— ЕСЛИ ЧТИТЬ ЗАКОН — Тихоокеанский вестник № 24(75), 28 ноября 2002

…Евгений Иванович очень защищал пограничников — огненных патриотов, а я вам могу показать, если хотите, что творят пограничники, камчатские, кстати, пограничники. В соответствии со статьей 12, пункт 4 Федерального Закона об исключительной экономической зоне Российской Федерации от 17 декабря 1998 года погрузка, выгрузка или перегрузка ресурсов должны осуществляться в присутствии должностного лица, специально уполномоченного органа исполнительной власти пограничной службы. Только в присутствии. Исключений не предусмотрено. Понятно, да? Что делает ваша пограничная служба? Вот перед вами целая пачка обращений рыбопромышленников, где генерал-лейтенант Н. Лисинский, начальник Северо-Восточного пограничного округа, нарушает закон и разрешает рыбакам производить перегруз в отсутствии должностного лица. Только, — требует он, — обязательно сообщите потом время, место и результаты перегруза. Вот, пожалуйста, — пачка разрешений за подписью генерала (копии этих документов находятся в распоряжении редакции — В.С.). И все это не что иное, как уголовное преступление в соответствии со статьями 285 и 286 УК — «злоупотребление должностными полномочиями». И в зависимости от наличия умысла дело пахнет тюрьмой. Вот вам и «огненные», или какие там, патриоты.

Предлагаем читателям мнение другой стороны — Северо-восточного регионального управления Федеральной пограничной службы (СВРУ ФПС)

Перегрузы рыбопродукции с российского судна на российское без сотрудника ФПС на участке регионального управления, действительно, осуществляются. И секретов из этого никто и никогда не делал… Впрочем, о причинах, по которым начальник Северо-Восточного регионального управления вынужден давать разрешения на перегруз, следует поговорить подробнее…

Согласно научно разработанной методике расчета необходимой численности инспекторского состава, эффективный контроль за промыслом на участке СВРУ могут осуществлять не менее 1183 человек, из которых около 600 сотрудников должны постоянно находиться в море. Сегодняшняя штатная численность инспекторского состава Камчатской и Охотской ГМИ — 224 человека. Естественно, что они не способны оказаться сразу в нескольких местах. Напомню, что в зоне ответственности регионального управления одновременно промысел могут вести до 500 судов и более.

С начала года и по 5 ноября 2002 года в адрес начальника СВРУ ФПС РФ от судовладельцев поступил 421 запрос по разным поводам. Чаще всего в обращениях содержались просьбы о перегрузе продукции. Он был разрешен в присутствии государственного инспектора в 121 случае. Перегруз без должностного лица ФПС РФ, но с обязательным прохождением судном точек морского контроля, осуществлялся 142 раза. Информация о транспортных операциях совершенно открытая. Делать из сообщения об их существовании сенсацию может только человек, который очень поверхност-но знает суть проблемы. К сказанному следует добавить, что разрешения на перегруз без должностного лица ФПС давались лишь в тех случаях, когда в районах промысла отсутствовали инспектора ГМИ и только тем фирмам, суда которых ранее не были уличены в незаконном промысле.

Формально генерал-лейтенант Н. Лисинский мог отказать всем. Но едва ли такая позиция способствует интересам дела. В случае тотального отказа суда менее законопо-слушных компаний ушли бы подальше и перегрузили рыбу, краба или креветку под покровом тайны, а также ночи или тумана. Их коллеги, в большей степени уважающие закон, протомившись несколько суток в ожидании инспектора и понеся громадные убытки, по-рыбацки бы откровенно сказали, что они думают о таких порядках в стране вообще и о генерале Лисинском в частности.

И в том, и другом случае российский бюджет не досчитался бы громадных сумм. Сегодня пограничники по фактам всех разрешенных перегрузов автоматически направляют информацию в территориальные органы Министерства по налогам и сборам РФ и Государственного таможенного комитета. В результате средства в казну поступают, хотя утверждать, что в коносаментах декларируется весь улов, никто на себя смелости не возьмет…

В пункте 4 статьи 12 Закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» говорится: «Погрузка, выгрузка или перегрузка живых ресурсов, предусмотренных в лицензии (разрешении) на промысел живых ресурсов, должны осуществляться в присутствии должностного лица специально уполномоченного федерального органа исполнительной власти по пограничной службе». Между словами «должен» и «обязан» смысловая и юридическая разница существует.

От депутатов Государственной думы, к славному корпусу которых принадлежит и Борис Резник, часто можно слышать, что их главная конституционная обязанность заключается в совершенствовании российских законов. Видимо, и мы могли ожидать в многочисленных публикациях журналиста и парламентария о разграблении российских морей конструктивные предложения, касающиеся развития правовой базы борьбы с браконьерством. На сегодняшний день ее несовершенство приносит вред не меньший, чем коррумпированные чиновники всех ведомств, имеющие отношение к природоохранной деятельности.

На участке Северо-Восточного регионального управления добывается от 70 до 80 процентов море-продуктов российского Дальнего Востока. И вполне можно было бы ожидать сегодня, в период острых дискуссий вокруг того, каким быть закону «О рыболовстве», визит к пограничникам северо-востока депутатских комиссий из верхней и нижней палат парламента. Разговор состоится конструктивный и интересный для всех.

