К концу 1936 г. АКОфлот насчитывал десять судов: семь транспортных пароходов: "Эскимос", "Якут", "Ительмен", "Орочон", "Колыма", "Чавыча", "Сима" и три паровых траулера: "Дальневосточник", "Восток" и "Буревестник" общей грузоподъемностью 25 412 т. Ниже охарактеризованы условия, в которых в 1936 г. работали камчатские моряки - экипажи всего лишь двух пароходов: "Эскимоса" и "Якута".

14 июля 1936 г. "Эскимос" под командованием П. П. Караянова, стоявший в Иче, получил штормовое предупреждение и готовился сняться в море. Отход задерживал судовой катер, буксировавший на комбинат кунгас с людьми и грузом. В 16.50 к судну из устья реки подошел кавасаки, откуда сообщили, что кунгас выгружать нельзя из-за поднявшегося волнения. Затем кавасаки ушел обратно. В 17.10 "Эскимос" двинулся навстречу катеру, который возвращался один: кунгас шел на буксире кавасаки. Катер подняли на борт, и пароход пошел штормовать в море. В 18.30 судно, заметившее догонявший его кавасаки с кунгасом, застопорило машину. С кунгаса известили о том, что в реку войти не смогли, попросили снять людей и груз.

Пароход отдал якорь и грузовыми сетками снял с кунгаса 25 чел., мокрых, замерзших и уже потерявших надежду на спасение. Затем подняли сам кунгас, а вот тяжелый кавасаки оторвать от воды не смогли. В 22.00 пароход ушел в море, оставив вставший на якорь кавасаки. Его команда не пожелала бросить свое суденышко и на следующий день погибла в неравной борьбе с волнами. Спасенных накормили, разместили в теплых и сухих помещениях, а затем пересадили на "Якут". В Петропавловск "Эскимос" вернулся в конце ноября 1936 г.

"Якут" начал работу в 1936 г. тяжелым зимним рейсом на восточное побережье. Всю навигацию экипаж успешно боролся за выполнение годового плана, справившись с ним на 105 %, перевезя 20 200 т. 3 февраля 1937 г. руководство АКО поощрило "лучших людей командного и некомандного состава за проявленные образцы работы". Капитану С. Т. Кириллову выносилась благодарность с занесением в личное дело, перед наркоматом пищевой промышленности (НКПП) СССР "ставился вопрос" о его персональном поощрении, командный состав премировался: старший помощник капитана Коломиец получил 800, помполит Ребров - 800, старший механик Кривошеев - 660, второй помощник капитана Ябров - 400, третий механик Пахтин - 400, четвертый механик Мамотюк - 350 руб. Рядовые моряки также удостоились премии: кочегары Хохлов, Зольников, матросы Козлов и Алексеев - по 250, электрик Якин - 300, палубный ученик Панафидин - 125, машинный ученик Селезнев - 100, матрос Лос-Кучерявый - 150, кок Гонтарев - 200, машинист 1-го класса Кутук - 350, уборщица Туровская - 200 руб.

"Механик Вигурский, в октябре 1936 г. совершивший… самовольный уход с "Чавычи", своей работой на "Якуте", куда он был назначен после бегства с "Чавычи", показал хорошие образцы работы и достоин премирования. Однако указанный факт недисциплинированности не дает основания премировать его сейчас, и срок работы на "Якут" недостаточен. Предложить командованию судна, капитану Кириллову, по окончании зимнего судоремонта представить Вигурского, в зависимости от его работы, для премирования, с учетом его хорошей работы в последнем рейсе".

В конце 1936 г. в недрах аппарата управления АКО родился любопытный документ: "Рапорт. Москва. Кремль. Вождю народов т. Сталину, Председателю СНК СССР Молотову, Народному комиссару пищевой промышленности СССР Микояну". Помимо традиционного славословия и заверений "вождей" в верности, он содержал характеристики деятельности различных подразделений АКО, в том числе и его морского флота.

"…Большой недостаток нашей промышленности - это плохая работа флота АКО. Мы должны добиться от наших руководителей прекращения простоя судов, чтобы нам быстро завозили промснаряжение, промтовары и вывозили вовремя рыбопродукцию. Все суда, приходящие на Камчатку, должны работать по примеру таких лучших судов, как "Чавыча", "Якут", "Восток". Камчатка наша растет. Недаром, например, Петропавловский порт по своему грузообороту вырос в двенадцать раз. Если в 1929 г. через него прошли 80 судов, то в 1936 г. - 176 советских и 30 иностранных. Мы должны добиваться того, чтобы весь плавсостав работал так, как работают зачинатели стахановского движения на Камчатке - бригады грузчиков Петропавловского порта АКО Труфакина, Владимирова и другие наши славные стахановцы".

Текст рапорта активно обсуждался на судах. 5 января 1937 г. моряки траулера "Буревестник" решили внести в него ряд сугубо прагматических поправок, в частности, о недостатках в организации обработки пароходов на комбинатах. Экипаж высказался за улучшение бытового положения, предлагая "построить в Петропавловске клуб моряков, включить в рапорт вопрос о более широком развертывании советской торговли на Камчатке, внести в документ пункт о постройке холодильников на Камчатке". Он же предлагал упомянуть в рапорте и их "Буревестник", "как перевыполняющий план из года в год, а также берущий обязательства выполнить план грузоперевозок 1937 г.". Аналогичные обсуждения прошли и на других судах АКОфлота.

В декабре 1936 г. "Буревестник" и "Эскимос" встали на капитальный ремонт на Петропавловскую судоверфь (ПСРВ), недавно официально вошедшую в эксплуатацию (с 7 ноября). За ними в январе 1937 г. последовали "Орочон" и "Якут", а в феврале - "Чавыча". Качество ремонта, по словам капитана "Эскимоса" П. П. Караянова и старшего механика "Орочона" Л. А. Кожевникова, оказалось хорошим. "Свое первое испытание - ремонт судов флота АКО - камчатский завод выдерживает вполне хорошо".

11 января 1937 г. начальник АКОфлота В. М. Слободенюк издал распоряжение, категорически запрещавшее капитанам ремонтирующихся судов расходовать дефицитный качественный сучанский и сахалинский уголь. Для отопления разрешалось использовать низкокачественное зольное тавричанское топливо, 300 т которого хранилось на площадке верфи.

23-24 января 1937 г. в Петропавловске прошла производственная конференция предприятий АКО. Ее стенограмма содержит немало примечательных эпизодов, характеризующих состояние флота общества в этот период. Основные проблемы, препятствующие его нормальной работе, озвучила капитан "Чавычи" А. И. Щетинина, к этому времени достигшая всесоюзной известности.

Еще 10 января 1937 г. заместитель начальника АКО П. М. Никитиных распорядился командировать ее "в Москву за получением ордена". Соответствующее распоряжение в этот день пришло на Камчатку от начальника Главрыбы Андрианова. На время отъезда капитана ее полномочия передавались старшему помощнику Зенькову.

Выдающиеся личные качества, а также большой авторитет среди моряков придавали словам Анны Ивановны значительный вес, заставляя прислушиваться к ним партийных и хозяйственных руководителей высоких рангов. Вот что она рассказывала об одном из осенних рейсов "Чавычи" в 1936 г.: "Мы встали под погрузку, нам сказали, что мы получим груз во Владивостоке. Через некоторое время нас оттянули на ремонт в б. Диомид, и мы должны были на буксире следовать в порт на АКОбазу. Потом внезапно получили распоряжение о том, что поскольку угля во Владивостоке нет (а для того, чтобы снятся за углем, обычно даются сутки), мы должны своим ходом идти в б. Находка за углем.

В это время один котел у нас находился в чистке, так как происходила его подготовка к сдаче для получения Регистра. Я и помполит явились к управляющему Морконторой для того, чтобы доказать, что нас не предупредили, и мы не можем сами идти в Находку. Управляющий с нами согласился и сказал, что мы вам дадим буксир. Только мы пришли к себе, как получаем бумажку, в которой говорится, что вследствие задолженности порта буксир нам не дадут, и категорическое распоряжение сниматься в Находку. Пришлось срочно готовиться. Таким образом, мы получили три разных распоряжения в один день".

Недостатки при погрузке судов проявлялись не только в их простоях, но и в нерациональном размещении грузов. "Ни одно судно не обходится без беды по части спецификаций. Ведь по спецификации составляется план. А у нас спецификации часто меняются. Я помню, когда выяснилось, что мы идем в Корф и Олюторку, то Владивосток и Петропавловск об этом прекрасно знали, а потом оказалось, что идем только в Корф. И уже после этого нам дали другую спецификацию. Мы получили совершенно другой груз, и нам с ревизором срочно пришлось составлять другой план, иначе планировать погрузку.

В плане погрузок АКО и Морфлота совершенно ясно оговорено, что спецификация должна даваться за определенное количество суток до погрузки. Это систематически не выполняется… Получается так, что дают определенную спецификацию, потом этого груза не хватает, заменяют его другим… При такой нагрузке никаких правил не может быть соблюдено. Ведь должно быть заранее рассчитано, какой должен быть дифферент, какой должен быть центр тяжести и т. д. А у нас дают самые разнообразные грузы… Лампочки погружали под тяжелый груз… У нас, как правило, план-наряд получается за день до ухода судна в рейс, а спецификация все время меняется".

Неразбериха продолжалась и в плавании. "Приходим в Пымту, стоим двое суток. С берега приходит кавасаки и спрашивает, зачем пришла "Чавыча"? Мы простояли двое суток, а берег даже не знал, зачем пришел пароход".

План плаваний, разрабатываемый на позднюю осень и зиму, не всегда учитывал навигационные условия на побережьях. "Нужно осваивать Камчатку, но нужно считаться с природными условиями. Уже пора убедиться, что в осеннее время на западном берегу работать невозможно и держать нам десять судов невозможно. В некоторых районах плавания лед мешает работать: это в Олюторском заливе и проливе Литке. Поэтому АКОфлот должен учитывать и посылать суда туда раньше или позже, нужно избегать делать туда навигации в это время. "Чавыча" в этом году имела поломки и согнула винт, и все это в Олюторском районе".

А. И. Щетинина предлагала ряд мер, способных улучшить работу флота. По ее мнению, следовало:

- давать судну по прибытии в порт без задержек план-наряд и спецификацию на следующий рейс;

- начальнику управления АКОфлота лично посещать судно, чтобы ознакомиться с его состоянием и дать указания капитану;

- закрепить каждое судно за определенным рыбокомбинатом: "тогда будут взаимно стараться и судно, и берег наладить работу";

- четко планировать работу судов в ненавигационное время. Зачастую они одновременно становились в ремонт, затем также одновременно выходили из него и скапливались в необорудованном Петропавловском порту, не приспособленном для их массовой обработки;

- проводить ремонт на основе заранее сообщаемых дефектовочных ведомостей. Это позволяло бы к прибытию пароходов на завод подготовить необходимые материалы и приспособления, "тогда у нас суда не будут запускать";

- создать "морской" склад в Петропавловске и его отделение во Владивостоке. Этот "склад необходим, чтобы нам не бегать и не кланяться АКОснабторгу и АКОрыбснабу… так как у нас суда не заходят в Петропавловск по полгода, а потребность в материалах для ремонта у судов имеется";

- организовать резерв для замены моряков, накапливавших за время плаваний много выходных;

- своевременно передавать судам извещения об изменении условий плавания, дабы избежать ситуаций вроде: "Нам не сказали, что в Петропавловске выставлены огни, и мы не знаем, где они выставлены". Зимой же следовало организовать передачу метеосводок и ледовой обстановки;

- установить во всех комбинатах маяки или отличительные знаки, оборудовать суда современными навигационными приборами, "а то наш лаг так работает: мы проходим десять миль, а лаг показывает пять".

В заключение капитан заявила: "Мы, команда, план выполним. Выполним и перевыполним, но если организация окажет нам большое внимание и обеспечит нас материалами". На реплику начальника политсектора АКО А. Р. Орлинского: "А если внимание не сосредоточат, то план не выполните?", Анна Ивановна ответила: "План будет выполнен. Но мы Вас заставим уделить нам достаточно внимания".

Капитан Ф. И. Волчкович предлагал следующие мероприятия, проведение которых, по его мнению, также могло способствовать уменьшению простоев пароходов в рыбокомбинатах:

- доставлять основную массу грузов на побережья до начала рунного хода рыбы, чтобы уменьшить посылку судов в период лова до минимума и не отвлекать рабочие руки на разгрузку;

- тарировать грузы в тару весом не выше 50-60 кг, что упрощало и ускоряло выгрузку;

- прекратить практику отправки на одном пароходе груза в несколько комбинатов (более двух), чем избежать скопления судов в одном пункте;

- снабдить приемные базы в достаточном количестве кунгасами, установить на них паровые лебедки и транспортеры;

- организовать особые "выгрузочные артели" в составе 50-60 чел. Помимо опробованной в 1936 г. на них "прогрессивки" - оплаты, давшей заметный сдвиг в скорости обработки судов, установить премии за досрочную выгрузку в размере 15 коп. с регистровой тонны вместимости судна;

- организовать в Петропавловске угольную базу;

- наладить телефонную связь комбинатов с их сезонными базами;

- провести минимальную модернизацию Петропавловского порта: соорудить два дополнительных пирса и шесть складов вместимостью 3-4 тыс. т.

Меры по сокращению простоев судов намечались и на самом высоком уровне: 4 марта 1937 г. нарком пищевой промышленности СССР А. И. Микоян подписал приказ № 393 "О плане работ АКО на 1937 г." Документ обязывал начальника АКО И. А. Адамовича для улучшения работы судов вести строгий учет их простоев в портах Петропавловска и Владивостока, а также на комбинатах, установить их материальную ответственность. Напротив, для поощрения досрочной обработки пароходов АКОфлоту следовало выплачивать этим предприятиям особые премии.

Вскоре приказом по Главрыбе № 820 (от 1 мая 1937 г.) флоту предписывалось снизить нормы расхода топлива по сравнению с 1936 г. на 12 % по жидкому и на 13 % по углю. Столь существенную экономию предполагалось получить за счет:

- введения строгого контроля выполнения установленных норм;

- составления ходовых технических характеристик энергетических установок для уточнения норм расхода по отдельным судам;

- проведения теплотехнических испытаний, тщательного регулирования паровых машин и двигателей внутреннего сгорания;

- применения препарата "Антидепон", замедляющего образование накипи в паровых котлах (только за счет этого можно было снизить потребление топлива на 2,5 %);

- приведения в исправность пароперегревателей и теплоизоляции котлов.

Приказ предписывал "установить, как правило, что проверка расхода топлива, установление причин перерасхода и устранение дефектов оборудования должны производится после каждого рейса". Нормы расхода топлива для транспортных судов АКОфлота устанавливались равными: на ходу 0,66, на стоянке - 0,14 кг условного топлива на "силу" в час.

3 марта 1937 г. А. И. Микоян назначил начальником АКОфлота Михаила Михайловича Плехова. Бывший начальник флота Владимир Михайлович Слободенюк, занимавший эту должность с 1 февраля 1936 г., стал директором ПСРВ.

9-10 мая 1937 г. в политотделе АКО прошло совещание по подготовке к путине 1937 г. Его значительная часть вновь была посвящена обсуждению проблем, сопутствовавших работе флота. Выступивший здесь помполит "Ительмена" Н. Н. Сельянов, указывая, что флот действует неэффективно, называл одним из способов улучшения показателей его работы введение хозрасчета. Двухлетние эксперименты в этой области пока успехами не увенчались.

"Когда мы об этом говорили, и когда начали делать попытку [ввести его], нам сказали: "Вы комбинаты разденете, потому что придешь на какой-нибудь пункт, то пароход Морфлота разгружается в первую очередь, а наш - в последнюю". Если бы мы ввели хозрасчет, тогда бы мы раздели комбинаты. Одна попытка "Орочона" дала 110 тыс. руб. [штрафов] с Корфского комбината. В конце концов, нужно покончить с этим делом. Я предлагаю ввести хозрасчет, сделать так, как с Морфлотом, почему мы Морфлоту платим диспач (премию за сэкономленное на обработке время. - С. Г.), а нашим нет?"

Вопрос о переводе АКОфлота на хозяйственный расчет рассматривался 25 июня 1937 г. на заседании у недавно назначенного заместителя начальника АКО А. С. Абарбарчука. Присутствующие решили поручить М. М. Плехову пересмотреть штаты экипажей судов в сторону их сокращения, не нарушая законодательства в части трудоемкости выполняемых ими работ. Порядок перевода судов на хозрасчет было решено разработать и представить на утверждение руководству АКО и НКПП СССР к 15 июля 1937 г.

М. М. Плехову "в срочном порядке" предписывалось разработать методику сдельной оплаты плавсостава, в соответствии с которой при выполнении плана он получал бы зарплату в утвержденном размере. В случае перевыполнения задания выплаты увеличивались, при невыполнении - снижались. Ставки рекомендовалось пересмотреть постепенно, предварительно согласовав их с профсоюзом и "проработать на общих собраниях каждого парохода".

Застарелой проблемой являлось регулярное отсутствие жидкого топлива в комбинатах и угля в Петропавловском порту. Ввиду отсутствия собственного танкера, Н. Н. Сельянов предлагал использовать для завоза горючего на побережье "Ительмен" - единственное судно АКОфлота, имевшее большую цистерну, пригодную для этой цели. "Пять рейсов Петропавловск - Владивосток мы обязательно делаем в год, я считаю, это можно сделать. Мы можем горючее завозить в течение года". Для регулярного снабжения углем порта следовало выделить специальный "угольщик" и использовать его исключительно на линии Сахалин - Владивосток - Петропавловск.

12 июня 1937 г. газета "Камчатская правда" опубликовала письмо командования "Ительмена". В нем делался упор на сознательный развал работы флота за счет деятельности так называемых "врагов народа". Призывы к их активному "разоблачению" прозвучали на прошедшем в Москве в конце февраля - начале марта 1937 г. пленуме ЦК ВКП(б).

"В начале февраля текущего года команда "Ительмена"… взяла на себя обязательство обойтись без специальной стоянки для ремонта и произвести его на ходу. Одно это обязательство гарантировало перевыполнение плана грузоперевозок. Благодаря усилиям команды улучшены ходовые качества судна. "Ительмен" может идти девятиузловым ходом, что превышает норму, предлагаемую экипажем "Симы".

Казалось бы, все обстояло, как нельзя лучше. Но вредительская рука, действовавшая в АКО и, в частности, во Владивостокской конторе, приложила усилия к срыву работы экипажа. Нужно сказать, что врагу народа Амбеликопуло это отчасти удалось. В ожидании угля "Ительмен" с 5 000 т груза простоял во Владивостоке около трех месяцев.

Не обошлось без вредительства и в самом Петропавловске, куда судно пришло 11 апреля. По распоряжению управления АКОфлота, запасы угля "Ительмена" были разделены между ним и "Чавычей". Имея двадцатисуточный запас топлива, два судна отправились в рейс на западное побережье, имея задание выгрузить по 5 000 т и снять рыбопродукцию. Конечно, это задание не было выполнено. "Чавыча" сожгла 470 т угля, а выгрузила только 18 % всего груза и возвратилась в порт за углем; возвратился и "Ительмен", успевший выгрузить 4 600 т и не снявший ни одной тонны продукции. В Петропавловск, куда судно прибыло 24 мая, "Ительмен" подвергался издевательствам со стороны АКОфлота. Сегодня, скажем, назначают его в рейс на западное побережье, завтра - во Владивосток.

В планы рейса вносилась поправка за поправкой. 25 мая пароход получил задание взять 900 т угля с парохода "Маныч", соль в Сероглазке и сняться на западное побережье. Только была закончена подготовка к плаванию, как поступило новое приказание - идти порожняком во Владивосток за рабочими для комбинатов.

3 июня поступило еще одно приказание, отменяющее предыдущее. "Ительмену" приказывалось взять 1 500 т соли, 1 000 т разного груза, то есть загрузить всего лишь половину своего тоннажа, и сняться в рейс по западному берегу, где взять остатки продукции во всех комбинатах.

До самых последних дней "Ительмен" не может выйти в рейс. На восемнадцатые сутки стоянки в порту погружено только 10 % всех грузов. Не вредительство ли это? Экипаж "Ительмена", не видя конца издевательствам, обращается через "Камчатскую правду" к прокурору с просьбой детально расследовать факт преступного использования АКО своего флота. Годовой план "Ительмена" в 29 000 тонно-миль вредительски поставлен под угрозу срыва, так как за первое полугодие выполнено только 6 500 тысяч тонно-миль".

Письмо, озаглавленное "Вредительская задержка "Ительмена"", подписали капитан Арсентьев, помполит Сельянов, председатель судового комитета Кедров.

Быстро набиравший обороты после упомянутого выше пленума ЦК ВКП(б) маховик репрессий докатился и до Камчатки. "Взяли" многих руководителей АКО, в том числе начальника политсектора А. Р. Орлинского, заместителя начальника АКО П. М. Никитиных. В апреле 1937 г. застрелился ожидавший ареста начальник АКО И. А. Адамович. Пострадали и сотрудники рангом пониже. Так, на десять лет осудили капитана М. П. Зелинского. Арестовали и капитана "Ительмена" Арсентьева: он погиб в тюрьме в 1939 г.

Деятельность "врагов народа" "обнаруживалась" во всех сферах. Так, "штат бухгалтерии АКОфлота на 1937 г. был утвержден явно заниженный. Пресловутое "сокращение штатов", проводившееся врагами народа (Никитиных, Самохин, Кремянский), носило характер избиения младенцев и не могло способствовать ликвидации прорыва в учете".

В такой обстановке многие аковцы чувствовали себя неуверенно. Их размышления над собственной судьбой были озвучены на одном из заседаний, состоявшихся в мае 1937 г.: "Вот [разоблачение] активного контрреволюционера Адамовича, вскрытие вредительства и аресты вредителей в системе АКО вместо ободряющего труда для оставшихся работников, особенно ни в чем не замешанных, [породили] среди инженерно-технических работников такие настроения: "А вдруг и меня завтра?"… Этот холодок в работе чувствуется, и некоторая, мне кажется, растерянность среди инженерно-технических работников есть. Ведь не все же [они] вредители… Вот я сталкиваюсь по аппарату с работниками АКО, они мне говорят: "Как бы чего не вышло, мне куда поспокойнее". Кто же работать будет?"

18 июня 1937 г. на имя заместителя начальника АКО Г. Д. Торопова из Главрыбы пришел проект секретного приказа, разработанного по распоряжению НКПП СССР для "ликвидации вредительства в рыбной промышленности". По словам начальника Главрыбы Андрианова, тоже вскоре репрессированного, "этот приказ, видимо, подвергнется серьезной переработке, однако я считаю возможным ознакомить Вас с этим документом с тем, чтобы Вы по основным вопросам, учитывая условия работы Вашего треста, начали проводить в жизнь отдельные мероприятия… борьбу с авариями… проверку кадров, особенно связанных с переработкой и хранением продукции. Предупреждаю, что ссылаться на этот документ, как на официальный, Вы не можете. Экземпляр этого документа направлю Вам лично, пересылать в аппарат или снимать с него копии Вы не имеете права".

Вот небольшая выдержка из него, хорошо показывающая стиль большинства руководящих документов того периода. "Вскрытые факты вредительства в Обском, Азербайджанском трестах и на Мурманском судоремонтном заводе с бесспорностью подтверждают, что троцкисткие агенты японо-немецких фашистов проникли и на предприятия рыбной промышленности. Случаи пожаров на крабоконсервных заводах Дальневосточного края, аварийность флота, задержки в вывозе рыбопродукции с побережья Камчатки, Сахалина и Амура, показывают, что японо-немецкие агенты направляют свою вредительскую деятельность в наиболее уязвимые места рыбной промышленности - флот, консервные заводы и предприятия Дальнего Востока и Мурманска, вызывая аварии, порчу продукции и повышенные потери".

Помимо предупреждения "вредительства" на флоте и становящейся привычной борьбы с "диверсионными агентами", в приказе содержались вполне разумные организационные и технические меры по обеспечению безаварийной работы и своевременного ремонта. Он устанавливал порядок расследования аварий судов, предписывал капитанам и старшим механикам лично перед каждым выходом в рейс проверять спасательные и противопожарные средства, вводил дополнительные должности аварийных инспекторов. Все морские суда к 1 января 1938 г. следовало снабдить эхолотами, радиопеленгаторами, барографами и барометрами. Для унификации отчетности вводились единая форма вахтенного, машинного и радиожурналов, инструкции по их ведению.

Повышению дисциплины среди членов экипажей должно было обеспечить окончательное введение с 1 октября 1937 г. форменной одежды и запрещение плавсоставу находиться на судах без установленной формы и знаков различия. В портах вводился пропускной режим, всем морякам взамен гражданских паспортов выдавались плавательные книжки.

"Имея в виду, что вредительство в ремонте флота наиболее резко проявляется в срыве снабжения судоремонтных заводов запчастями", на ряде предприятий, в том числе и ПСРВ, следовало организовать массовое производство запчастей к основному оборудованию флота и обеспечить к 1 августа 1938 г. их постоянное наличие из расчета полугодового запаса.

"Основными формами вредительства в рыбной промышленности, и особенно на Дальнем Востоке, является уничтожение, порча и снижение качества сырца и готовой продукции путем задержки вывоза сырья и продукции под прикрытием якобы недостатка тары и тоннажа, срыва мероприятий по обеспеченности предприятий холодом, в первую очередь естественным льдом, прикрытие вредительских действий по прямому уничтожению и порче продукции якобы "естественными" потерями, отходами, утечками, снижением сортности… сокращение количества и ухудшение качества икры лососевых пород за последнее время на Камчатке… что явно носит вредительский характер". Вывоз икры с Камчатки в июле и августе разрешался только на рефрижераторных судах.

К середине 1937 г. из десяти судов АКОфлота к эксплуатации были готовы восемь, ремонт еще двух должен был завершиться к 1 июля. Техническое состояние пароходов оценивалось как удовлетворительное. Но из-за плохого снабжения краской "наши суда ходят, как попугаи… их мы не красим. Железо ставим новое, которое, если не покрасим, будет портиться, и режет глаз своим видом".

Показатели трансфинплана на 1937 г. окончательно были утверждены только 25 июня этого же года. Полный объем перевозок должен был составить 145 200 т груза и 10 100 пассажиров (завоз 85 500 т и 4 300 чел., вывоз - 29 800 т и 4 300 чел., в каботаже по побережьям 29 900 т и 1 500 чел.). Средняя стоимость перевозки одной тонны груза утверждалась в размере 65 руб. 62 коп. (с материка - 58,8 руб., в местном каботаже - 111,9 руб.).

Существовала угроза невыполнения намеченного плана, в первую очередь из-за низкой скорости обработки судов, особенно на побережье. Если в портах выгружалось в сутки до 1 000 т, то на комбинатах эта цифра была многократно ниже, и не только вследствие плохого оборудования, но и из-за элементарной неразберихи. Примером являлся простой "Буревестника" в Усть-Камчатске. Руководство здешнего комбината двое суток не могло решить, на каком из местных рыбозаводов разгружать его, привезшего всего 150 т.

Позже план действительно был уменьшен и составил 126 200 т и 8 000 чел. Но и с ним не справились: выполнение составило лишь 88,8 %. Новый начальник АКОфлота Иван Ильич Петров, бывший начальник политотдела Петропавловского порта АКО, в начале 1938 г. объяснял невыполнение большими простоями. Непроизводительные потери составили 549 судосуток (отсутствие плавсредств и рабсилы - 205, отсутствие груза - 84, нехватка угля - 148,5, прочие - 111,5). По пунктам простои распределились следующим образом: Владивосток - 146, Петропавловск - 237, на комбинатах - 166. На зимовку, ледокольные работы, сверхплановый ремонт и по метеопричинам потеряли еще 548 суток.

Главным источником таких больших потерь эксплуатационного времени являлся резкий и все больше увеличивающийся разрыв между ростом флота и наращиванием мощностей обслуживающих его береговых структур (портов и судоремонтных предприятий). Особенно сильно это проявлялось в Петропавловске, где порт по-прежнему располагал единственным ветхим деревянным пирсом. Обслуживавший его городской водопровод был способен давать не более 120 т воды в сутки, и то только на пароход, стоявший у пирса. Судам на рейде воду дать было невозможно из-за отсутствия водоналивной баржи.

"Вредительская политика бывшего руководства АКО в том и заключалась, что, замораживая строительство Петропавловского порта, отказавшись от организации грузовых ячеек на комбинатах, транспортный флот наполовину консервировался, так как его работа срывалась простоями".

Еще одну причину простоев И. И. Петров видел в том, что "транспортный флот в системе АКО до сих пор рассматривался как подсобный, служащий для целей выполнения путины". Такое положение привело к тому, что длительное время не удавалось создать единое руководство им. Это вызывало частые изменения маршрутов и графиков рейсов. Нарушение графиков, в свою очередь, дезориентировало клиентуру, своевременно не подготавливавшую грузы и задерживавшую обработку судов. Нередко случавшееся беспорядочное размещение грузов в трюмах удлиняло обслуживание пароходов, вызывая лишние перевалки и порчу товаров.

В качестве выхода, особенно с учетом ожидавшегося в 1938 г. пополнения судового состава, предлагалось реорганизовать АКОфлот в самостоятельное Камчатское пароходство, подчиненное Главрыбе НКПП СССР. Это могло бы позволить ликвидировать эксплуатацию судов "подобными партизанскими методами".

Капитальный и текущий ремонты судов нередко велись без смет. План их постановки в ремонт был утвержден начальником АКО 16 октября 1936 г. "По вышеуказанному плану разбивка ремонта на капитальный и текущий сделана совершенно неграмотно, и настолько все это выпирает, что даже для абсолютно неискушенного в технических вопросах это ясно. Например, на "Орочоне" к текущему ремонту отнесено: а) капитальный ремонт рефрижераторного помещения и 50-сильного электромотора, б) капитальный ремонт электрооборудования и электропроводки с арматурой по всему судну, в) капитальный ремонт рефрижераторной магистрали [длиной] 1 000 пог. м и г) смена десяти грузовых лебедок… Вне плана на "Орочоне" была построена новая радиорубка, что также считается текущим ремонтом. Очевидно, основным измерителем текущего и капитального ремонта служит док, что, конечно, нельзя назвать правильным. К капитальному ремонту по вышеуказанному "плану" отнесены четыре судна: "Сима" (аварийный), "Эскимос", "Дальневосточник" и "Буревестник", всем им запланирован доковый ремонт, однако ни один из них через док не прошел…"

Отсутствие четкого планирования ремонта привело к существенному перерасходу средств: предполагалось затратить 750, фактически израсходовали 983,4 тыс. руб., то есть на 31,1 % больше. Затяжка в сроках составила 255 суток (по плану 802, фактически 1 057). Правда, ее частично скомпенсировала сократившаяся на 111 суток зимовка. В эксплуатации суда находились 1 019,5 суток, из них на ходу всего 452, а на стоянке почти втрое больше - 1 263.

Итогом работы АКОфлота в 1937 г. стал убыток в размере 1 737,2 тыс. руб. Фактическая себестоимость перевозки одной тонны груза составила 69,6 руб., то есть выросла против плановой на 106 %. Фонд зарплаты оказался перерасходован на 138 %. При этом среднегодовое число работников (563 чел.) превысило плановое на 10 %. С учетом всех этих показателей хозяйственная деятельность предприятия в 1937 г. признавалась "совершенно неудовлетворительной".

В марте 1937 г. в первый рейс готовился выйти пароход "Орочон". Годовой план ему определили в 29 500 т. Судно должно было перевозить уголь на линии м. Рогатый - Петропавловск. Его текущий ремонт затянулся, и только 12 мая пароход отправился в первое плавание. С заданием на этот рейс экипаж справился на 101 %. Второй рейс состоялся на западное побережье с путинным грузом и углем. Державшаяся здесь благоприятная погода способствовала успешной работе, в результате чего плановое задание было выполнено на 113 %.

По окончании рейса капитан получил телеграмму от М. М. Плехова с приказом вновь следовать на м. Рогатый за углем, необходимым АКОфлоту. При этом на пароходе находилось множество пассажиров, возвращавшихся с Камчатки по домам. Придя на место, "Орочон" встал в очередь на погрузку, состоявшую из пяти судов.

Терпевшие лишения пассажиры, отчаявшись, 17 июля отправили начальнику АКО телеграмму о своем бедственном положении: "Пароход "Орочон", снявшись с Камчатки 8 июля, имеет на борту 250 чел. пассажиров. Последние, зная, что "Орочон" идет прямым рейсом во Владивосток, имели запас продуктов не более, чем на восемь дней. Сейчас пароход встал на Сахалине в Рогатом под погрузку угля, каковой до сих пор не производит, ожидая очереди. Пассажиры будут находиться в исключительно ненормальных условиях при погрузке угля в трюмы. Воды на пароходе недостаточно, бани нет, продуктов для пассажиров нет. Питание на пароходе в сутки стоит 15 руб. Парохода в Александровске для переброски пассажиров нет. Настаиваем дать распоряжение о немедленном следовании парохода во Владивосток".

Не ясно, какое влияние на дальнейший ход событий оказала эта депеша, но судно, дождавшееся своей очереди и принявшее всего 1 000 т топлива, получило приказ ограничиться погруженным и следовать во Владивосток за снабженческим грузом. На свой страх и риск пароход взял еще 1 000 т, полагая, что для рейса по западному побережью ему потребуется не менее 2 000 т топлива.

Во Владивостоке "Орочон" простоял месяц из-за неподготовленности грузов. Его командование, считая нецелесообразным изменять маршрут рейса, обратилось в обком ВКП(б), откуда пришел ответ: "Действия и распоряжения работников АКОфлота неправильные, и на них наложено взыскание".

Таким образом, третье плавание, по мнению помполита В. Г. Лопырева, оказалось сорванным "из-за неправильных, путанных, явно вредительских распоряжений АКОфлота, в частности, Плехова… Приводимые примеры являются подтверждением того, что руководители управления АКОфлота сознательно и систематически проводили вредительскую работу, направленную на срыв планов, недогруз и простой пароходов".

30 августа 1937 г. у берегов Алжира эсминец испанских мятежников потопил торпедами советское судно "Тимирязев", спустя два дня - 1 сентября 1937 г. - в Эгейском море подводная лодка атаковала пароход "Благоев".

4 сентября на "Орочоне" получили известие о их гибели. Общее собрание экипажа послало "свое проклятие обнаглевшему кровавому фашизму", прося "советское правительство принять решительные меры пресечения бандитских налетов на советские торговые суда". Моряки, приняв на себя обязательство досрочно выполнить снабженческий рейс, взять полный груз рыбопродукции и отчислить однодневный заработок на постройку более мощного теплохода взамен потопленного, призвали последовать этому примеру грузовую артель экспедиции. "Вызываем все суда АКОфлота откликнуться на наш призыв".

Вскоре в адрес начальника политсектора АКО П. Н. Притыко, назначенного на должность 17 июня 1937 г., ушла радиограмма следующего содержания: "Бригада, экспедиция, едущие пассажиры откликнулись на вызов экипажа отчислением средств на постройку более мощного теплохода. Отчислили однодневный заработок, вызывают сотрудников АКО последовать примеру. Сообщите, куда и как перевести средства…"

10 сентября 1937 г. пароход получил план-наряд на очередной рейс, включавший следующие основные показатели: переход от Владивостока до Крутогорово и обратно 2 980 миль длительностью 15 суток, рейдовая разгрузка с нормой 150 т в сутки - 19 суток без штормовых. Закончить выгрузку в последнем пункте захода - Воямполке - предполагалось 27 сентября, а 29-го пароход должен был встать под погрузку рыбопродукции в Крутогорове. Грузовые операции в этом рейсе должны были быть выполнены на 25 % лучше, чем в прошлом году, когда такой же груз (2 837 т) был снят за 26 суток. Четвертый снабженческий рейс "Орочон" выполнен успешно.

Осенью 1937 г. "Орочон" ходил на ремонт в Японию, где простоял около трех месяцев. В полном объеме требуемые судну работы выполнены здесь не были: надолго выводить его из действия руководство АКО считало невыгодным. В результате после прихода в декабре 1937 г. в Петропавловск судно вновь находилось в плохом техническом состоянии. Деревянная палуба прогнила, часть стальной обшивки проржавела, каюты текли. В результате морякам приходилось ходить сушиться на другие суда. Экипаж своими силами выполнил часть работ по палубе, что позволило сэкономить стране около 10 000 иен.

Пароход нуждался в капитальном ремонте лебедок и паропроводов, замене электропроводки. Осложняла жизнь экипажа и неисправная холодильная камера. Но по прибытии в Петропавловск выяснилось, что ПСРВ не сможет выполнить эти работы. Предприятие соглашалось провести лишь мелкий ремонт, с которым экипаж мог справиться и своими силами.

31 мая 1937 г. между АКОфлотом и АКОснабторгом был заключен договор о сдаче в чартер трех пароходов для выполнения снабженческих рейсов:

- "Эскимоса" на 56 суток по восточному побережью от Уки до Апуки;

- "Орочона" на 84 дня по западному берегу от Гижиги до Ичи;

- "Ительмена" на 43 дня от Ичи до Озерной.

Пароходы должны были встать под погрузку во Владивостоке 10 июля и 1 августа. Они снабжались углем и водой весь срок чартера за счет АКОфлота. Флот ежесуточно получал с АКОснабторга за каждое судно 5 200-5 800 руб. Общая сумма договора определялась в 1,023 млн руб.

10 июня 1937 г. было объявлено о скором установлении срочных грузопассажирских линий каботажного плавания. На них становились "Колыма" и "Дальневосточник". Первому судну следовало ходить по западному побережью на маршруте Петропавловск - Гижига протяженностью в 1 113 миль с заходом в 25 населенных пунктов, второму - по восточному берегу на линии Петропавловск - Олюторка длиной 850 миль с заходом в 13 пунктов, в том числе и на Командоры. Первый рейс "Колымы" намечался на 15-20 июня, второй - на 25 июля. "Дальневосточник" должен был выходить в плавание 15-го числа каждого месяца, начиная с июня.

На деле работал только "Дальневосточник". Его первый срочный рейс завершился вечером 7 июля в Петропавловске, второй - в начале августа. Траулер доставил в Петропавловск 118 пассажиров. Вечером 9 августа он снялся на западное побережье до Паланы. "Колыму", на которой в июне 1937 г. провели крайне необходимый ремонт котлов, из-за нехватки на комбинатах угля, банок, горючего "в целях частичного облегчения этого недозавоза" отправили на восточное побережье.

10 сентября 1937 г. в Петропавловск морем был доставлен плот с лесом объемом 1 260 кубометров. 7 сентября его в Ключах взяло на буксир спасательное судно АКОфлота "Кит". 8 сентября караван со скоростью 3,5 узла прошел мимо м. Кроноцкого. Сплотка первой "сигары", как вскоре стали называть такие морские плоты, длилась 12 суток. Руководил ею сотрудник устькамчатской базы АКОтехснаба капитан сплотки А. И. Милютин.

По его словам, "плот делали по американской системе - сигарообразный, обтекаемой формы. Для лучшего сопротивления волнам плоту придана гибкость. Он может вполне выдержать шестибалльный шторм. Единственное, чего боится наш плот - это попутной волны, которая угрожает ему переломом". Сигара длиной 50, шириной 7 и осадкой 3 м возвышалась над водой на 2 м. Длина буксира достигала 300 м. Во время плавания сигару пришлось дважды перетягивать. В этом плотогонам помогли моряки "Кита", возглавляемые капитаном П. М. Ивановым.

Первая попытка прибуксировать плот с лесом в Петропавловск была предпринята еще летом 1935 г. Она оказалась неудачной: плохо скрепленный плот по дороге размыло волнами. Неудачу приписали деятельности "вредительских элементов", якобы принимавших все меры к тому, "чтобы преградить путь камчатскому лесу".

После опытного рейса "Кита" доставка леса в Петропавловском морем прочно вошла в практику работы АКОфлота. "Мы опровергли вредительскую теорию о невозможности использовать камчатский лес", - заявил А. И. Милютин.

В одном из рейсов "Кит", шедший из Усть-Камчатска, потерял плот с лесом и трехсотметровым буксиром. В ходе расследования происшествия, обошедшегося в 300 тыс. руб., "обнаружилась фанера, подложенная под стопорную ленту". Во "вредительстве" обвинили второго механика Мицая, который, якобы, во "время приемки плота находился у лебедки… подсыпал песок и подложил фанеру. Это будто бы видели боцман Арен и матрос Бондаренко, но "укрыли эти факты от комиссии".

26 октября 1937 г. руководители АКО и АКОфлота Ф. Корнюшин и М. Плехов отправили из Петропавловска во Владивосток капитану Е. Д. Бессмертному телеграмму о его временном переводе из АКО на пароход Охотско-Аянского госрыбтреста "Большой Шантар". Это судно руководство АКО хотело получить в свое распоряжение, о чем намеревалось ходатайствовать перед А. И. Микояном.

"Ваше назначение на "Большой Шантар" вызывается исключительной необходимостью обеспечить выполнение снабженческого рейса. Евграфов будет переведен к Вам (помполитом. - С. Г.)… Закрепление Вас на "Большом Шантаре", передачу его АКО поставим перед наркомом. Сообщите Ваше мнение. Пока сдать "Симу" предлагаю Вашему старшему помощнику".

Е. Д. Бессмертный информировал свое руководство, что "Симу" он передал Л. А. Кожевникову, одновременно вместе с помполитом просил перевести на "Большой Шантар" старшего механика А. Ф. Башкова. Рассматривая свое назначение на это судно как временное, капитан просил ""Симу" оставить за мной".

Из экипажа "Симы" капитан представлял "на премирование наркому" своих помощников: старшего Л. А. Кожевникова, второго И. Д. Кадета, третьего А. С. Распопина, механиков: третьего П. А. Ильяшенко, второго Б. И. Загорского, старшего А. Ф. Башкова, электрика В. Г. Стешко, матроса 1-го класса И. Г. Суконова.

В ноябре 1937 г. штат управления АКОфлота насчитывал 28 чел. Теперь управление возглавлял М. Н. Лялин, должность главного инженера занимал М. М. Триумфовский, морского инспектора - А. А. Гонсиоровский, главного бухгалтера - З. Ф. Корицкий, старшего плановика-экономиста - В. П. Шрамко.

13 ноября 1937 г. в Петропавловск пришел долгожданный танкер "Максим Горький". Это современное дизельное судно стало первым, специально построенным для АКО: до этого потребности его флота покрывались покупкой старых, уже эксплуатировавшихся пароходов.

Еще 25 мая 1937 г. П. М. Никитиных, временно исполнявший должность начальника АКО после смерти И. А. Адамовича, распорядился срочно подготовить нефтебазу в Сероглазке к прибытию танкера. Проверка ее готовности показала, что нефтехранилища не были достроены: отсутствовали причальные трубы, одна емкость не прошла испытания, другая не имела крыши. Приемку готовых резервуаров предписывалось провести 1 июня.

Постройка танкера оценивалась как "произведенная явно вредительски" (судно создавалось в Японии. - С. Г.). "Он не может эксплуатироваться из-за отсутствия ряда агрегатов и механизмов, на нем установлено плохое электрооборудование". По приходу из Японии во Владивосток его намеревались здесь "окончательно отделать". Но сделать этого не удалось. Владивостокское морское агентство срочно отправило судно в Петропавловск, где необходимого ему оборудования не имелось. Танкер простаивал в порту. 3 декабря он получил распоряжение идти за топливом на нефтебазу в Сероглазке, где погрузить 120 т для заправки рефрижератора "Волга". Во время нахождения у нефтебазы выяснилось, что рефрижератор в топливе не нуждается.

В середине декабря "Максим Горький" решили вернуть во Владивосток. Экипаж, отмечая, что времени для переоборудования остается мало, полагал, что его вряд ли удастся завершить к началу весенней путины. "Так вредительски отнеслись в АКОфлоте к танкеру", - говорили некоторые из них.

Недовольство моряков вызвало и снижение суммы "столовых" с 200 руб., традиционных для танкеров Дальневосточного пароходства, до 150, принятых на сухогрузах, а также длительная задержка зарплаты.

В конце осени 1937 г. с восточного побережья в Петропавловск пришел буксир-спасатель "Кит". Он должен был получить ремонт и затем выйти в Жупаново в район гибели парохода "Нэнси Моллер". Это судно грузоподъемностью 5 000 т, принадлежавшее английской компании, базировавшейся в Шанхае, выбросило штормом на берег в районе Жупаново осенью 1930 г. В начале лета 1937 г. пароход "Ангарострой" доставил в Петропавловск в распоряжение Экспедиции подводных работ особого назначения оборудование для подъема "Нэнси Моллер". Из Петропавловска к месту работ его собирались доставить на "Ките". К моменту подъема судна из Владивостока в район работ должен был подойти специальный буксир.

Не успев закончить ремонт в полном объеме, 16 декабря 1937 г. "Кит" получил приказ собрать машину, взять бункер и идти в море. Получив уголь, имевший, как выяснилось в море, низкое качество, он отправился в плавание. Разыгравшийся шторм сорвал перевозимые на верхней палубе бочки с топливом с креплений. Перекатывавшиеся тяжелые емкости повредили рулевое управление. Моряки, спасая судно и себя, выбросили за борт 21 бочку, после чего "Кит" вернулся в порт. Вскоре он отправился во второй рейс, но не успел дойти до ворот Авачинской бухты, как в двух топках котла прогорели и провалились колосники. После вынужденного ремонта буксир вышел в третье плавание. Когда он прибыл в район Жупаново, то выяснилось, что корпус "Нэнси Моллер" разбило штормами, и пароход уже не подлежит восстановлению.

Размер заработной платы моряков зависели от группы, к которой относилось их судно (с учетом водоизмещения и мощности машины). В третью группу вошел буксир-спасатель "Кит". Для наиболее опытных капитанов и старших механиков, длительно и безаварийно работавших на Камчатке, устанавливались персональные оклады. Кочегарам и машинистам за стирку спецодежды своими силами ежемесячно дополнительно выплачивались по 4,5 руб.

"Спецмыло" в количестве 400 граммов в месяц выдавалось судовой администрации, палубной команде, пекарю, повару и коку; машинная команда, механики и кочегары получали по 800 граммов. Кочегарам, настоящим пролетариям, занимавшимся наиболее тяжелой работой у раскаленных топок, в день полагалось по 0,6 л молока на сумму 1,5 руб.

С 1 мая 1938 г. была отменена выплата капитанам и старшим механикам 150 руб. в месяц на дополнительное питание. Капитанам судов пятой и шестой групп ежемесячная выдавались 150 руб. на квартирные и 100 руб. на представительские расходы, старшие механики получали по 150 руб. квартирных.

Еще 29 марта 1937 г. АКОфлот и областное управление госстраха заключили договор на страхование всех своих работников на сумму 1 000 руб. каждого.

Приказом НКПП № 599 от 15 ноября 1937 г. с 1 декабря 1937 г. для моряков вводилась новая сдельная система заработной платы.

Интересы АКОфлота во Владивостоке представляло местное морское агентство, размещавшееся на ул. Верхнепортовой, 57. В ноябре 1937 г. его возглавлял морской агент Глинка. Агентство располагало трехтонным грузовиком, одноэтажным деревянным жилым домом и моторным катером. Его деятельность сводилась к обслуживанию судов: снабжению их углем, водой, материалами и продуктами, производству текущего и среднего ремонтов, выплатам командам или их семьям зарплаты.

Отсутствие собственной судоремонтной базы заставляло агентство "держать связь со всеми заводами г. Владивостока". Они, принимая заказы, ставили условием их выполнения предоставление материалов. Сроки же исполнения заказов указывались не те, которые требовались агентству, а те, в которые заводы могли уложиться. "Ввиду того, что в большинстве случаев наши заказы исходили мелкими партиями, поэтому заводы считали такие заказы неплановыми и невыгодными, и часто от исполнения таковых отказывались совершенно. За произведенные работы морское агентство уплачивало большие суммы, так как заводы делают большие наценки". Нередко из-за отсутствия материалов агентство, для того, чтобы избежать простоя судов, было вынуждено покупать их в магазинах или на рынке, тратя на это большие средства.

8 марта 1938 г. приказом по АКО № 49 деятельность Владивостокского морского агентства считалась оконченной с 1 октября 1937 г. Все его дела передавались вновь организованному Морскому отделу местной конторы общества. Помимо морского агентства ликвидировались отделения АКОснабторга и АКОрыбснаба.

Агентирование судов АКО поручалось Морскому отделу Владивостокской конторы, являвшейся клиентом флота. Это затушевывало ответственность за простои судов во Владивостоке, тем более, что Морской отдел таймшитов и актов за простои не оформлял и виновных в них не выявлял.

20 декабря 1937 г. приказом по управлению по АКО были утверждены штаты управления АКОфлота на 1937-1938 хозяйственный год, то есть на период с 1 октября 1937 г. по 1 октября 1938 г.: здесь должны были трудиться 42 чел. Начальнику АКОфлота устанавливался месячный оклад в размере 1 400 руб., морскому инспектору - 900. Эксплуатационный отдел составляли: заведующий, он же заместитель начальника флота с окладом 1 100 руб., главный диспетчер (1 000 руб.) и диспетчер (800 руб.). Судомеханическая служба включала главного инженера, он же начальник службы (1 200 руб.), двух инженеров-механиков (1 100 руб.) и инженера-теплотехника (1 000 руб.). В состав управления входили прораб, радиоинспектор и делопроизводитель-чертежник. В связи с организацией с 1 апреля 1938 г. бухгалтерий на судах, штат бухгалтерии управления сокращался наполовину.

10 февраля 1938 г. штат и должностные оклады были изменены: штат включал 40 чел., а начальнику АКОфлота теперь полагалось в месяц 1 200 руб., морскому инспектору - 850, главному диспетчеру - 900 и диспетчеру - 750.

В середине 1938 г. управление АКОфлота возглавлял И. И. Петров, службу эксплуатации - В. П. Шрамко, главным инженером остался М. М. Триумфовский. Во второй половине 1938 г. АКОфлот возглавил новый начальник Егоров (инициалы не установлены. - С. Г.).

Для разъездов администрации и развоза на суда материалов использовался деревянный катер "Анадырь" с мотором в 35 л. с., стоивший 25 000 руб. Его обслуживали старшина с месячным окладом 450 руб., моторист (450 руб.) и матрос (330 руб.).

17 мая 1938 г. был утвержден новый штат центрального управления АКО: теперь общество возглавлял недавний начальник его политсектора Прокофий Николаевич Притыко. Замещали начальника АКО Власкин (он же начальник производственного отдела или отдела рыбной промышленности) и Грахов, главным инженером трудился Чупахин, старшим аварийным инспектором - Гафт.

28 мая 1938 г. новым начальником политсектора АКО с окладом 1 665 руб. был назначен Никита Иванович Гребенюк, его замещал Илья Ильич Шкляр, работавший в этой должности с 4 сентября 1935 г.

Отчет политсектора АКО за 1938 г. донес до нас имена помполитов судов АКОфлота: Николай Никифорович Сельянов ("Ительмен"), Иван Андреевич Поздняков ("Чавыча"), Александр Лукич Евграфов ("Сима"), Валентин Григорьевич Лопырев ("Орочон"), Василий Прокопьевич Огнев ("Эскимос"), Арефий Александрович Беляков ("Ительмен"), Николай Петрович Петров ("Орочон"). 27 ноября 1938 г. на "Якут" был назначен Н. Шубкин. Инструктором по флоту трудился Михаил Николаевич Лялин. Месячный оклад помполитов составлял 1 216 руб.

За успехи в труде нарком пищевой промышленности СССР в мае 1938 г. наградил И. И. Шкляра и А. Л. Евграфова денежными премиями в размере 1 997 и 1 824 руб. соответственно.

В 1938 г. АКОфлот ожидал пополнение из шести судов: трех грузоподъемностью по 3 200 т и стольких же по 1 500 т. Два больших судна уже получили названия в честь героев гражданской войны (сейчас мы совсем по иному оцениваем это понятие: могут ли быть герои в братоубийственной бойне?) - "Щорс" и "Чапаев". 22 ноября 1937 г. в адрес Московской конторы АКО пришла срочная телеграмма, информировавшая, что на основании указания А. И. Микояна Машиноимпорт покупает для АКО третий пароход этого же типа. Название для него еще не придумали, поэтому в документах он значился как "Из Америки". Машиноимпорт просил ускорить посылку в США капитана и механика для осмотра судна и организации, в случае необходимости, его ремонта. Одновременно требовалось подготовить команду с расчетом, чтобы она могла прибыть в США в конце декабря 1937 г. Но это судно АКО не досталось.

4 января 1938 г. "Камчатская правда" известила: "В нынешнем году флот АКО пополнится пятью пароходами, приобретенными нашим правительством в Японии и Америке. Пароходы "Комсомолец", "Большевик", "Волочаевец" прибудут из Японии во Владивосток в ближайшие два-три месяца. Пароходы "Чапаев" и "Щорс", купленные в Америке, грузоподъемностью в пять тысяч тонн каждый (на деле водоизмещение этих судов составляло немногим более 4 000 т. - С. Г.), находятся в пути. Во Владивосток они придут 15 января. Пароходы намечено использовать на экспрессных линиях Владивосток - восточное и западное побережья. Таким образом в этом году будет открыто регулярное сообщение между областным центром и населенными пунктами побережья".

17 января 1938 г. лицензионное бюро Амторга в Нью-Йорке выдало капитану приобретенного в Балтиморе "Щорса" удостоверение № 003: "Дано советскому пароходу "Щорс", закупленному в САСШ по заказу Амторга № 11-50/70050 по поручению и лицензии Машиноимпорта, Москва, за № 0030, на право входа в СССР. Стоимость 105 000 долларов. Получатель: согласно инструкции, имеющейся у капитана парохода. Основание: лицензия Машиноимпорта № 0030. Лицензионный сбор в сумме 4 % взимается в СССР. Заведующий лицензионным бюро И. Файнштейн".

Поставка судов из Японии не состоялась. Команду, набранную для перегона "Большевика", пришлось распустить. На ее пятимесячное содержание истратили 135 тыс. руб. В 1938 г. в адрес АКОфлота пришли лишь "Щорс" и "Чапаев". Они доставили во Владивосток 4 771 т жести для изготовления консервных банок. Здесь пароходы встали на техническое обслуживание.

17 апреля 1938 г. "Чапаев" вышел из Владивостока в свой первый рейс на Камчатку, 9 мая на полуостров отправилось второе приобретение - "Щорс", везший 3 000 т грузов. 17 мая "Щорс" прибыл в Петропавловский порт, пополнив запасы угля и воды, снялся на восточное побережье - в Корф и Кичигу. На нем размещались 600 промысловых рабочих и грузы, в числе которых находились четыре кавасаки и пять кунгасов.

В начале 1938 г. АКО решило распространить на свой флот опыт работы в 1937 г. парохода "Большой Шантар", принадлежавшего Охотско-Аянскому госрыбтресту, показавший, что при переводе судна на полный хозрасчет оно работает достаточно эффективно. С этой целью 24 января 1938 г. был издан приказ № 34, предписывавший перевести все суда АКОфлота пятой и шестой групп на полный хозрасчет с самостоятельным балансом.

Сложившаяся система эксплуатации судов АКОфлота, зачастую сводившаяся к голому администрированию и не соблюдавшая принципов хозрасчета, приводила к тому, что капитаны не могли "надлежащим образом бороться за выполнение всех показателей плана", что в итоге приводило к убыткам. Теперь пароходам предстояло стать самостоятельными хозрасчетными предприятиями с собственными счетами в Госбанке и своими оборотными средствами. В штаты их экипажей вводились ставки старших бухгалтеров. Капитаны отныне приобретали права директоров хозрасчетных предприятий. Начальнику АКОфлота следовало принять меры к вербовке на суда квалифицированных бухгалтеров.

7 февраля 1938 г. траулеры "Буревестник", "Восток" и "Дальневосточник" вместе с командами были переданы из состава АКОфлота пионеру активного морского промысла на Камчатке, организованной в январе 1936 г. Базе активного опытного лова (БАОЛ). Теперь после ремонта и переоборудования они должны были стать промысловыми судами. АКОфлоту поручалось подписать договор на ремонт траулеров с ПСРВ, после чего передать документ БАОЛу, за счет которого должны были идти работы. Снабжение траулеров топливом, смазкой и краской в период ремонта поручалось их бывшему владельцу. 16 февраля 1938 г. в БАОЛ в качестве капитана "Востока" назначался капитан "Колымы" П. М. Иванов. Его должен был сменить бывший капитан "Востока" Нешевец.

Но 23 марта, "ввиду острой необходимости в переброске для путины горючего и мелких партий груза", для чего крупнотоннажные суда использовать было нерационально, траулер "Дальневосточник", вновь вернулся в АКОфлот.

8 марта исполняющий обязанности начальника АКО Гладков своим приказом отметил хорошую работу "Ительмена" и объявил благодарность капитану С. И. Пронину и всему экипажу. Пронин и старший механик Ю. П. Сираж награждались полумесячным окладом, а для премирования лучших стахановцев и ударников в распоряжение капитана выделялись 2 000 руб. Этой награды моряки удостоились за успешно проведенный в январе и феврале рейс по западному побережью. Несмотря на сложные ледовые условия и частые штормы, они справились с заданием и сверх плана сняли более тысячи сезонных рабочих, которых не удалось вовремя вывезти с рыбокомбинатов.

19 февраля 1938 г. для определения пригодности к эксплуатации построенного еще в 1906 г. парохода "Колыма" была создана комиссия под председательством А. И. Щетининой. Попутно ей предлагалось освидетельствовать котел "Буревестника". В марте 1938 г. образцы металла котлов "Колымы" отправили во Владивосток для исследования качества.

"В связи с наступившей путиной и срочной необходимости заброски путинных грузов на комбинаты" "Колыме" устанавливался срок выхода из ремонта 12 июля. Он не был выдержан: 14 июля 1938 г. начала работать еще одна комиссия, определявшая возможность дальнейшей эксплуатации котлов "Колымы" и способа заварки имеющихся в них трещин. Возглавлял ее главный инженер АКО Чупахин. В итоге в течение 1938 г. "Колыма" из ремонта так и не вышла.

Эта же комиссия должна была попутно оценить состояние "Чапаева" "в целях дальнейшей его эксплуатации без постановки в ремонт в данный момент". Ей также следовало "установить возможность применения на судне вместо мазута в котлах сырой нефти".

В январе 1938 г. в Петропавловском порту сложилось тяжелое положение со снабжением судов топливом. Это вынудило поставить на консервацию один из самых больших пароходов - "Орочон". 27 января 1938 г. его капитан Г. И. Александров извещал руководство АКО о том, что угля на судне, даже при строжайшей экономии, хватит лишь до 15 марта. 1 февраля 1938 г. начала работать комиссия по "окончательному решению вопроса технической возможности постановки парохода "Орочон" на консервацию". Через три дня ей следовало предоставить свое решение начальнику АКО.

Для отопления судовых помещений "Орочона" и стоявшей рядом "Чавычи" решили использовать легковоспламеняющуюся сырую нефть. Это привело к пожарам. В феврале 1938 г. руководство флота распорядилось прорубить у бортов пароходов майны и держать их чистыми ото льда, заготовить пожарный инвентарь, в ночное время выставлять специальные вахты для наблюдения за жилыми помещениями, разработать расписание пожарных тревог и регулярно проводить их. Начальнику порта и директору ПСРВ предписывалось выделить вахтенных брандмейстеров для наблюдения за судами и иметь наготове пожарные машины у места их стоянки.

Вот один интересный эпизод, относящийся к зимней стоянке 1938 г. и характеризующий состояние дисциплины на некоторых судах. 25 января 1938 г. помполит "Орочона" В. Г. Лопырев сообщал: "Администрация "Колымы" дошла до того, что на пароходе некому работать. 20 января с. г. нанимают с "Орочона" кочегара Костина за 20 руб., чтобы отстоял вахту, так как свои остальные разбежались или лежат пьяные".

В марте 1938 г. уголь в Петропавловск доставил пароход "Киров", но комитет резерва при облисполкоме запретил использовать его. Из-за этого продолжала простаивать "Чавыча", а затем к ней присоединился "Эскимос". 13 апреля 1938 г. "Эскимос", вместо ранее предполагавшегося похода на западный берег Камчатки, отправился с солью в Усть-Камчатск. Затем пароход должен был выйти на Сахалин за углем. За успешное выполнение последнего задания 25 мая начальник АКО премировал его моряков суммой в 3 000 руб.

С 1 февраля 1938 г. на основании постановления СНК СССР от 4 мая 1937 г. за задержку судов АКОфлота под погрузкой и выгрузкой сверх срока по вине Владивостокского и Петропавловского портов стали взыскиваться штрафные платежи. Их размер колебался в зависимости от времени простоя: за 1 час - 0,09, за 10 часов - 1,08, за 24 часа - 3,78 руб. с тонны грузоподъемности. При простое свыше 24 часов к плате 3,78 руб. добавлялись еще 0,225 руб. за каждый час. Напротив, за раннюю погрузку или выгрузку АКОфлот выплачивал портам премию по 3 коп. за тонну грузоподъемности судна.

9 марта 1938 г. с Петропавловским портом был заключен договор, в соответствии с которым порт принимал на себя "полное обслуживание судов АКОфлота, включающее в себя следующие операции: наблюдение за судами в море, выполнение формальностей по приему и отправке, оформление документов, посадку и высадку пассажиров, бункеровку и снабжение водой не менее 300 т в сутки, погрузку и выгрузку, швартовку и отшвартовку, предоставление плавсредств".

Флот обязывался выдавать порту график постановки судов под загрузку не позднее 25-го числа предшествующего месяца. График должен был строиться с расчетом прибытия судов с трехсуточным интервалом, а суда, приходившие точно по нему, порт должен был обрабатывать без очереди. За сутки опоздания пароходов порту следовало уплачивать штраф в размере 500 руб. в сутки.

Порт, обладавший единственным деревянным причалом, обещал обрабатывать суда у него строго в порядке очередности их прибытия. Без очереди обслуживались только грузопассажирские экспрессы и суда, выполнявшие "специальные правительственные задания". За простой в ожидании очереди порт ни юридической, ни материальной ответственности не нес. Одновременно с обработкой судна у причала, порт должен был вести грузовые работы на рейде на одном пароходе, в том числе на нефтебазе в Сероглазке и у складов на Озерновской косе (там, где сейчас расположен городской пляж).

19 сентября 1938 г. в порту были введены новые нормы погрузо-разгрузочных работ. Теперь "люкосуточная норма", в зависимости от класса груза, составляла от 153 до 365 т. Для судов, снабженных двумя электрическими лебедками или краном на каждый люк, нормы увеличивались 10 %, для траулеров, "Кита" и "Колымы", напротив, снижались на эту же величину.

На навигацию 1938 г. АКОфлота и владивостокское Вербовочное бюро АКО ("Вербюро") заключили договор о порядке перевозки из Владивостока на Камчатку рабочих для предприятий АКО и их семей. Количество всех пассажиров (работников и их домочадцев) определялось в 12 000 чел.

Флот выделил для перевозки людей два судна. Пассажиры следовали на них вместе с грузом. В стандартный набор оборудования входили: деревянные нары, кухни с одной плитой и котлом из расчета на 500 чел., помещение для матери и ребенка, изолятор на 12-15 чел., "красный уголок", кладовая для продуктов, багажное помещение, уборные и ларек для розничной торговли с подсобным помещением. Все жилые и вспомогательные помещения освещались электричеством, снабжались баками для воды, плевательницами и урнами для мусора, твиндеки, в которых перевозилась основная масса людей, оснащались дополнительными трапами.

На каждое судно Вербюро назначало начальника эшелона, который должен был вместе с лекпомом (лекарским помощником) наблюдать за выполнением пассажирами правил санитарии, чистоты и порядка.

За пять судок до посадки Вербюро приобретало у АКОфлота билеты. Контролировал посадку на судно АКОфлот. При обнаружении в рейсе "зайца", его штрафовали в размере двойной стоимости отсутствовавшего билета. Бесплатно провозился багаж весом 20 кг для взрослого и 19 кг - на ребенка. Все, что весило больше, оплачивалось отдельно.

Если Вербюро не могло обеспечить ранее определенного числа пассажиров, то оно выплачивало АКОфлоту штраф 90 руб. за каждого отсутствующего. Штраф выплачивался также и при задержке судна.

Следует отметить, что перевозка пассажиров на комбинаты и обратно нередко производилась вопреки элементарным правилам безопасности: на грузовых судах отсутствовало достаточное количество спасательных приспособлений для их многочисленного населения. Отправление судна происходило "и путем уговаривания Регистра разрешить взять пассажиров, и даже некоторого давления со стороны". К чему это могло привести, хорошо показывает пример парохода "Индигирка", потерпевшего 11 декабря 1939 г. крушение у берегов Японии, когда погибло свыше тысячи человек.

В апреле 1938 г. НКПП СССР отпустил свыше 400 тыс. руб. на строительство в Петропавловске пассажирского вокзала. К его сооружению намеревались приступить в этом году. До сих пор люди, следовавшие на комбинаты побережий и обратно, были вынуждены неделями и даже месяцами ожидать попутный пароход в Петропавловске, в котором всегда ощущался большой недостаток жилья, буквально под открытым небом на улице.

4 июня 1938 г. на Камчатку пришло известие о присвоении премий НКПП СССР "За перевыполнение планов путины 1937 г." В числе отмеченных этой наградой работников АКО были матрос "Симы" Харичков, механик Башков, помполит Евграфов, капитан "Якута" Кириллов, старший помощник Пронин, второй механик "Востока" Мамонов, капитан "Орочона" Александров и старший механик Ковалев, боцман "Чавычи" Кислицын, механик "Эскимоса" Лабут.

Отношения СССР с Японией во второй половине 1930-х гг. обострились до предела. Это находило отражение в различных сферах жизни, в том числе и в судоходстве. Вот какая история произошла с вышедшим 12 февраля 1938 г. из Петропавловска во Владивосток грузовым пароходом ДВГМП "Кузнецкстрой". 19 февраля это судно с экипажем в 25 чел. и 37 пассажирами зашло за углем в японский порт Хакодате, где было задержано морской полицией. Местные власти обвинили капитана В. С. Калитаева в незаконном появлении в японских водах. Через месяц, 19 марта, состоялся суд, приговоривший его к штрафу в 1 500 иен. В конце марта судно отпустили, и 7 апреля 1938 г. оно вернулось во Владивосток.

По словам капитана, первые пять дней плавание "Кузнецкстроя" протекало при благоприятной погоде, но вечером 17 февраля в Сангарском проливе пароход застиг сильный шторм. Запасы топлива на судне подошли к концу, оно несколько раз теряло управление. Капитан дважды информировал портовые власти Хакодате о необходимости захода в этот порт. После прибытия сюда, где его поначалу встретили как обычное судно, на "Кузнецкстрой" поднялись 15 полицейских, проведших обыск и грубо обращавшихся с командой и пассажирами. Угля японцы не дали.

В июле и начале августа 1938 г. в районе оз. Хасан, расположенного в 130 км к юго-западу от Владивостока, у границы с Китаем и Кореей, произошли боевые столкновения советских войск с японцами. Известия об этом вызвали негодование советских людей и волну патриотического подъема. На судах АКОфлота и Морлова прошли митинги, моряки собрали подарки для раненых воинов, лечившихся во владивостокских госпиталях.

Вот какую резолюцию принял митинг экипажа "Щорса" (опубликована в газете "Камчатская правда" 12 августа 1938 г.): "Заслушав сообщение о провокационном вторжении японской военщины на советскую территорию, мы, экипаж парохода "Щорс", возмущены этой провокацией и преисполнены гневом и ненавистью к зарвавшимся самураям. Мы склоняем головы перед храбрыми сынами нашей Родины, погибшими геройской смертью при защите священных границ СССР, и шлем привет и благодарность бойцам, политработникам и командирам Дальневосточного Краснознаменного фронта, защищающим нашу Родину, вселяющим в нас еще большую уверенность в непобедимость Красной Армии.

Мы заявляем, что по первому зову партии и правительства готовы, не щадя своей жизни, горя любовью к своей Родине, защищать нашу отчизну - страну социализма. Пусть знают самураи, что никогда не видать им советской территории! Враг будет разбит и уничтожен на его же земле. Пусть знают самураи, что в будущей войне они встретятся с полками советских патриотов, которым есть что защищать, и есть чем защищать.

В ответ на вылазку японской военщины мы обязуемся еще лучше, еще дружнее выполнять свой трансфинплан, укреплять обороноспособность нашей страны. Мы еще выше поднимем революционную бдительность, будем нещадно бороться с врагами народа".

Как отзвук противостояния дальневосточных соседей, в середине 1938 г. в Авачинской губе появилось первое соединение сил молодого Тихоокеанского флота на Камчатке: 41-й дивизион подводных лодок.

Плановое задание АКОфлоту на 1937-1938 хозяйственный год неоднократно изменялось. Так, 16 марта 1938 г. нарком пищевой промышленности СССР А. Гилинский подписал приказ № 293 "О плане работ АКО на 1938 г." В соответствии с ним утверждалась перевозка 160 500 т грузов и 16 100 пассажиров. А 4 мая 1938 г. АКО установило другие цифры: всего 187 500 т и 14 600 чел. (на Камчатку следовало доставить 98 700 т грузов и 6 700 пассажиров и вывезти с полуострова 44 500 т и 3 300 чел. По местным линиям планировалось перебросить еще 44 300 т и 4 600 чел. Кроме того, из США ожидался завоз партии жести на "Щорсе" и "Чапаеве").

Себестоимость перевозок по отдельным судам АКО определило в размере от 59 до 169 руб. за тонну груза, в среднем 76 руб. Наибольшая стоимость приходилась на небольшие "Колыму", "Максим Горький" и "Кит": 123, 139 и 169 руб. за тонну соответственно. Стоимость перевозки пассажиров принималась по тарифам Наркомморфлота. Себестоимость судна в чартере в сутки составляла от 8 848 для крупных пароходов до 2 255 руб. у "Колымы". Результат деятельности АКОфлота устанавливался "без прибыли и убытка".

План учитывал ожидавшееся пополнение флота. В него были включены "Большевик", "Комсомолец", "Волочаевец" и "Из Америки". Как известно, эти четыре судна общей грузоподъемностью 7 700 т, которые должны были перевезти 30 000 т, в распоряжение АКО не попали. С их учетом общая грузоподъемность АКОфлота должна была составить 40 150 т, а все 15 пароходов могли одновременно принять 203 каютных пассажира.

Для имевшихся в реальности 11 судов дедвейтом 46 172 т и общей грузоподъемностью 32 550 т план грузоперевозок был снижен до 153,5 тыс. т.

Как видно, практиковалось планирование, заключавшееся в составлении заданий исходя из фактического состояния дел на день их утверждения. Чем ближе к концу планируемого периода утверждалось задание, тем с лучшими показателями оно выполнялось, нередко при самой безобразной организации работы.

Выполнение плана 1937-1938 хозяйственного года составило: по грузам 62,1 %, по пассажирам - 90,4 %. Единственным пароходом, справившимся с заданием, оказалась "Сима" (123 %), далеко от нее отстал "Эскимос" (95,4 %). Выполнение плана грузоперевозок (в %) по остальным судам составило: "Орочон" - 50,5, "Ительмен" - 83,3, "Чавыча" - 78,4, "Якут" - 61,2, "Колыма" - 12,6, "Щорс" - 66,4, "Чапаев" - 81,4, "Максим Горький" - 64,6, "Кит" - 32,7; в целом по флоту - 72,6 %.

Такой результат объяснялся выводом из эксплуатации сильно изношенной "Колымы", на протяжении всей навигации стоявшей в ремонте, невыполнением норм грузовых работ в портах Петропавловска и Владивостока и на комбинатах из-за нехватки плавсредств и рабочей силы.

Кроме того, в течение года ни одно судно не работало по утвержденному графику. Объяснение этому было такое: "Прежнее вредительское руководство АКО не давало руководителям флота инициативы в руководстве работой флота, связывало их работу, в конце концов, совершенно обезличив. Распоряжения капитанам судов давались без ведома начальника АКОфлота. Все это приводило к скоплению нескольких судов в одном комбинате, и в обработке судов, как правило, существовала очередь. Следует также отметить, что часть простоев произошла из-за отсутствия угля в Петропавловском порту. И также несвоевременного выхода судов из ремонта. Флот к моменту навигации имел большой износ, не имел надлежащего ремонта, и таковой урывками производился в навигационное время, что тоже в большой мере способствовало невыполнению плана".

Настоящим бедствием оставались простои. Потери времени с 1 октября 1937 г. (начало хозяйственного года) по 15 августа 1938 г. по законченным рейсам составили 384,9 судосуток.

Из них пришлось на ожидание (в %): груза - 8,2 %, очереди у причала - 18,71, погрузки и разгрузки - 1,89, оформления претензий - 1,93 %, плавсредств - 21,1 %, рабочих - 27,9 %, распоряжений начальника АКО - 3,74 %, бункеровки - 2,14 %, ледокола - 2,78 %. На перешвартовку затратили 8 судосуток (2,06 %), прочие потери составили 36,5 судосуток (9,55 %).

Общее количество простоев пароходов АКОфлота в судосутках за 1937-1938 хозяйственный год составило 800 судосуток. Большие простои судов наблюдались в Усть-Камчатске, грузооборот которого рос год от года. Здесь следовало организовать отдельное морское агентство - приписной пункт Петропавловского порта, а в перспективе - полноценный морской порт.

Вывезти с комбинатов всю рыбу, заготовленную в путину 1938 г., вовремя не удалось. Пароходы опоздали, некоторые из них снимали продукцию в ноябре 1938 г., то есть уже в начале 1938-1939 хозяйственного года.

Убытки по недобору фрахта оценивались в 1 821,6 тыс. руб. Потери от непроизводительных простоев равнялись 6 108,4 тыс. руб.

Общая сумма простоев составила почти половину фонда годового календарного времени, а производственное задание оказалось выполнено на 72,6 %. "Если бы АКОфлот работал так, как надлежит работать советским предприятиям, то задание… было бы выполнено и перевыполнено".

Большая часть простоев, как виделось руководителям АКОфлота, вызывалась следующими причинами:

- отсутствием береговых мощностей по перевалке грузов, способствующих быстрой оборачиваемости флота. Это снова списывалось на деятельность "врагов": "Орудовавшие на Камчатке враги народа срывали строительство порта, жилищное и механизацию грузовых процессов. Также и на комбинатах не сделано никакой механизации грузовых работ. Наряду с этим грузооборот порта, комбинатов и вообще всей Камчатки из года в год растет, и в настоящее время требуются громадные усилия и денежные затраты, чтобы догнать строительство порта, его механизацию…";

- плохой организацией управления флотом, требовавшего "твердых графиков движения судов, дабы создать условия для клиентуры в части планирования перевозок своих грузов, подготовки их к погрузке в срок к моменту подачи данного парохода. То же самое, твердые графики движения судов необходимы для нормального пассажирского движения и культурной связи между населенными пунктами Камчатки". Руководство АКОфлота оказалось обезличено: нередко через его голову движением судов руководила администрация АКО, причем прорывы и неувязки, возникавшие в ходе путины, покрывались частыми изменениями ранее утвержденных маршрутов рейсов, переставшими быть "железным законом для всех". Флот оказался подчинен клиентуре, а не наоборот.

Вот лишь несколько примеров. Пароход "Ительмен", придя во Владивосток с продукцией 21 августа, простоял здесь 50 суток. "Чапаев" стоял 48 суток, пока решался вопрос о том, где его ремонтировать: в Петропавловске или во Владивостоке. Погрузили "Чапаева" нерационально: внизу расположили грузы для Усть-Камчатска, на них поместили оборудование холодильника для Озерновского комбината, сверху - груз для Петропавловска. После выгрузки в Петропавловске судно вышло в Озерную, где простояло 11 суток, за которые выгрузили всего 7 т. 27 октября капитан получил распоряжение сниматься в Усть-Камчатск. По дороге пришло распоряжение зайти в Петропавловск для выгрузки холодильника.

Начальник Дальвостокрыбы Захаров отправил "Чавыче", следовавшей в Николаевск-на-Амуре за деталями береговых холодильников, приказ об изменении маршрута. Этот приказ отменила нарком П. С. Жемчужина. Она рекомендовала Дальвостокрыбе более не давать капитанам судов команд помимо начальника АКО.

Несмотря на это распоряжение, практика управления судами АКОфлота "через голову" его руководства продолжалась. Так, одной из радиограмм пароходу "Щорс", шедшему с рыбопродукцией во Владивосток, после того, как он уже прошел Александровск-на-Сахалине, предписывалось зайти на Сахалин за углем и затем развести его по нескольким пунктам. Сжигавший жидкое топливо "Щорс", имевший всего четырехсуточный запас, не сумел получить его на Сахалине, в результате чего мог остаться в открытом море без бункера. 19 августа 1938 г. начальник АКО своим приказом № 179 предписал всем капитанам "никаких распряжений Дальвостокрыбы, непосредственно направленных в их адрес, без моего на то подтверждения не выполнять".

Погодные условия тоже вызывали простои, но рассматривать их целиком как "форсмажорные" было нельзя: нередко судно при длительных грузообработках, начинавшихся в хорошую погоду, заставало непогоду, требовавшую остановки работ. На ходовое же время непогода влияла мало.

Всего АКОфлот совершил за 1937-1938 хозяйственный год 50 рейсов, сжег 27 843,8 т угля, 3 212 т мазута и 581 т моторной нефти.

В конце 1930-х гг. суда АКО выполняли морские перевозки в размере 30 % от потребности общества, чего было явно недостаточно. 21 ноября 1938 г. начальник флота Егоров выступил с предложением создать на Камчатке "свой крупный флот, не подчиненный одному какому-либо ведомству, а с самостоятельным управлением, подчиненным Главрыбе".

По его мнению, "флот АКО перерос рамки узкого значения подсобного для путины флота и, в конечном счете, превращен в настолько узкое место в общем хозяйстве Камчатки и в той же путине, что флоту неизбежно нужно уделить большое внимание, поставив его в условия дальнейшего роста в ногу с растущим хозяйством и культурными нуждами Камчатки. Мыслится это путем придания ему самостоятельности, выделив его в Камчатское пароходство НКПП с подчинением Главрыбе, и при этом широко развернуть жилищное строительство, строительство порта и механизацию…"

Численность плавсостава АКОфлота в конце 1938 г. достигла 580 чел. Лишь единицы из них имели жилье в Петропавловске. При сложившемся же положении, когда кадрами флот комплектовался во Владивостоке, наблюдалась большая текучесть людей, не способствовавшая поддержанию судов в исправном техническом состоянии и выполнению поставленных задач. В Петропавловске из всего командного состава АКОфлота квартиру имел только капитан Ф. И. Волчкович.

Егоров одним из первых высказался за организацию в Петропавловске техникума, готовящего морские кадры.

Приведем еще несколько эпизодов из деятельности судов флота в навигацию 1938 г. 27 июля 1938 г. "Сима", находившаяся в крайне плохом техническом состоянии, "в виде исключения, ввиду исключительно острого недостатка тоннажа и потребности Камчатки в лесе", вышла на сахалинский Пограничный лесокомбинат. Пароход, несмотря на полученные еще в 1936 г. повреждения днища, выполнил план грузоперевозок на 123 %. "Такие хорошие результаты получились в результате сплоченности экипажа, применения стахановских методов работы и умелого маневрирования судном со стороны комсостава". Приказом начальника АКО от 5 ноября 1938 г. экипажу "Симы" объявлялась благодарность, капитан Л. А. Кожевников и старший механик Н. Б. Домра премировались месячными окладами, остальным члена экипажа выделялись 5 000 руб.

21 июля 1938 г. капитан "Чавычи" Ф. И. Волчкович информировал АКОфлот и политсектор АКО о ходе подписки на очередной государственный заем: "На пароходе "Чавыча" займом охвачено 47 чел. на сумму 17 020 руб. Два человека не достает по штату, три человека отказались подписаться. Всего 52 чел. по штату".

В 1938 г. НКПП СССР распорядился доставить на Камчатку несколько комплектов холодильников, которые намеревались разместить на крупнейших комбинатах. Это должно было стать новым словом в камчатской рыбопромышленности: до этого заморозка рыбы на полуострове в широких масштабах не применялась. Конструкции для сборки зданий холодильников заготавливали в Николаевске-на-Амуре. Четыре комплекта в Петропавловск доставили на "Чавыче". "За успешное выполнение задания по вывозке стройдеталей четырех холодильников… проведение погрузки и выгрузки без потерь и в короткие сроки" наркомат премировал Ф. И. Волчковича.

18 сентября 1938 г. экипаж "Чавычи" на общем собрании решил вызвать на социалистическое соревнование команду "Щорса". Одновременно "Чавыча" желала состязаться с управлением АКОфлота, причем "по следующим пунктам": "1. Своевременное снабжение материалами и инструментами для текущего ремонта. 2. Правильное планирование рейсовых заданий, план-наряд выдавать не позднее трех суток до отхода парохода. 3. Не задерживать судно в порту более указанного срока наряда. 4. Использовать переходы судна при полной загрузке тоннажа, не допускать пустых переходов, так же не допускать скопления судов в одном комбинате. 5. Во время стоянки судна в порту созывать производственные совещания команд судов с руководством АКО, политсектора и АКОфлота для обмена опытом работы судов…"

Как видно, перечисленные выше пункты полностью соответствовали наиболее слабым местам работы управления флота, являясь, по сути, завуалированным предложением по ее совершенствованию.

Подобные же предложения озвучивали и экипажи других судов. Примером этому является любопытный документ "Вопросы к начальнику АКОфлота от команды парохода "Эскимос"".

30 июля "Эскимос" получил от управления АКО приказ посетить Микояновск, Пымту, Воровскую и Кихчик. Через несколько часов пришло распоряжение зайти в Микояновск, Кихчик, Пымту, Митогу, Крутогорово и Воровскую. Такая смена последовательности пунктов заходов требовала изменения спецификации грузов, их перемаркировки и перегрузки. В результате судно простояло только под погрузкой около месяца.

Танкер "Максим Горький" по прибытию из Японии семь месяцев простоял во Владивостоке на переоборудовании, обошедшемся в 344,8 тыс. руб. и завершившемся к началу мая 1938 г. С 1 мая по 1 октября судно должно было сделать пять рейсов, перевозя в каждом по 1 000 т топлива: один по маршруту Владивосток - Петропавловск и четыре каботажных.

После начала работы танкера выявился ряд дефектов, как главных, так и вспомогательных механизмов. В каждом рейсе обнаруживались все новые и новые ненормальности в их работе. По словам капитана К. Слюнина, "материал на отдельных деталях очень низкого качества. Это еще раз доказывает недоброкачественность японской продукции, особенно приготовленной для Советского Союза". Отсутствовал плавучий якорь, необходимый для спасения судна, предназначенного для плавания вдоль берегов, в случае выхода главного двигателя из строя.

Рационально использовать новый танкер на первых порах не удавалось, в первую очередь, из-за организационной неразберихи. "Находясь в рейсе, "Максим Горький" имел задание из Петропавловска брать горючее для комбинатов, при приходе в порт подготовил танки, выкачал балласт (воду). 31.08 Притыко дал распоряжение идти во Владивосток, для чего танки снова заполнили водой. Это распоряжение было отменено самим Притыкой, балласт был выкачан, дана задача идти на восточное побережье. За час до отхода поступило распоряжение Власкина грузить цемент 65 т, под погрузкой которого танкер простоял 36 часов".

Вышедший в середине весны из консервации "Орочон" должен был в 1938 г. сделать по плану шесть рейсов, но выполнил только три. 15 апреля судно отправилось из Петропавловска на Сахалин за углем для западной Камчатки и завершило плавание только 10 июля, перевезя за 86 суток 5 150 т. За это время "Орочону" следовало совершить три рейса и перевезти 11 000 т груза и 2 600 пассажиров. Из 86 суток простои по метеопричинам составили 20, в пунктах погрузки и выгрузки - 28. В итоге пароход производительно работал только 38 суток.

В начале июня 1938 г. капитан Г. И. Александров информировал руководство общества о крайне плохом техническом состоянии судна: "На протяжении восьми лет АКО систематически уклоняется от необходимого "Орочону" капитального ремонта. Многочисленные ведомости на ремонт парохода давно покоятся в недрах технических отделов АКО. Судно нуждается в доке для переклепки швов двумя десятками тысяч заклепок, замене восьми грузовых лебедок новыми, смене протекающих деревянных палуб, замене всей электропроводки, трубопроводов. Технический отдел АКО давно знает об этих нуждах, но мер к ремонту судна не принимает. Дальнейшее игнорирование ремонта повлечет за собой потерю парохода".

4 августа "Орочон" снялся из Владивостока в снабженческий рейс № 3 на западный берег Камчатки, завершившийся 4 ноября 1938 г. За время этого плавания перевезли 4 055 т груза и 98 пассажиров. В рейсе подтвердилось, что судно в целом и его отдельные механизмы изношены, а некоторые из них пришли в полную негодность (пожарная и питательная донки, то есть насосы, звездочки брашпиля, такелаж, деревянная палуба, шлюпбалки).

Хроническое отсутствие необходимых материалов на складах АКОфлота увеличивало простои судов в ремонте и не давало возможности произвести необходимые работы к началу навигации в полном объеме. Так как это явление имело место из года в год, то своевременно не исправленные дефекты усугубляли техническое состояние судна.

На "Орочоне", как и на других пароходах, наблюдалась большая текучесть кадров. Ее главной причиной было отсутствие на Камчатке жилья для моряков: семьи членов экипажа оставались во Владивостоке. "Учитывая продолжительное плавание судов АКОфлота в камчатских водах, получается, что каждый старается попасть во Владивосток, и если ему это не представляется возможным - увольняется, отсюда и большая текучесть".

В октябре 1938 г. судно простаивало в Петропавловске. По мнению нового капитана Е. Д. Бессмертного, "перспектив на дальнейшую работу нет никаких, так как осмотр инспекторами Регистра СССР корпуса, механизмов, снабжения и прочего показал, что судно для дальнейшей эксплуатации непригодно и требует постановки в капитальный ремонт и докования".

О том, в каких условиях происходила обработка грузов и шла посадка пассажиров на побережьях, свидетельствуют приведенные ниже фрагменты из телеграфной переписки между столичной Главрыбой, Дальвостокрыбой и АКО (в нем упомянуты, кроме судов АКОфлота, и пароходы ДВГМП).

В начале октября на Камчатке бушевал сильный шторм, выведший из строя множество плавсредств, при помощи которых на стоявшие на рейдах комбинатов пароходы доставлялись грузы и люди. 11 октября 1938 г. из Москвы в адрес Дальвостокрыбы (Владивосток) пришла телеграмма следующего содержания: "7.10 на западной Камчатке 6 судов тоннажем 33 800 т, на восточной Камчатке 8 судов 26 100 т (всего 59 900 т), выгружаются за сутки 520 т, загружено 648. Цифры убийственные. В этих условиях на заполнение тоннажа нужно 50-60 дней. Если не будут приняты самые энергичные меры к погрузке-выгрузке, мобилизации на эту работу внимания партийных, советских организаций, команд судов, всей общественности побережья, неминуем срыв плана вывоза…" Телеграмму подписал начальник Главрыбы И. А. Шередека.

14 октября 1938 г. заместитель начальника АКО, он же начальник производственного отдела Власкин доложил в столицу: "Сентябрь последний месяц нормальной разгрузки пароходов на Камчатке, особенно на западной. Навигационное время упущено, вполне может получиться срыв планов вывоза. В сентябре надо было давать достаточное количество пароходов… Дали указание рыбокомбинатам в первую очередь грузить консервы, икру, сезонников, затем остальную рыбопродукцию… Обком ВКП(б) послал на крупные рыбокомбинаты своих уполномоченных специально по погрузке-разгрузке пароходов.

Сейчас позиция пароходов следующая: у Ичи "Маныч" погрузил 600 т, в Крутогорово "Белоруссия" выгружает лес, в Колпаково "Щорс" выгружает продовольствие и снабжение, "Якут" первый день снимает продукцию в Микояновске, "Ангарстрой" погрузил 3 000 т, "Уэлен" разгружает снабжение, "Кузнецкстрой" 12-го снялся в Петропавловск на бункеровку, чтобы также снять в Микояновске лес, "Днепрострой" берет воду, 15-го снимается в Озерную за рыбопродукцией.

В Олюторке "Киев" снял 2 500 т, после Корфа идет снимать промыслы Дальрыбопродукта, в Кичигу 14-го приходит "Красин", в Усть-Камчатске "Чавыча" разгружает холодильник, снимает консервы, погрузил 700 т… Рыбопродукции осталось соленой около 25 000 т, консервов 20 000 ящ., сезонников около 4 000 чел.".

Непогода не только мешала вывозу с побережий людей и рыбопродукции, но и становилась причиной настоящих трагедий. Одна из них произошла в конце ноября 1938 г., когда в штормовом море бесследно исчез буксир-спасатель "Кит", отправленный из Петропавловска в Усть-Камчатск. На нем находились 28 моряков и 10 пассажиров.

Комиссию по расследованию причин гибели "Кита" возглавил заместитель начальника АКО Грахов. 27 ноября 1938 г. она пришла к заключению, что буксир "пропал без вести". В качестве пособий семьям моряков "Кита" выплатили 55 897 руб. Затраты на "прочесывание" неспокойного моря в поисках пропавшего буксира составили 30 247 руб…

16 декабря 1938 г. при секторе кадров АКО организовывались восьмимесячные курсы для подготовки штурманов малого плавания и механиков третьего разряда, действовавшие "без отрыва от производства". Занятия шли ежедневно после рабочего дня, сокращенного для курсантов на два часа. Администрации АКОфлота предлагалось "создавать все условия для бесперебойного посещения курсов", деятельность которых должна была восполнить кадровый голод в среде командного состава.

Это было очень кстати. Вот что сообщал капитан "Симы" Л. А. Кожевников: "В порту введено в практику выпускать суда в рейс с радистами без диплома, механиками-практиками, или судоводителями-недоучками. Иной раз суда уходят совершенно неукомплектованными. Так, "Сима" и "Чапаев" всю навигацию работали с двумя помощниками капитана вместо положенных трех. В результате люди переутомлялись, так как на вахте приходилось стоять по двенадцать часов…" Впрочем, была, как известно, и еще одна причина постоянного кадрового голода: "Многим механикам и судоводителям, приезжающим по договорам на Камчатку, АКО не предоставляет квартир, и они уезжают обратно. Капитану парохода "Сима", работающему на Камчатке два года, АКО не может предоставить квартиры, и он вынужден по десять месяцев не видаться с семьей…"

Для обучения штурманов, механиков и радистов, не имеющих дипломов, дополнительно 19 марта 1939 г. была утверждена смета расходов на сумму 152 961 руб. Эти средства предназначались для оплаты работы курсов при Владивостокском рыбном техникуме с отрывом от производства.

На 1938-1939 хозяйственный год АКО заявило потребность в перевозке 471 125 т грузов и 13 000 пассажиров. Собственным флотом (без учета его ожидающегося пополнения) оно намечало перебросить 134 000 т и 6 000 пассажиров. Остальное должны были доставить суда ДВГМП и фрахтованные.

17 ноября 1938 г. начальник АКО П. Н. Притыко утвердил "Контрольные цифры морских перевозок АКО на 1938-1939 гг.", то есть на период с 1 октября 1938 г. по 1 октября 1939 г. В соответствии с ними, завоз на Камчатку определялся в 313 900 т и 6 500 чел., вывоз с полуострова - в 76 100 т и 13 000 чел., в каботаже - 78 425 т и 1 500 чел.

19 января 1939 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР НКПП был реорганизован: из него выделились Наркомат мясо-молочной и Наркомат рыбной промышленности (НКРП СССР). План перевозок, утвержденный НКРП СССР, составил 134 000 т и 45 000 чел., что было меньше на 36,5 % по сравнению с прошлым годом. Он учтывал снижение грузоподъемности судов ввиду перевозок снабжения, соответствующего плану по кубатуре, но более легкого (например, консервных банок), и недостаток грузов в комбинатах, вынуждавший уходить оттуда в балласте.

Штатное расписание административно-управленческого персонала АКОфлота на 1939 г. включало 40 единиц с годовым фондом зарплаты 320,4 тыс. руб. Годовая смета затрат по флоту составила 18 077,2 тыс. руб. Из них на материалы приходилось - 236 (1,3 %), топливо и смазку - 4 109,9 (22,7 %), амортизацию и текущий ремонт - 6 959,3 (38,5 %), расходы по управлению - 1 017,3 (5,6 %), зарплату - 4 847,5 (26,8 %), прочие - 907,2 (5,1 %).

19 марта 1939 г. была утверждена суточная стоимость судов, руб: "Орочон" - 13 666, "Ительмен" - 11 885, "Сима" и "Чавыча" - 10 400, "Эскимос" - 10 100, "Щорс" - 9 420, "Чапаев" - 9 210, "Якут" - 9 555, "Колыма" - 4 500, "Максим Горький" - 4 000. Средняя себестоимость одних судосуток эксплуатации устанавливалась равной 9 128 руб., тонны перевозимого груза - 132,89 руб.

После гибели "Кита", в начале 1938-1939 хозяйственного года АКОфлот имел 10 судов. Их чистая грузоподъемность уменьшилась в 1939 г. до 30 700 т по сравнению с 32 150 т в прошлом 1938 г. Это объяснялось изношенностью. Для обеспечения безопасности плавания перевозимый груз снижался, а запасы топлива и воды увеличивались. Кроме этого, выяснилось, что грузоподъемность судов в их паспортах указана неправильно. Это обнаружила комиссия с участием представителей Регистра СССР, проведшая специальные измерения.

Ввиду технической изношенности, АКОфлот в 1939 г. был вынужден все свои суда поставить в ремонт. Его срок почти по всем единицам планировался до 1 апреля 1939 г. с таким расчетом, чтобы обеспечить доставку людей и снабжения для весенней путины, но из-за отсутствия необходимых материалов и недостаточной ремонтной базы затянулся. На ПСРВ не сумели ввести "Симу" в док из-за ее несвоевременной разгрузки. "Щорс" и "Ительмен" должны были встать на верфь в январе и феврале, но их послали в плавание, поэтому ремонт продлился до конца мая.

По состоянию на 1 октября 1939 г. АКОфлот имел уже 13 судов общей грузоподъемностью 36 070 т, в том числе 12 сухогрузов и один танкер. Три сухогруза, вмещавшие 5 350 т, были получены в этом году.

Первым вечером 27 апреля 1939 г. в Петропавловск пришло судно, несшее на борту имя своего нового места приписки - "Петропавловск". На подходе к порту с него отправили телеграмму: "Экипаж парохода "Петропавловск" принял купленный в Нью-Орлеане пароход, предназначенный для пополнения флота АКО. Ранее этот пароход, как и многие другие суда за рубежом, из-за отсутствия работы стоял на приколе. Нам выпала почетная задача - доставить это судно к родным берегам советского Дальнего Востока. На "Петропавловске" имеется груз для Камчатки. Экипаж обязался завершить свой рейс в кратчайший срок - 46 суток - и сдать судно в отличном состоянии. Это обязательство с честью выполняется…"

Ранее "Петропавловск", построенный в 1920 г., назывался "Кононова". В США его принимала перегонная команда из Ленинграда. 14 марта 1939 г. "Петропавловск" вышел из Нью-Орлеана. Пройдя Панамский канал, он взял курс на Лос-Анжелес. Отсюда, пополнив запасы топлива и воды, судно направилось на Алеутские острова, в Датч-Харбор. После кратковременной остановки пароход взял курс на Петропавловск. Протяженность плавания составила 8 400 миль.

5 мая 1939 г. на "Петропавловске" приступила к работе комиссия по определению его технического состояния и годности к эксплуатации. В ее состав вошли: аварийный инспектор при АКО Г. Ф. Левченко, старший инспектор по судоремонту АКОфлота С. И. Миронов, инженер-теплотехник АКОфлота Б. В. Виноградов, главный механик Морлова Ульянов, старпом "Чавычи" Кадет, стармех "Чавычи" Божко, радиоинспектор АКОфлота Ремизов.

7 мая 1939 г. общее руководство комиссией начальник АКО возложил на начальника АКОфлота Егорова. Он обязывался в трехдневный срок заменить перегонную команду аковским экипажем и подготовить судно к выходу в первый рейс к 12 мая.

9 мая 1939 г. капитаном на "Петропавловск" вместо приведшего его на Камчатку Зозюлина временно назначался П. П. Тищенко, до этого командовавший "Колымой". Старшим механиком "Петропавловска" стал "дед" "Колымы" Ю. П. Сираж. "Колыма", имевшая крайне плохое техническое состояние, с 10 мая выводилась из эксплуатации и консервировалась. Ее временным капитаном стал старпом Моисеев, стармехом - второй механик Ильяшенко.

"Петропавловск" вступил в эксплуатацию 15 мая 1939 г. Его дедвейт составлял 2 337, грузоподъемность - 1 650 т. Первый же рейс показал, что приобретение АКОфлота оказалось удачным: "Пароход "Петропавловск"… по своим качествам и быстроте хода - это замечательное судно. Во время рейса на западном побережье в Микояновский и Митогинский рыбокомбинаты "Петропавловск" развивал ход до 12,3 узлов (обычная скорость угольных пароходов АКО не превышала 8 узлов. - С. Г.). После успешной разгрузки судно через восемь с половиной суток возвратилось в порт…" Здесь его из-за нераспорядительности береговых служб ждал многосуточный простой.

20 июля 1939 г. "Петропавловск" встал под загрузку аварийным снабжением для отправки во внеочередной рейс, вызванный необходимостью помочь комбинатам западного побережья в ликвидации последствий пронесшегося здесь сильного шторма. Для "быстрейшего восстановления неводов, а также для выявления убытков от шторма" на судне откомандировывалась бригада управления треста АКО из пяти специалистов под руководством заместителя начальника АКО П. М. Макштаса.

В октябре 1939 г. на "Петропавловске" трудились: капитан П. Н. Тищенко, старший помощник А. Д. Коломиец, второй помощник Ф. Шурыгин, третий помощник А. В. Князев, старший механик Ю. П. Сираж, второй механик М. М. Медяник, третий механик Э. С. Штюрц, старший бухгалтер С. Ф. Кроха, боцман Парфенов, кок П. Ф. Радченко, пекарь В. Я. Егошин, буфетчица П. П. Петренко, дневальный Г. И. Зайцев, матросы С. И. Тимофеев, В. А. Щеголев, И. И. Моисеенко, электрик А. А. Рябоконь, машинисты Н. Т. Тюляков, Б. В. Голубев, И. И. Зацев, кочегары Я. Е. Михайленко, Г. Г. Луданик, Д. О. Серюшкин, машинист Л. В. Шерстов, радисты А. Черкасов, Н. Задонский.

В начале июня 1939 г. управление АКО получило сообщение о выходе из Ленинграда в Петропавловск нового, только что специально построенного в Англии для АКО лесовоза "Коккинаки", на корме которого крупными буквами впервые было выложено название порта приписки - "Петропавловск-Камчатский". Его плавание началось 13 июня 1939 г. и продлилось 71 сутки. За это время судно прошло 14 060 миль и перевезло 1 403 т. Лесовоз прибыл в Петропавловск 23 августа 1939 г. В этот же день начала работать комиссия из 11 чел. по приемке судна от перегонной команды.

Ледокольный пароход "Коккинаки" типа "Фнедерикстад" представлял собой трехостровной четырехлюковый лесовоз с корпусом и надстройками обтекаемой формы, снабженный паровой машиной тройного расширения мощностью 1 180 индикаторных лошадиных сил. Чистая грузоподъемность судна составляла 2 008 т, оно имело семь стрел, шесть лебедок и стоило вместе с оборудованием чуть более 3 млн руб. В Англии пароход снабдили полным комплектом запчастей.

Судно доставило оборудование для пяти холодильников, которые предполагалось смонтировать на Кировском, Пымтинском, Колпаковском, Митогинском и Кихчикском комбинатах. Штатную численность его экипажа определили в 35 чел. Комсоставу установили следующие оклады: капитану 1 050, старшему помощнику - 750, ревизору - 600, старшему механику 937, второму механику - 714 руб.

После начала эксплуатации лесовоза на Камчатке выявился ряд конструктивных недостатков: малая емкость бункеров и неудобство погрузки угля, недостаток жилых помещений и их плохая теплоизоляция. Погрузка при помощи стоявшей на носу тяжеловесной стрелы оказалась затруднена. Корпус имел ледовые подкрепления, но на валу был насажен бронзовый гребной винт, а запасной - отлит из чугуна.

25 августа началась приемка построенного в 1922 г. парохода "Терней". Это судно, ранее принадлежавшее Сахалинскому госрыбтресту и стоявшее во Владивостоке на ремонте, по распоряжению наркома приказом Главвостокрыбы № 345 от 2 августа 1939 г. было передано АКО. Приемку "Тернея" возглавил начальник Морского отдела Владивостокской конторы АКО С. М. Гинер.

Из пополнения 1939 г. работал только "Петропавловск". "Терней" сразу же встал на ремонт во Владивостоке, окончание которого планировалось на 10 ноября 1939 г., но фактически судно простояло до конца года. На нем ремонтивались механизмы и котлы, переоборудовались помещения, шли доковые работы. "Со слов знающих пароход капитанов, требуется крупный ремонт". "Коккинаки" с момента прибытия в Петропавловск до конца хозяйственного года простоял в порту, ожидая бункер.

С учетом пополнения, флот имел 11 действующих судов с чистой грузоподъемностью 32 377 т и разовой пассажировместимостью 203 чел. Графики движения строились из расчета круглогодичной работы, за исключением стоянки в ремонте. Практика предшествующих лет показала, что зимние рейсы по побережью Камчатки были вполне возможны.

Годовое задание флот не выполнил. Причинами этого стали:

- нарушения графиков движения из-за отсутствия единого руководства;

- невыполнение норм погрузки и разгрузки на комбинатах, особенно в Усть-Камчатске, а также простои во Владивостоке;

- обработка судов в Петропавловске не портом, а базой АКОтехснаба. АКОфлот заключал договоры с базой на каждый рейс в отдельности. При производстве грузовых операций она допускала колоссальные простои судов;

- изношенность большинства судов, не получавших в течение ряда лет капитального ремонта.

Последнее привело к тому, что летом 1939 г. Регистр СССР был вынужден снизить грузоподъемность "Ительмену" и "Симе" на 1 000, а Орочону" и "Колыме" - на 500 т.

"Орочон" из восьми рейсов совершил три, выполнение плана составило: по грузам 57,4, по пассажирам - 9,8 %. Судно завершило ремонт 23 июля 1939 г., с опозданием на 98 дней, непроизводительно потеряло еще 136 суток. В рейс Петропавловск - Владивосток вышло с большим недогрузом, перевезло только 471 т рыбопродукции. Пароход должен был сделать три рейса с грузом угля в 11,4 тыс. т и 2 800 пассажирами, но вместо этого обслуживал район Пенжинской губы. 16 августа он вышел из Владивостока, имея на борту 3 000 т грузов. Корпус "Орочона" нуждался в доковом ремонте и переклепке 25 % всех заклепок.

"Ительмен" вместо девяти рейсов сделал пять. Выполнение плана составило: по грузам 55,6, по пассажирам - 28 %. Судно в 1939 г. прошло капитальный ремонт и получило класс Регистра. Имея грузоподъемность 4 000 т в феврале оно вышло на западную Камчатку с 889 т и 477 пассажирами, то есть с недогрузом в 1 700 т. С 8 апреля по 23 августа "Ительмен" должен был перевезти 5 000 т и 3 380 чел., но фактически с 12 марта по 22 августа простоял в ремонте, потеряв безрезультатно 71 день. 31 августа пароход, принявший 3 200 т и людей, снялся в рейс. 22 сентября он находился на рейде Хайрюзово.

"Сима" выполнила вместо двух рейсов пять, перевезя 10 024 взамен 7 000 т. Несмотря на то, что судно эксплуатировалось круглый год, план по тонно-милям был выполнен только на 79,9 %: "Сима" находилась в чартере ПСРВ и ходила на малые расстояния: на жестянобаночную фабрику и в Ковш. 7 августа "Сима" пришла на Сахалин, откуда 14 сентября снялась в Николаевск-на-Амуре за холодильным оборудованием.

Пароход нуждался в капитальном ремонте механизмов и котлов, аварийном ремонте корпуса, имевшего шесть пробоин, заделанных 150 т цемента, без которого Регистр СССР не разрешал дальнейшие плавания.

"Чавыче" планировались на год девять рейсов, фактически из-за больших простоев на восточном побережье и Петропавловске она сделала пять. Выполнение плана составило: по грузам 70,6, по пассажирам - 166,5 %. С заданием первого полугодия судно справилось на 96,5 %. Капитальный ремонт оказался сорван по вине ПСРВ. Мелкий ремонт провела команда. Регистр СССР дал право пароходу только на один каботажный рейс. По этой причине он не эксплуатировался по предусмотренному графику, но в течение пяти месяцев работал на восточном побережье с большим недогрузом. Простои исчислялись в 190 судосуток. Пароходу был необходим капитальный ремонт механизмов, котлов и корпуса, смена гребного винта, который заказали в Москве еще в 1938 г., но до сих пор не получили.

"Эскимос" не выполнил план из-за большой задержки (на 109 суток) в ремонте. Вместо девяти рейсов он сделал всего один, выполнив задание по грузам на 16,9, а пассажирам - на 38 %. Пароход в июле 1939 г. вышел из капитального ремонта, некачественно проведенного ПСРВ, получил разрешение Регистра СССР на право плавания в течение года. 21 августа он снялся на западную Камчатку с консервными банками. Это рейс длился почти втрое дольше ожидаемого. К концу года пароход получил ряд повреждений, в том числе трещину кормовой мачты. По заключению Регистра, ему требовалась смена котлов.

"Якут" вместо девяти запланированных рейсов сделал всего два. Выполнение задания составило 33 % по грузам, 149 % по пассажирам. Этому "способствовали" задержка в ремонте на 99 суток и большие простои. Рейс с сахалинским углем на западную Камчатку продолжался 75 суток, за это время пароход должен был сделать три плавания. В рейсе из Владивостока на западную Камчатку было перевезено только 429 т груза ввиду того, что судно взяло в твиндеки 1 211 путинных рабочих. С 7 по 17 августа пароход стоял в ожидании угля на Сахалине, затем снабжал топливом зафрахтованные суда, с 25 августа по 2 сентября принимал уголь, после чего снялся во Владивосток, где несколько дней передавал топливо на другие пароходы, после чего встал под погрузку на восточный берег. Его непроизводительные простои исчислялись в 95 суток.

Состояние механизмов "Якута" признавалось удовлетворительным, котлов, по заключению Регистра, "терпимое, необходимо менять на новые". Корпус требовал замены 15 листов обшивки и переклепки 50 % заклепок. Брашпиль вышел из строя, пароход потерял якорные цепи.

"Чапаеву" планировались 13 рейсов, из них шесть в балласте. Фактически он сделал шесть. Выполнение грузового плана составило 53, перевозки пассажиров - 83 %. При этом "тонно-мильную работу" осилили на 125,9 %, так как судно ходило по линии Петропавловск - Владивосток, в то время, как должно было трудиться в малом каботаже, то есть между Петропавловском и побережьями. "Чапаев" при грузоподъемности 3 217 т в апреле вышел из Петропавловска на западный берег, имея на борту 800 т, а в мае снялся оттуда с 1 352 т рыбопродукции и 440 пассажирами. Недогруз за два рейса составил около 3 000 т. С 15 августа пароход встал на капитальный ремонт.

"Щорс" вместо шести рейсов сделал три, задержавшись в ремонте сверх плана на 143 дня. Выполнение программы составило: по грузам 46,7, по пассажирам - 65,4 %. Эксплуатация парохода началась в первых числах октября 1939 г. Ему требовался доковый ремонт, замена части обшивки и переклепка до 35 % заклепок.

"Колыме" были запланированы шесть рейсов и 152 дня стоянки в ремонте и на зимовке. На деле пароход совершил пять плаваний и простоял 232 дня в Петропавловске на зимовке, в ожидании осмотра Регистром и из-за отсутствия угля, причем зимний ремонт на нем не проводился. При грузоподъемности 700, "Колыма" брала всего 350-400 т. Выполнение грузового плана составило 65,7, пассажирского - 371 %.

Пароход-ветеран использовался для рейдовых работ: принял уголь с "Перекопа" и снабжал им другие суда. Регистр СССР разрешил "Колыме" плавать в летний период в каботаже. С июля 1939 г. она эксплуатировалось на восточном побережье. "Колыма" имела возраст 34 года (по тогдашним нормам срок службы корпуса определялся в 50, паровых котлов - в 30 лет). Корпус требовал капитального ремонта, котлы и якорные канаты - замены, механизмы - текущего ремонта.

Танкер "Максим Горький", стоя в ремонте, "перебрал" 109 суток, поэтому вместо семи рейсов смог выполнить только четыре. Он перевез 3 468 т вместо 6 780 из-за затянувшихся работ во Владивостоке. Грузоподъемность танкера использовалась на 60-70 %, то есть в каждом плавании его недогруз достигал 200 т. На основании анализа работы в навигацию 1938 г., 27 марта 1939 г. судну были установлены нормы слива дизельного топлива (тонны в час): в Петропавловске в цистерны нефтебазы - 60, на комбинатах побережья в бочки на кунгасах - 13. На комбинатах они не выполнялись из-за малого количества тары и плавсредств на побережье. После рейса на западное побережье танкер прибыл во Владивосток, затем 27 августа вернулся в Петропавловск и встал под разгрузку. Он нуждался в доковом ремонте. Непроизводительные простои составили 55,5 суток.

"Петропавловск" совершил шесть рейсов вместо семи, выполнив задание на 51,5 % по грузам и 212 % по пассажирам. Все его рейсы являлись срочными и прошли с большим недогрузом. В одном из них с аварийным снабжением перевезли всего 60 т. 10 августа пароход вышел в плавание на западное побережье, 21 августа - на восточную Камчатку, 9 сентября вернулся в Петропавловск и встал здесь из-за отсутствия топлива. Ему требовался капитальный ремонт вспомогательного котла и корпуса, механизмы и главные котлы имели удовлетворительное техническое состояние.

Большинство судов нуждалось в смене бегучего и стоячего такелажа, пополнении или смене всех шлюпок, без чего Регистр СССР мог запретить плавание.

Обзор технического состояния флота показывает, что он имел всего два полноценных судна: "Ительмен" и "Чапаев". После ремонта и пополнения снабжения можно было эксплуатировать "Коккинаки", "Максим Горький", "Щорс", "Орочон" и "Эскимос". Полностью оказались выведенными из строя "Сима" и "Терней" (стояли в ремонте), "Чавыча" (не имела винта), "Петропавловск" и "Колыма" (запрещение эксплуатации Регистром) и "Якут" (отсутствовали брашпиль и якорные цепи).

Календарный план-график ремонта флота, согласованный с ПСРВ, с первых же дней своего существования был сорван постановкой в док по распоряжению замнаркома А. А. Ишкова потерпевшего аварию парохода НКМФ СССР "Искра". Его восстановительные работы были оценены наркоматом в 30 суток. Специалисты АКОфлота сомневались в том, что этот срок удастся выдержать.

"Несмотря на всю очевидность, что "Искра" за 30 дней отремонтирована не будет, ее все-таки поставили в док 5 ноября 1939 г. Спуск из дока произойдет не ранее половины мая с. г. (то есть простоит вместо 30 суток 135!!!) Этим сорван своевременный выход в навигацию 1940 г. парохода "Сима", которая по своему объему работ в доке простоит не менее 100 суток. Кроме того, по имеемым сведениям, СРВ договорилось с Морловом (по сообщению последнего) о постановке в док после "Искры" четырех тральщиков (то есть траулеров. - С. Г.), которые простоят не менее двух месяцев, после которых, по известным заводу соображениям, док будет занят другими судами. Иначе говоря, пароход "Сима" вынужден будет простоять в доке зиму 1940/41 г., а, следовательно, ни одно судно АКОфлота не получит в 1940 г. докового ремонта, в котором нуждаются большинство судов (все, кроме "Ительмена", "Чапаева", "Эскимоса" и "Коккинаки")".

К качеству ремонта, производимого на ПСРВ, у АКОфлота имелись серьезные претензии. "Выход судов из ремонта задерживается и по причине частых переделок недоброкачественной работы, и по причине слабых темпов. Посредственная работа завода оплачивается нами страшно дорого из-за больших накладных расходов и из-за отсутствия в заводе рабочих низкой квалификации. Все черновые работы выполняются высокоразрядными рабочими. Отсюда - полная невозможность уложиться в те сметы, которые мы предусматриваем на ремонт. Кроме того, завод полностью не достроен, и судно, выходящее из капремонта, имеет ряд существенных недоделок (отсутствуют деревообделочный, такелажно-парусный цеха, кислородная станция, лесопилка, оборудование которой давно лежит в заводе)…"

Механико-судовая служба Главвостокрыбы планировала ремонт судов, исходя из полной готовности верфи. Так, за первые четыре месяца 1940 г. предприятие должно было выпустить 32 судна. "План вышел детским. Он не учел даже того, что у акватории СРВ такого количества судов разместить нельзя, что ввод и вывод судов в б. Раковая невозможен без ледокола, и что имеемое количество рабочих в заводе не в состоянии охватить всех судов одновременно за такой короткий срок".

Качество и темпы ремонта сдерживались нехваткой топлива и материалов. Имевшиеся же материалы использовались нерационально. АКОтехснаб неправильно распределял их по предприятиям. "На одном комбинате задыхаются от отсутствия канатов, которые гниют на других, на одних задыхаются от отсутствия красок, в то время как на других завал красок, и некуда их применить".

Капитан Е. Д. Бессмертный докладывал своему руководству о том, что на его пароходе в Жупаново были отправлены под видом водопроводных дефицитные трехдюймовые трубы, применявшиеся в судовых котлах как дымогарные. Другие капитаны тоже предлагали изъять с комбинатов неликвидное оборудование и снабжение: "Флот, от которого зависит жизнь десятков тысяч людей и работа всех комбинатов, по-прежнему изнашивается".

АКОфлоту на приобретение оборудования в 1940 г. были отпущены всего 320 тыс. руб., в то время как только два гребных винта стоили 170 тыс., а семь грузовых лебедок - 200 тыс. Между тем флоту требовались дорого-стоящие паровые котлы, дейдвудные трубы и валы и прочее.

Специалисты технической части АКОфлота трудились в стесненных условиях: они сидели по два-три человека за одним столом, меняясь за рабочий день по три-четыре раза, высматривая место, где временно освобождается письменный стол. Результат: "масса непроизводительных простоев, разложение труддисциплины и прямо преступная бестолочь в работе". Теплотехников для обработки результатов испытаний судов с трудом удалось пристроить в библиотеке АКО, вызвав большое неудовольствие заведующей.

Вскоре ситуация должна была поправиться: достраивалось здание управления флота, оборудованное паровым отоплением, находившееся на ул. Ключевской, 24. Оно перешло в ведение коммунального отдела АКО 29 ноября 1939 г.

В 1939 г. Петропавловский порт из-за отсутствия договора суда АКОфлота не обрабатывал, а если и обрабатывал, то в последнюю очередь после судов НКМФ. Он же снял с себя ответственность за простои. Грузовые работы в Петропавловске шли помимо порта: этим занималась местная база АКОтехснаба, допускавшая большие простои. За это флот взыскал с нее 633 155 руб., а иски еще на 546 177 руб. ему "простило" управление АКО.

Штрафы с комбинатов взымались по прогрессивной шкале. "В тех комбинатах, где фактически взысканные суммы показаны меньше, объясняется очередностью судов, то есть, если в пункте находятся два судна, то одно из них имеет простой, за который комбинат не несет материальной ответственности, также, если простой выражается меньше суток, то в этих случаях штраф будет составлять ниже себестоимости". Простои в портах и на комбинатах за 1938-1939 хозяйственный год исчислялись в 484 судосуток на сумму 4,31 млн руб. Фактически флот получил 1,9 млн руб. штрафов.

Всего АКОфлот перевез за 1938-1939 хозяйственный год 73 600 т, в том числе 17 000 т рыбопродукции, и 8 100 чел., то есть 54,8 и 77,1 % от плана грузо- и пассажироперевозок соответственно. Чистый убыток составил 5 651 490 руб. 66 коп. Одна тонно-миля обошлась в 201 руб. 55 коп. или 171,3 % от плана. Простои по вине клиентуры достигли 484, из-за отсутствия топлива - 118 и в портах - 624 судосуток.

За год на культурно-бытовые нужды моряков были истрачены 29 601 руб. Сюда вошли расходы "на проведение революционных праздников по пароходам - 7 000 руб., на путевки в санатории членам экипажей - 3 737,5 руб., на проведение вечеров стахановцев - 630 руб. На премирование: "Эскимос" - 3 000, "Сима" - 7 137, "Якут" - 1 584, "Чавыча" - 1 012, "Ительмен" - 16 868 руб.".

Суда прошли, в общей сложности, 848 200 тонно-миль. При этом они израсходовали 27 706 т артемовского, сахалинского, сучанского и корфского угля, причем на долю последнего пришлось 10 343 т. Как видно, доля местных энергоресурсов в балансе топлива для пароходов составила 37,3 %. Единственный теплоход АКО - танкер "Максим Горький" - использовал 377,4 т жидкого горючего вместо плановых 288. Лишнего топлива сожгли на 1 119 тыс. руб., "благодаря отсутствию борьбы за экономию и отсутствию твердых технически обоснованных норм".

На основании таких результатов управление АКО признало хозяйственную деятельность флота неудовлетворительной. Невыполнение заданий, в первую очередь, объяснялось срывом графика ремонта. Из 10 судов его получили только шесть, причем все они вышли с общим опозданием в 679 судосуток (то есть, два парохода не работали почти целый год). Самые большие опоздания пришлись на "Щорс", потерявший во Владивостоке 157 суток, "Эскимос" и "Ительмен", перестоявшие на Петропавловской и Владивостокской верфях по 115 суток. "Чапаев" встал в ремонт только в августе 1939 г., совершенно не обслуживались "Сима", "Чавыча" и "Колыма". "Якут" и "Щорс" кроме основного ремонта имели и аварийный, составивший у первого 14, а у второго - 54 дня.

Второй традиционной причиной оставались громадные непроизводительные простои, составившие 1 242 судосуток. Около трети из них пришлось на непогоду, а остальные - на организационные причины.

Третья причина - нахождение флота в распоряжении как АКО, так и Главвостокрыбы, ввиду чего снова отсутствовало единоначалие в руководстве им. Флота зависел от деятельности других отделов общества (АКОтехснаба, производственного), вследствие чего суда часто посылались в море недогруженными, и задания им несколько раз менялись уже в пути. Так, "Петропавловск" в августе 1939 г. ушел в Усть-Камчатск недогруженным по распоряжению заместителя начальника АКО, "Колыма" в рейсе на восточном побережье по его же приказу неоднократно меняла маршрут.

"Сима" в августе по заданию АКОфлота пошла на Сахалин за углем. Главвостокрыба изменила ей задание и послала в Николаевск-на-Амуре за холодильниками для западной Камчатки. Судно простояло около месяца в ожидании погрузки, затем приняло 1 680 т, пошло на западное побережье, где выгрузило 618 т, и из-за нехватки угля должно было следовать в Петропавловск с неснятым оборудованием. В результате из-за такого вмешательства западная Камчатка осталась без холодильников, а АКОфлот - без 3 000 т качественного угля. Некоторые пароходы использовались как склады: "Петропавловск" со 2 по 5 июня принимал бочечную клепку с парохода "Трансбалт", затем, когда судну требовалось идти в рейс, клепку с 5 по 15 июня перегружали на "Симу", и лишь после этого ее передали на жестянобаночную фабрику.

Для нормализации работы флота требовалось:

- окончательно ликвидировать командование судами "через голову" флота;

- наладить линейное грузопассажирское сообщение между Петропавловском и побережьями, что давало возможность забрасывать срочные грузы небольшими линейными судами, а остальные выпускать в рейс полностью загруженными;

- расширить Петропавловскую судоверфь;

- перевести флот на самостоятельное снабжение, отказавшись от услуг АКОснаба;

- механизировать Петропавловский порт, не справлявшийся с обработкой пароходов и способствовавший простоям судов;

- улучшить выделение необходимых материалов и инструментов для проведения ремонта судов силами экипажа;

- улучшить снабжение судов продуктами, оценивавшееся как "до сих пор исключительно безобразное";

- обратить внимание на жилищно-бытовые условия, проведение технической учебы, снабжение судов обмундированием - и этим снизить текучесть плавсостава;

- разрешить вопрос о снабжении судов пресной водой в порту одновременно с разгрузкой или погрузкой судна, "дабы не было имеемого в настоящее время положения, когда судно вынуждено идти за водой в бухту Тарья, Раковую или Сероглазка, брать там примитивным способом воду, простаивать дорогое время и жечь уголь на лишние переходы";

- организовать в Петропавловске собственную топливную базу с упором на местные угли (корфские), чтобы освободиться от необходимости их завоза с Сахалина и материка, хотя бы для стоянок и грузовых работ. Положительный опыт использования корфского угля имелся: "Колыма" и "Чавыча" лето и осень 1939 г. проработали на этом топливе с теплотой сгорания 4 000 ккал/кг.

О важности устойчивого снабжения углем свидетельствует такой факт. В конце ноября 1939 г. в Корф на сейнере Морлова "Вилюй" срочно откомандировывались начальник производственного отдела АКО П. М. Макштас и инструктор политотдела Ю. М. Кальпус. Здесь на угольных копях в течение месяца простаивали пароходы "Чавыча" и "Колыма", которые сожгли весь свой бункер и не погрузили ни одной тонны товарного угля, необходимого для вывоза рыбопродукции и бункеровки судов АКОфлота, становящихся на зимовку в ремонт в Петропавловске. Вскоре в Корф должны были подойти "Якут" и "Эскимос", уголь на которых также подходил к концу.

Командированные должны были "по прибытию на место выяснить причины, мобилизовать все силы копей, соседних комбинатов, судов, сконцентрировать весь годный к погрузке флот и приступить к немедленной их погрузке и бункеровке и срочной отправке в порт Петропавловск… Все [их] распоряжения… обязательны к безоговорочному выполнению всеми…"

Характерным моментом в оценке проблем, стоявших перед флотом в 1939 г., явилось то, что, в отличие от предыдущих 1937-1938 гг., в официальных бумагах исчезли упоминания о недавней, якобы активной, деятельности "врагов народа". Теперь на них перестали "списывать" все провалы в работе. Пик "большого террора" прошел, руководящие кадры АКО перестали меняться с пугающей регулярностью, наступило время более объективных суждений о технических и организационных сложностях, сопровождающих работу любого предприятия, тем более такого, как крупная судоходная компания, действующая в тяжелых навигационных условиях Северо-Востока на необорудованном побережье. Часть ранее арестованных честных работников получила свободу, а в последствии была отмечена правительственными наградами.

19 февраля 1939 г. нарком рыбной промышленности П. С. Жемчужина подписала приказ "О мероприятиях по упорядочению работы флота и предотвращению аварий". Большинство аварий, случившихся в 1938 г., произошли вследствие нарушения трудовой дисциплины, правил плавания и недостаточной квалификации команд и комсостава. Стихия стала причиной всего лишь десяти происшествий.

Для улучшения организации и работы флота нарком утверждала перечень мероприятий. Категорически запрещался выход судов в плавание без разрешения Регистра СССР. К 15 июля 1939 г. следовало переаттестовать весь командный состав и работников управлений флотов. Проведение аттестации возлагалось на специальные комиссии при рыбных портах. В Петропавловске членами такой комиссии стали начальник АКОфлота, начальник сектора кадров АКО, главный инженер порта и аварийный инспектор НКРП СССР, возглавил ее начальник порта. "В целях создания постоянных кадров капитанов, старших помощников и старших механиков" после аттестации их следовало закрепить за определенными судами и перемещать лишь в порядке продвижения по службе.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 апреля 1939 г. 278 работников рыбной промышленности были награждены орденами и медалями. В их числе оказались капитан "Чавычи" Ф. И. Волчкович и недавно назначенный начальником АКО Семен Павлович Емельянов (1901 г. р., член ВКП(б) с 1919 г., образование незаконченное высшее, учился во Всесоюзной промышленной академии им. И. В. Сталина, в должности с 8 февраля 1939 г.), ранее работавший управляющий трестом "Востокрыбхолод". Оба получили ордена Трудового Красного Знамени.

В этот же день, 2 апреля 1939 г. начальник АКО распорядился упорядочить ношение форменной одежды. Еще 13 марта 1937 г. появился приказ "О введении новых знаков различия для работников флота и авиации рыбной промышленности НКПП СССР". Практика показала, что форма и порядок ее ношения регулярно нарушались. Теперь форма полагалась только береговым боцманам и заведующим пристанями, старшинам плавсредств, капитанам судов, капитанам и диспетчерам флота, начальнику АКО. Политотдельцы и помполиты должны были носить форму и знаки различия наравне со своими начальниками. Всем другим категориям работников надевать флотскую одежду категорически запрещалось.

В начале мая 1939 г. коллегия НКРП СССР для поощрения наиболее отличившихся работников отрасли учредила ведомственные награды: почетный знак "Отличник рыбной промышленности" и "Похвальную грамоту стахановца в борьбе за изобилие рыбных продуктов".

7 мая 1939 г. начались длившиеся неделю "выпускные испытания" для учащихся курсов штурманов малого плавания, работавших при секторе кадров АКО. Председательствовал в аттестационной комиссии капитан парохода "Колыма" П. П. Тищенко. На этом посту он заменил уехавшего начальника Петропавловского порта М. В. Стукалина.

С 1 июля 1939 г. по распоряжению наркома рыбной промышленности П. С. Жемчужиной помполитам и комсоргам судов АКОфлота и Морлова премии за перевыполнение трансфинплана стали выплачиваться наряду с капитанами и старшими помощниками капитанов. "До сего времени помполиты и комсорги на судах, несмотря на проводимую ими работу по организации и мобилизации коллектива на выполнение и перевыполнение производственных планов, не пользовались теми видами премий, которые получал командный состав судна…"

19 июля 1939 г. новый начальник АКОфлота Яков Маркович Драбкин и начальник службы эксплуатации Аркадий Захарович Матусевич подали начальнику АКО докладную записку с предложениями по стимуляции усилий экипажей и береговых служб по досрочной обработке судов. Взамен введенной 1 февраля 1938 г. премии за раннее освобождение судов в размере 3 коп. за тонну грузоподъемности, они предлагали увеличить ее до 6 коп. или ввести прогрессивную шкалу: 5, 6 и 10 коп. в зависимости от сэкономленного времени. 10 августа 1939 г. приказом начальника АКО № 391 была определена новая сумма премиальных выплат "за досрочное освобождение судов АКОфлота - 6 коп.".

19 сентября 1938 г. начальник АКО распорядился ввести новые нормы на грузовые работы в портах и на открытых рейдах при помощи судовых лебедок. Теперь, в зависимости от вида груза, для одного трюма они составляли от 153 до 365 т в сутки. Для судов с неполным вооружением: траулеров, "Кита" и "Колымы", имевших вместо двух по одной паре лебедок на каждом трюме, они снижались на 10 %. Спустя полгода нормы разгрузки на комбинатах были пересмотрены как завышенные и заметно превышающие нормы для судов ДВГМП. 8 апреля 1939 г. их уменьшили вдвое: от 79 до 189 т в сутки. 28 июня 1939 г. нормы вновь были изменены: теперь в Петропавловске они принимались равными 170-405, а на комбинатах - 96-228 т в сутки.

В сентябре 1939 г. по решению Экономического совета при СНК СССР прошла переоценка основных средств АКОфлота. Полная стоимость его имущества составила 113,6 млн руб.

Волны разразившейся 1 сентября 1939 г. в далекой Европе Второй мировой войны докатились и до Камчатки. 28 сентября начальник АКО издал приказ о введении на судах специальных отличительных знаков, показывающих их принадлежность невоюющему СССР.

С 1 октября 1939 г. Морской отдел Владивостокской конторы АКО реорганизовывался в Морское агентство АКОфлота. Положение об агентстве вступило в силу 29 сентября 1939 г. Его начальником стал С. М. Гинер.

Морской отдел, с одной стороны, подчинялся и выполнял функции, возложенные на него конторой, а с другой - выступал как представитель АКОфлота. "Это не могло не привести к тому, что работники теряли чувство меры, не могли точно определить свои обязанности, и создавалась некоторая бесконтрольность. Такое положение недопустимо и только наносит вред в работе. Так, например, Морской отдел обязан следить за финансовой частью эксплуатации судов, как конторы, так и АКОфлота, а так как контора находится с АКОфлотом в договорном отношении как фрахтователь к судовладельцу, то неизбежно возникают споры по финансовым вопросам. Работники Морского отдела попадают в анекдотическое положение".

Отдел в 1939 г. сумел провести ремонт судов АКОфлота хозяйственным способом в условиях отсутствия собственных мастерских, нехватки материалов и документации. Тем не менее, работы были "оценены на класс Регистра".

Приведем несколько эпизодов из деятельности судов АКОфлота в 1939 г. (сведения взяты из рапортов капитанов и донесений помполитов).

5 января 1939 г. приказом начальника АКО "за хорошее проведение снабженческого рейса по восточному берегу на пароходе "Ительмен"" его капитан премировался суммой 1 125 руб., начальник снабженческой экспедиции и его помощник - 1 000 руб. Для поощрения экипажа выделялись 2 000 руб.

В феврале 1939 г. "Ительмен" находился на западной Камчатке. Здесь во время грузовых работ отказали грузовые лебедки трюма № 4. При осмотре их вскрытых золотниковых коробок обнаружились разрушенные перегородки между паровыми каналами. В бездействовавших лебедках конденсировался пар, при быстром и неумелом их проворачивании конденсат вызывал гидравлический удар, ломавший металл. Полученное повреждение устранить на месте было нельзя.

15 марта 1939 г. пароход встал во Владивостоке на ремонт, длившийся до 2 августа. За это время он прошел док, получил полный ремонт главной машины, палубы и жилых помещений. В сентябре пароход отправился на западную Камчатку со снабжением. Поздний выход в море стал причиной невыполнения годового плана. Тем не менее, в плавании отличились капитан Н. И. Шаш, помполит В. И. Николаев, второй помощник капитана В. А. Филатов, второй механик Д. Р. Винтовкин, палубный ученик В. Макарук, матросы М. П. Дежкин и И. Ф. Филимонов, кочегар В. Х. Фролов, повар А. А. Баранов, боцман С. П. Пичужкин, старший радист М. А. Афонасьев. Среднесписочная численность экипажа по штату насчитывала 52, а фактически - 54 чел. Двумя лишними стали дополнительно разрешенные штурманский ученик и уборщица для пассажиров.

Деятельность "Колымы" в 1939 г. принесла флоту убыток в размере 253 676 руб., в основном, из-за непроизводительных стоянок. Трудовая дисциплина на пароходе была низкая, особенно на стоянках (по традиционной причине - из-за пьянства). За год на судне сменилось пять командиров и 36 рядовых моряков, было вынесено 20 дисциплинарных взысканий, три человека понижены в должности. Политико-воспитательная работа не проводилась ввиду отсутствия помполита.

Зарплата во время нахождения судна в море оценивалась как "довольно высокая". Техническая учеба охватывала всю палубную и машинную команды. Кружки техминимума выпустили 8 чел. По плану пароход должен был выполнить 3 384 тонно-мили, фактически ввиду отсутствия угля удалось сделать лишь 1 788.

"Сима" не получала никаких производственных заданий с января по июль 1939 г.: управление АКОфлота ссылалось на невозможность ее эксплуатации из-за имеющихся пробоин. Но в док ее не ставили, "допустив преступное использование парохода в качестве склада, содержа полный штат судна, как на эксплуатирующемся". В конце июля Регистр СССР разрешил выйти в рейс с консервными банками на комбинаты побережья и для доставки леса с Сахалина в Петропавловск. Весь экипаж в количестве 52 чел. включился в социалистическое соревнование "имени третьей Сталинской пятилетки" и вызвал на состязание управление АКОфлота.

Поздней осенью пароход решили поставить на ПСРВ в очередь на капитальный ремонт. 11 ноября 1939 г. "Сима" доставила в Петропавловск с западного побережья 1 500 куб. м леса, который не смогла выгрузить на рыбокомбинатах из-за шторма и "истощения угля". До 20 декабря лес не снимали из-за отсутствия угля, затем, после снабжения топливом, древесину с 20 по 27 декабря перегрузили на "Коккинаки": "Сима" становилась в док для ремонта поврежденного еще в 1936 г. днища.

Возглавлял экипаж "Симы" с 8 марта 1939 г. капитан Никита Маркович Мирошниченко, 1892 г. р. "Трезв, вежлив в обращении с экипажем, требователен, активист". Старший помощник капитана Николай Николаевич Обухов, 1904 г. р., пришел на судно 7 июня 1939 г. Диплома по занимаемой должности он не имел, по мнению помполита И. Т. Шейкина, был "невнимателен, недобросовестный, авторитетом не пользуется, требует замены". "Дед" Николай Филиппович Филиппов, 1884 г. р., имел редкий в то время 1-й разряд, "добросовестный, трезвый, требовательный к подчиненным". Он сменил Владимира Николаевича Харламова, "выдвиженца", соответствовавшего должности стармеха, но не имевшего диплома.

24 декабря в Петропавловске проходили выборы депутатов в городской Совет депутатов трудящихся. "Голосование" началось в шесть утра. К 11 часам дня из 52 избирателей "Симы" проголосовали 45. С шести часов утра до двенадцати ночи команда приняла 20 т угля и выгрузила 150 куб. м леса холодильников. "Настроение команды было хорошее, праздничное, в хорошо оборудованном и украшенном помещении весело наигрывал патефон. В два часа ночи 25.12 участковая избирательная комиссия полностью закончила работу…"

Экипаж парохода "Орочон", снабженного паровой машиной мощностью 2 400 л. с., насчитывал 60 чел., в том числе 12 кочегаров 1-го и восемь 2-го класса, шесть матросов 1-го и четыре 2-го класса, четыре машиниста и одного машинного ученика.

20 июня 1939 г. "Орочон" вышел из капитального ремонта и был зафрахтован АКОтехснабом для доставки грузов на западную Камчатку. 15 августа пароход отправился из б. Диомид в плавание с предназначенным для Петропавловского порта катером "Сахалинснаб" на буксире и довел его до Микояновского комбината. На переходе хорошо работали вахты второго и третьего механиков Желудкова и Распопова: кочегары Щегольков, Шевченко, Кулемзин, Борисов, Непомнящий.

"По быстрейшему спуску и подъему кунгасов за время рейса особенно себя проявили комсомольцы боцман Башкирцев, матросы 1-го класса Мыкальников, Лютый, Крысов, плотник Недолужко, старший помощник Глинский, ревизор Иконкин, которые в тяжелых условиях, подчас угрожавших жизни, проводили подъем кунгасов (по времени на 200 %), не имея аварий".

Несмотря на проведенный капитальный ремонт, бытовые условия оставались скверными, особенно в кубрике матросов и кочегаров, где парившая труба создавала сырость. Требовало переделки и помещение столовой команды.

А вот что сообщает об этом плавании приказ начальника АКО "О рейсе "Орочона" Владивосток - Пенжинский район", вышедший 7 октября 1939 г.: "В течение двух месяцев пароход стоял под погрузкой углем и снабжением, уголь грузили вручную. Отправку откладывали со дня на день. Наконец, 15 августа посадили пассажиров… неорганизованно, санпропуска не проверяли… много пассажиров село без билетов… Ночью отдали концы, и едва немного отошли, испортилась машина… Затем зашли в бухту, взяли на буксир катер, который нужно было доставить в Петропавловск. Это отняло с разными проволочками не меньше пятидневки. В Каменское пришли уже 1 октября, когда начались шторма… (катер выкинуло на берег, один кунгас с грузом утонул). Простой из-за плохой погоды.

Кроме того, этот снабженец вез путинные и другие грузы для Тигильского и Пенжинского района, а поэтому не смог забрать полностью снабжение. В районе совершенно нет стройматериалов, железа, толи, извести. Не привезли овощей. Пароход не привез также почту, и в районе нет новых газет и журналов".

На "Якуте" между капитаном и помполитом сложились ненормальные отношения. Капитан Ф. И. Волчкович утверждал, что работа последнего "построена на запугивании людей", приводя пример: механики парохода говорили, что корфский уголь плох, пар на нем не держится. Услышавший это помполит заявил: "Знаете, за то, кто говорит, что корфский уголь плох, за это расстреливают!"

Капитан говорил помполиту: "Или тебе с парохода надо уходить, или мне уходить". Предыдущий капитан Кириллов тоже не сработался с этим "комиссаром судна", который "доводил его до слез, мягкий капитан, ушел с судна". Матросы жаловались на грубость помполита, говоря о том, что он запугивает их тюрьмой. Его заявление: "Разгоню кирилловщину!" моряки со стажем работы отнесли на свой счет.

Инструктор политотдела АКО А. А. Беляков полагал, что помполита следовало перевести на другой пароход, "где еще раз проверить".

1 апреля 1939 г. с рапортом к начальнику АКОфлота обратился капитан стоявшего в ремонте "Эскимоса" Ф. Г. Максяткин. Он докладывал, что запасы угля на судне подошли к концу. Пять тонн топлива, полученных от "Симы", с натяжкой могло хватить лишь для отопления до 6 апреля. Между тем требовался пар для пробы машины, действия лебедок. Недостача угля задерживала работы. Капитан просил доставить на пароход 100 т топлива.

Экипаж был неполный: вакантными оставались должности старшего и третьего механиков, третьего помощника капитана, бухгалтера, пекаря и двух кочегаров. После ремонта укомплектовать его долго не удавалось. Имевшиеся кадры отличались недисциплинированностью, в их среде, особенно у кочегаров, процветало пьянство. Третий механик даже подал 25 августа 1939 г. рапорт в политотдел АКО о том, что он не может в таких условиях гарантировать безаварийную работу котлов. По мнению капитана, изложенному в служебной записке от 23 апреля, "технических дефектов нет, плавать можно". К 20 октября 1939 г. команда насчитывала 39 чел. при штате в 49. На пароходе трудились старший механик Ткач, старпом Зырянов, помполит Лейбхин, третий механик Романов.

"С большим воодушевлением встретила команда парохода "Эскимос" постановление правительства о выпуске займа третьей пятилетки (выпуск второго года). Подписка полностью закончена. Нет ни одного моряка на пароходе, не подписавшегося на заем. Сумма подписки составляет 17 175 руб. - 93,3 % к месячному фонду зарплаты. Отдельные стахановцы подписались выше месячного оклада. Второй механик тов. Белов при зарплате 714 руб. подписался на 1 000 руб., матрос т. Снурницын получает 250 руб., подписался на 500 руб., матрос т. Помысов при таком же окладе подписался на 400 руб., старший помощник капитана тов. Бойко подписался на 1 000 руб., матрос т. Салтыков - на 500, ученик Семиуглов - на 200 руб…"

В навигацию 1939 г. АКОфлоту был передан траулер Морлова АКО "Буревестник". Это небольшое судно использовалось в малом каботаже для развоза по побережьям полуострова небольших партий груза и пассажиров, перебрасывать которые на крупных судах было невыгодно. Траулер выполнил шесть рейсов по восточному и западному берегу Камчатки. Все рейсовые задания выполнялись, в среднем, на 130 %.

В июле 1939 г. состояние корпуса траулера оценивалось как удовлетворительное, главные механизмы работали исправно, единственный котел имел незначительные дефекты. Однако благодаря внимательному уходу и своевременной чистке, на его работе это не отражалось. Судну требовался якорь весом 800-900 кг взамен утопленного в июне 1939 г. на рейде комбината им. Микояна.

Один из рейсов по западно-камчатской линии начался утром 13 июня и длился до 13 июля. Он проходил по маршруту Петропавловск - комбинат им. Микояна - Большерецк - Тигиль - Палана - Пенжино - Гижига - Петропавловск. Судно прошло 2 817 миль, перевезя 166 т соли, картофеля, почты, пушнины и 152 пассажира. На ходу траулер находился 16 суток, погрузо-разгрузочные работы заняли 1,5 суток, простой составил 13,5 суток. Самые большие простои пришлись на Пенжино (135 часов 20 минут) из-за несвоевременной подачи кунгасов, приливов и отливов, и Гижигу (74 часа) ввиду ожидания бункеровки и из-за отсутствия катеров и кунгасов.

В ноябре 1939 г. механизмы и главная машина траулера требовали среднего ремонта, корпус - докования, проверки и смены части заклепок подводной части, рулевое устройство - правки погнутого во льдах баллера.

Вот какие характеристики дал помполит "Буревестника" С. В. Слабожанин некоторым лицам командного состава:

"1. Капитан Микиртичев Михаил Исаевич, 1905 г. р., беспартийный, стаж плавания с 1920 г. На траулере работает с августа 1939 г., имеет диплом штурмана дальнего плавания, дело знает хорошо, сейчас ушел работать заведующим курсами штурманов, организованных при Морлове. Судно осталось без капитана на зимний период.

2. Старший механик Наркевич Игнатий Игнатович, 1900 г. р., стаж плавания с 1928 г., на траулере с марта 1938 г. Диплома не имеет - механик-практик, механизмы в порядке, безотказно работали в 1939 г., трезвый…

3. Второй механик Дзюба Степан Дмитриевич, 1912 г. р., стаж плавания с 1928 г., на траулере с июля 1939 г., 3-й разряд. Раньше работал механиком сейнера, на паровых машинах механиком работает впервые, дисциплинированный, трезвый.

4. Третий механик Кочергин Василий Семенович, 1907 г. р., стаж плавания с 1925 г., на траулере с сентября 1939 г., 3-й разряд, добросовестный, дисциплинированный…"

Судно заключило договор о социалистическом соревновании с траулером "Восток". Подобный же договор действовал и на самом "Буревестнике" между палубной и машинной командами. В состязании между ними отличились кочегары Забклин, Забуздин, Сушин, которые, несмотря на низкую калорийность корфского угля, держали давление пара 12-13 атмосфер. Неплохо трудились и матросы Бутаков и Рузанкин.

К началу 1939-1940 хозяйственного года АКОфлот был изношен и не мог нормально обеспечивать перевозки. Его главными задачами стали ремонт судов, на что за год потратили 5,39 млн руб., и выполнение плана оставшимися силами.

По состоянию на 1 января 1940 г. предприятие включало 20 судов: сухогрузные пароходы "Ительмен", "Колыма", "Орочон", "Сима", "Чавыча", "Якут", "Эскимос", "Щорс", "Чапаев", "Петропавловск", "Коккинаки", "Терней"; танкер-теплоход "Максим Горький"; паровые траулеры "Гага", "Палтус", "Топорок", "Лебедь", "Буревестник", "Дальневосточник", "Восток".

В судовом составе в течение 1940 г. вновь произошли изменения. 3 февраля 1940 г. НКРП СССР распорядился передать "Петропавловск" Северо-Приморскому госрыбтресту. Это следовало сделать во Владивостоке, представителем управления АКО назначался начальник Морского агентства АКОфлота С. М. Гинер. Причиной передачи стал хронический недостаток на Камчатке топлива для его котлов - мазута. Из-за этого "Петропавловск" в 1939-1940 хозяйственном году простоял 225,3, а эксплуатировался всего 8 судосуток.

27 апреля 1940 г. с находившихся в ремонте "Симы" и "Чавычи" в распоряжение капитана "Петропавловска" на переход до Владивостока выделялись механики и штурманы. Для наиболее рационального использования судна его с путинным грузом, ящичной и бочечной клепкой решили отправить в Жупаново, где по окончании разгрузки следовало принять 1 500 т рыбопродукции. Отход в Жупаново назначался на 29 апреля.

По этому же распоряжению наркомата, Северо-Приморскому тресту также досталась "Колыма", но ее из-за плохого состояния корпуса и механизмов в море не выпустил Регистр: 16 апреля 1940 г. судно поставили на ПСРВ. Новый владелец получил ее в ноябре 1940 г.

Пополнило АКОфлот грузопассажирское судно "Анатолий Серов" дедвейтом 5 700 т, скоростью хода 9 узлов, имевшее 26 каютных пассажирских мест. Его построили в 1926 г. в Англии, а летом 1938 г. приобрели для нужд рыбной промышленности СССР. До этого оно совершало рейсы в южных морях, перевозя партии фруктов. В Англии судно переоборудовали для плавания в северных широтах, усилили набор корпуса.

31 сентября 1938 г. пароход под командованием капитана М. В. Иванова пришел в Мурманск. Новое название он получил в честь знаменитого летчика А. К. Серова, погибшего 11 мая 1939 г. В Мурманске пароход встал на капитальный ремонт, закончившийся 25 июня 1940 г. Затем началась подготовка к переходу на Камчатку.

12 июля 1940 г. с "Анатолия Серова" ушла радиограмма: "Пароход вышел из Мурманска во Владивосток Севморпутем… Капитан т. Дудник искусно ведет корабль, маневрируя взад и вперед. Ледяные поля постепенно отступают, но в то же время делают свое дело. В море Лаптевых остается лишь две лопасти, потом - одна… Решили продвигаться с одной лопастью… но лед делает свое дело. Четвертая лопасть остается на дне моря. Стоим во льдах сутки, другие. Пошли третьи. Вся команда уверена, что у Советской страны есть мощные ледоколы, которые придут и выведут "Анатолия Серова" из ледового плена. На горизонте появляется краснознаменный ледокол "Красин". Он ломает массивные льды, быстро подходит к "Анатолию Серову". Все рады видеть победителя Арктики, пришедшего выручать экипаж "Анатолия Серова". Быстро взяв на буксир наше судно, "Красин" стал медленно, но уверенно продвигаться вперед. С помощью "Красина" доходим до б. Провидения".

Сломанный винт пришлось менять в море без подъемных кранов и приспособлений. Чтобы поднять корму судна из воды и оголить ступицу винта, за двое суток экипаж переместил 800 т груза из кормовых трюмов в носовые. Потом за дело взялась машинная команда и механики во главе с "дедом" Хвастуновым. Работая без отдыха в холодной воде при значительной зыби моряки Калиниченко, Звягин, Бобров, Лаврентьев, Куликов, Ялоянц, Цапко сняли старый винт. Взамен спущен пятитонный запасной. "Осталось завернуть в воде стокиллограмовую гайку на вал. Все работы заканчивались, но гайка имела свои капризы. Два часа в воде мучились с гайкой моряки. Силы бригады иссякли. Одна бригада кончила работать, на смену шла другая. Инициативный радист тов. Мильчаков и здесь показал свои способности, поднял дух бригады. Он приспособил доску, выровнял гайку и вместе со вторым штурманом Дунатцевым быстро в холодной воде навернул гайку".

17 октября 1940 г. для приемки "Анатолия Серова" от перегонной команды организовывалась комиссия под председательством Ф. И. Волчковича. Результаты ее работы в ноябре 1940 г. своим приказом № 627 утвердил НКРП СССР.

Основные показатели трансфинплана на 1939-1940 хозяйственный год были утверждены 14 апреля 1940 г. На первый квартал приходились 35 550 т и 2 260 чел. Их перевозкой занималась только часть судов. Не эксплуатировались ремонтировавшиеся "Чапаев", "Щорс" и "Терней".

"Чапаев" должен был выйти из ремонта 15 ноября 1939 г., завезти промснаряжение на восточное побережье и с 18 января встать на зимний отстой во Владивостоке. На деле работы на пароходе завершились 18 декабря, но до конца года он ожидал мазут. "Щорсу" 16 октября 1939 г. следовало выйти из ремонта во Владивостоке и пойти на восточное побережье Камчатки, там снять заготовленную рыбу. Всего ему требовалось перевезти 5 300 т. Ремонт судна затянулся, только 18 декабря 1939 г. его ввели в эксплуатацию. Но вскоре обнаружились дефекты брашпиля, который ремонтировался одновременно с погрузкой до 31 декабря 1939 г. "Терней" стоял в ремонте.

"Орочон" по плану Главрыбы должен был собрать продукцию западной Камчатки, доставить ее во Владивосток и привезти оттуда в Петропавловск промснаряжение. В рейсе он половину времени проштормовал, сжег бункер и был вынужден зайти в Нагаево, где его сдали Колымснабу в чартер. По окончании чартера "Орочон" снял 240 пассажиров с западного побережья, но из-за ограниченного количества угля совершенно не погрузил рыбу. Во Владивосток судно вернулось 20 декабря 1939 г.

"Ительмену" также вначале следовало забрать продукцию западного побережья, затем вторым рейсом завезти с Сахалина уголь судам АКОфлота. Но из-за штормов (60 % непроизводительного простоя) пароход сжег бункер и пошел в Петропавловск, где до конца года стоял в ожидании топлива. План грузоперевозок он выполнил на 28,7 %, по пассажирам - на 108 %.

"Чавыча" должна была ремонтироваться, но на деле ждала погрузки в Корфе. Из-за тяжелых ледовых условий, не получив груза, вышла в Петропавловск, имея на борту всего 6,4 т и 239 пассажиров.

"Экимосу" следовало завезти на западное побережье 100 колхозников-переселенцев и 50 т их домашнего инвентаря, оттуда снять продукцию и выйти во Владивосток на ремонт и переоборудование жилых помещений. Он привез в Петропавловск 787 т рыбопродукции и 60 колхозников, простоял здесь в ожидании бункера до 9 ноября 1939 г. Перегрузив рыбу на пароход "Каширстрой", получив бункер, судно с частью снабженческого груза, взятого с "Якута", вышло на Командоры и восточную Камчатку. На обратном пути оно должно было взять грузовой корфский уголь, но из-за тяжелых метеоусловий, приняв только бункер, в балласте ушло в Петропавловск, имея 100 т неснятого снабгруза. Пароход выполнил план грузоперевозок на 36,6 %, по пассажирам - на 26 %. В эксплуатации он находился 92 дня, из них 50 простоял, главным образом, в ожидании угля.

"Якут" должен был завершить снабрейс до начала ноября, вывезти продукцию и с 18 декабря 1939 г. встать на зимний отстой во Владивостоке. Фактически рейс закончился лишь 17 декабря 1939 г. Несмотря на то, что часть груза передали на "Эскимос", плавание затянулось из-за тяжелых метеоусловий. Авария брашпиля заставила судно вернуться с восточного побережья в балласте в Петропавловск, где встать на ремонт, производившийся силами команды. План был выполнен на 48,8 %. В рейсе "Якут" пробыл 92 дня, из них 27 - штормовал на комбинатах.

"Колыме" требовалось доставить из Корфа 700 т угля и с 1 ноября 1939 г. встать на ремонт в Петропавловске. За первый квартал хозяйственного года судно перевезло 540,5 т, выполнив план на 76,8 %. Уголь не доставили из-за того, что пароход не дождался груза в Корфе и стал вмерзать в лед, в силу чего был отозван в Петропавловск.

"Максим Горький" должен был сделать два рейса и перевезти 2 000 т, но фактически он доставил 2 265 т, то есть единственный выполнил план.

"Петропавловск" отстаивался ввиду запрещения ему Регистром СССР зимних плаваний. С 9 сентября 1939 г. он ждал мазут в Петропавловске, выполняя мелкий ремонт силами команды.

"Коккинаки" следовало вывезти с западного берега 1 500 т и завезти из Влаивостока в Петропавловск столько же снабгруза. Но судно с начала хозяйственного года не имело топлива и было обречено на длительный простой. Чтобы избежать этого, его сдали в чартер гидрометеослужбе, снабдившей бункером для завоза груза на м. Африку и м. Лопатку. Выполнив эту работу, пароход 31 октября 1939 г. с оставшимся бункером пошел на западное побережье для выгрузки холодильников, но из-за непогоды снял только 66 т, снабдил водой "Ительмен" и был вынужден 10 ноября вернуться в Петропавловск. С этого времени до конца 1939 г. он стоял, ожидая бункер. Всего за первый квартал пароход перевез 353 т, то есть всего 11,8 % плана, и из 92 суток простоял 72.

В итоге план доставки грузов на Камчатку в октябре - декабре 1939 г. флотом был выполнен только на 53,2 %. Вывезти с полуострова вообще ничего не удалось, суда сумели снять с комбинатов всего 240 пассажиров. Они в основном ходили в каботаже и три четверти эксплуатационного времени простояли. Опыт предыдущей работы, а также текущие результаты показывали, что использовать их на восточной Камчатке с середины октября до конца марта было нерационально, так как в эти месяцы начинались штормы, а в северной части становится лед. На запад полуострова суда было нецелесообразно посылать с середины октября до середины января, когда там свирепствовали осенне-зимние штормы. Эти периоды следовало считать ненавигационными.

Октябрь и ноябрь на западном побережье Камчатки - традиционное время буйства стихии. В 1938 г. она "предоставила" морякам всего пять рабочих дней, в 1939 г. - четыре, а в 1940 г. - ни одного. Пребывавшие в это время здесь суда ДВГМП "Свирь" и "Карл Маркс" дважды возвращались в Петропавловск для пополнения запасов угля и воды, но задачу не выполнили. "Колыма" проштормовал около Микояновска половину октября и привезла все грузы обратно в Петропавловск. "Чапаев" в октябре стоял у Кихчика. Вместо 2 000 он смог погрузить только 75 т и из-за нехватки мазута снялся во Владивосток.

Главный диспетчер АКОфлота И. Жарков предлагал отказаться от работы на западной Камчатке в эти наиболее бурные месяцы. В это время суда можно было использовать в закрытых пунктах восточного берега: в Корфе, б. Южной Глубокой, на о. Карагинском, в Шубертово. Этому способствовала и располагавшаяся в Корфе угольная база. Кроме этого флот можно было поставить на линию Владивосток - Петропавловск, а также в ремонт.

На западное побережье пароходы могли отправляться во второй половине декабря, в январе и феврале: здесь образовывались ледяные поля, которые в одной-двух милях от берега создавали защиту от волнения.

Грузовые и пассажирские перевозки за 1939-1940 хозяйственный год представлены следующими цифрами: при плане 160 000 т и 8 500 пассажиров флот доставил 112 339,6 т и 11 846 чел. Выполнение составило 73,7 %. Ввоз составил 90 800, вывоз - 21 400 т, соотношение между ними - 4,58. Максимум ввоза приходился на самые благоприятные в погодном и ледовом отношении месяцы (с мая по сентябрь) - 59 735 т или 65,8 %. Вывоз характерен двумя максимумами - июль (4 663 т или 21,8 %) и февраль (5 847 т или 27,3 %). Простоев за год насчитывалось 1 870,5 судосуток.

Убытки от аварий составили 44,9 тыс. руб.: сюда вошли затраты на восстановление "Максима Горького" после столкновения с пароходом "Ненец", заделка пробоины на "Орочоне" от удара "Чапаева" и стоимость материалов, уничтоженных при затоплении в последней аварии подшкиперской.

Топлива перерасходовали очень много. Восемь пароходов пережгли его 4 682,5 т в пересчете на условное (с теплотой сгорания 7 000 кКал/кг) на сумму 1,1 млн руб. Как видно, вопросам рационального расходования топлива, занимавшего 22 % в смете на содержание флота и составлявшему в год 34 190,7 условных тонн, внимания не уделялось. Обоснованных норм расхода по каждому судну не имелось, несмотря на то, что в аппарате управления с 1936 г. находился инженер-теплотехник, "которому, по сути дела, только этим и заниматься нужно, однако даже перерасход за отчетный год не только судами не объяснен, но и судомеханической службой АКОфлота не проанализирован". Заинтересованности же машинных команд в экономии топлива не было ввиду отсутствия норм расхода и премирования за их выполнение и перевыполнение.

Только два судна: "Коккинаки" и "Колыма" не только уложились в нормы, но и получили суммарную экономию в 1 113,3 т. Опыт экипажей, сберегавших топливо, не пропагандировался. Так, однотипные "Щорс" и "Чапаев" расходовали разное количество мазута. Между тем, внедрение положительного опыта второго могло бы сберечь не одну сотню тонн дефицитного горючего.

Старший механик "Коккинаки" К. И. Коробов видел следующие причины перерасхода: "Например, в хорошую погоду жгут три котла. Можно произвести экономию топлива за счет сокращения лишнего ненужного пара для отопления (когда в каютах тепло), за счет экономии электроэнергии. На работу кочегаров влияет отсутствие спецодежды. Кроме того, неопытную молодежь ставят сразу первым кочегаром, который по опытности неэкономно жгет уголь… Курсантов… (выпускников краткосрочных курсов. - С. Г.) надо направлять на суда, находящиеся на стоянке, а не на море, так как к морю они не привыкли и будут плохо работать".

В 1939-1940 хозяйственном году общая грузоподъемность АКОфлота составляла 35 585 т. За год он выполнил 63 рейса с грузом и семь в балласте. В среднем одно плавание длилось 43,5 суток. Грузоподъемность судов использовалась на 66,3 %, что соответствовало плану.

В эксплуатации флот находился 2 800,5 судосуток (вне эксплуатации 1 796,8, в том числе в ремонте - 1 412,1). Общее число простоев, включая метеопричины, составило 1 870,5 судосуток: из них во Владивостоке - 357,3 (18 %), в Петропавловске - 776 (40 %), на комбинатах - 787,2 (42 %).

Планировалось, что флот в этом году впервые получит прибыль 1 043 тыс. руб., однако на деле он имел 1 229 тыс. руб. убытков.

К концу июля 1940 г. техническое состояние некоторых пароходов оставляло желать лучшего. "Чапаев" имел удовлетворительное качество набора, но нуждался в расточке цилиндров главной машины, перезаливке ее подшипников, капитальном ремонте котлов и вспомогательных механизмов, правке лопастей винта. Его деревянные стрелы треснули. Бытовые условия были тяжелыми: не хватало помещений для комсостава, команда размещалась в восьми- и десятиместных кубриках. Отсутствовали прачечная, сушилка и шкафы для спецодежды. Замены требовали электропроводка и радиооборудование. "Щорс" из-за повреждений корпуса имел разрешение Регистра работать только до 20 декабря, "Эскимос" - до 1 октября 1940 г. В удовлетворительном состоянии находились "Максим Горький" и "Ительмен".

В 1940 г. НКРП СССР вновь дал Главрыбе право руководить работой флота. Результатом этого снова явилось двойное управление и разрыв транспортной и финансовой деятельности: планирование и управление сосредоточилось в Главвостокрыбе, а материальная и финансовая ответственность остались в АКОфлоте. Главвостокрыба распоряжалась судами, давала капитанам указания, даже не сообщая об этом АКОфлоту, чем срывала выполнение его обязательств перед клиентурой.

К чему это приводило, весьма образно в августе 1940 г. излагала газета "Камчатская правда": "Судами командуют все, кому только не лень. Пароходами командуют: из АКО тт. Емельянов, Дедков, Макштас, Драбкин, Матусевич; из Владивостока - начальник Главка тов. Захаров, его заместители: Ящеенко и Штец, начальник управления флотом тов. Гинер, морагент тов. Иоффе. Командует отдельными судами и замнаркома тов. Николаев. И все по-разному. Попробуй разобраться в этих командах. И суда дергаются. Они превращены в футбольные мячи, Тихоокеанский бассейн - в футбольное поле. Дорого же обходятся государству матчи, какие проводят игроки из Главка и АКО!"

22 марта 1940 г. руководство АКО распорядилось проверить противопожарную готовность судов. