1980-х гг. и многие годы удавалось претворять ее в жизнь. Кроме 2002 г., на который КамчатНИРО выдал официальный прогноз лимита вылова чавычи р. Камчатки — порядка 0,05 тыс. т.

Все наши доводы о дестабилизации промысла нерки при таком низком лимите вылова чавычи не были приняты во внимание до начала путины руководством института. И действительно, первые 0,05 тыс. т чавычи были выловлены за двое суток и промысел встал. Если бы промысловая нагрузка дрифтеров в море была не такой высокой, а на уровне рассчетной, то в бассейне оз. Азабачье наблюдалось значительное переполнение нерестилищ. Нерку р. Камчатки в 2002 г. спасла чистая случайность. А в результате вылов чавычи в реке все равно составил около 0,50 тыс. т.

Считаю, что было бы правильнее КамчатНИРО официально заявить о плохом состоянии запасов чавычи, но, принимая во внимание и признавая приоритет воспроизводства нерки, установить реальный лимит вылова чавычи еще до начала путины и отстаивать эту точку зрения в более высоких инстанциях. Все-таки регуляцию промысла должны осуществлять прежде всего специалисты, опирающиеся в своих действиях на теоретические предпосылки и международную практику.

И, наконец, вопреки мнению КамчатНИРО о недопустимости установки в Камчатском заливе более 8 неводов, для промысла нерки в последние годы устанавливают до 9–11 единиц этих орудий лова.

По нашему мнению, в связи с низким состоянием запасов нерки р. Камчатки, Департаменту по рыболовству при администрации Камчатской области стоило бы рассмотреть вопрос о сокращении числа неводов в 2003 г. до 5 единиц за счет совместного использования двумя фирмами одного невода. И здесь есть над чем подумать всем тем, кто связан с рыбным промыслом. Это было бы дешевле, а простои неводов из-за отсутствия лимитов были бы меньше. Конечно, с увеличением численности нерки р. Камчатки в 2004 г. возможна установка большего числа неводов (но не более 8).

В заключение хочется сказать, что ситуация с неркой р. Камчатки, когда специалисты по биологии и динамике численности этого вида в период путины с каждым годом все более отодвигаются на дальние позиции, а промысел начинают регулировать люди, вероятно, умные и достойные, но достаточно удаленные от объекта регуляции, очень напоминает мне одно из высказываний польского поэта и афориста С.Е. Леца (1909–1966): «Всегда найдутся эскимосы, которые выработают для жителей Бельгийского Конго директивы поведения в самый разгар жары». А ведь похоже? А?