Об основных из них, наверное, следует рассказать, чтобы не возникало у читателя иллюзии постижения Борисом Резником глубины проблемы, о которой он столь смело берется судить. Возможно, что его точка зрения отражает чьи-то мысли и настроения, но парламентарию, наверное, следует помнить, что Федеральная пограничная служба, при всех проблемах и недостатках в ее природоохранной деятельности, сегодня выражает и отстаивает интересы государства в зонах промысла. Чтобы уяснить, насколько она это делает эффективно, достаточно будет сравнить результаты борьбы с браконьерством до 1998 года и после, когда именно на ФПС были возложены доминирующие функции в сфере охраны морских биологических ресурсов. Но вернемся к разговору о проблемах.

На последних аукционах цена тонны минтая перевалила за 500 долларов, а рентабельность на добыче бывшего народного кормильца может быть достигнута при верхнем диапазоне цены от 250 до 300 долларов. Понятно, что участники аукционов, если они не самоубийцы, покупая тонну, изначально понимают, что вторую, для покрытия расходов, они должны будут выловить незаконно. Такая же ситуация складывается с крабом и другими валютоемкими объектами промысла.

Система мониторинга судов, с которой мы несколько лет назад связывали столько радужных надежд, сегодня все чаще демонстрирует свою несостоятельность. С начала года на участке Северо-Восточного регионального управления задержано 42 российских судна. Большинство из них, в том числе все так называемые «летучие голландцы», имели неисправные или перепро-граммированные системы мониторинга, за что судовладельца наказывают лишь кратковременной приостановкой промысла, потери от которого быстро восстанавливают браконьерские уловы. Эти негативные тенденции легко переломить, внеся незначительные поправки в законодательную базу. Но, может быть, в них кто-нибудь не заинтересован?

Недавно проводился анализ грузовых таможенных деклараций российских промысловых судов, сдававших морепродукты в портах Японии в июне текущего года. Была выявлена разница между реальной продукцией и данными судовых суточных донесений в 1600 тонн, из которых тысячу тонн составлял краб и 250 тонн — морской еж. Но самое интересное в контексте рассматриваемой нами проблемы заключается в том, что часть судов, сдававших морепродукцию в Японии, по данным мониторинга и судовым суточным донесениям, в это время промыслом не занимались, а якобы находились в ремонте, преимущественно в иностранных портах. И эти суда, при всей очевидности допущенных ими нарушений, избежали серьезных наказаний. Таков закон. Благодаря сознательному или невольному попустительству, очевидные браконьеры от ответственности уходят. И так называемые «летучие голландцы» имеют возможность совершать пиратские набеги в российские промысловые угодья.

Бассейновые управления Госкомрыболовства в нарушение постановления Правительства РФ «О создании отраслевой системы мониторинга» практикуют выдачу разрешений на ведение промысловой деятельности судам длиной менее 24 метров, не имеющих технических средств контроля. Происходит это потому, что владельцы шхун якобы не имеют средств на приобретение систем спутникового позиционирования. Между тем такие суда могут вести браконьерский промысел в прибрежных зонах и сдавать незаконную продукцию транспортному флоту, плавбазам или выгружать ее на берег, минуя порты.

Не способствует борьбе с браконьерством и то, что до сих пор в системе Госкомрыболовства РФ отсутствует единая база данных разрешений на промысел российскими судами, что препятствует надлежащему контролю за их промыслом и реализацией полученных квот.

Хочется остановиться и еще на одной проблеме, решение которой зависело именно от нижней палаты парламента. Принимая новый Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, депутаты чрезмерно либерализировали наказания, которым может подвергнуться браконьер. Ответственность за незаконный промысел резко понижена по всем видам нарушений. Либеральные изменения в Кодексе не заставят определенную категорию судовладельцев стать более законопослушными.

Есть хорошая русская пословица о том, что у семи нянек дитя всег-да без глазу. Нечто подобное мы можем сегодня наблюдать в сфере охраны морских биологических ресурсов. В настоящее время контроль за их промыслом ведут шесть структур, а охрану водных биоресурсов в целом и контроль над внешнеторговыми операциями с ними — уже двенадцать! Существующий сегодня уровень взаимодействия часто не обеспечивает согласованных действий и объединения усилий в интересах государства. Наверное, для решения этой проблемы нам следует обратиться к мировому опыту, где в любом деле определен координирующий орган. В большинстве стран, где ведется активный промысел морепродуктов, такую функцию, если говорить об охране биоресурсов, выполняет береговая охрана, в том числе в США, чьи условия весьма сходны с нашими по многим параметрам. В нынешней экономической ситуации разве не правильнее было бы направить средства и усилия на развитие одной структуры, а не распылять их между всеми и тем более создавать дополнительные, как предлагают некоторые «специалисты».

Говорить о правовых проблемах борьбы с браконьерством можно еще очень долго, но так и не исчерпать этой темы. Главное, я полагаю, читатель понял, что на ниве законотворчества есть море работы. Если ею заняться, то не останется времени на поиски отсутствующей серой кошки в темной комнате, и перестанут грезиться мифические 200 тысяч долларов, которые имеют инспектора.

За десять месяцев осмотрено более 2700 российских и иностранных судов. Каждое восьмое из них привлечено к ответственности. 44 судна были задержаны. Сумма штрафных санкций, наложенных на нарушителей, по неполным данным, превысила 113 миллионов рублей и 180 тысяч долларов США. В эту сумму не вошли еще невзысканные платежи. Общая задолженность за 1999–2002 годы составляет около 90 миллионов рублей. Существующая нормативно-правовая база не позволяет браконьерам уклоняться от своевременной уплаты штрафных санкций и при этом в обход установленных правил продолжать получать разрешение на промысел.

РЫБА НЕ ВСЕГДА УПЛЫВАЕТ НАЛЕВО…

Предлагаем читателям мнение другой стороны — Северо-восточного регионального управления Федеральной пограничной службы (СВРУ ФПС)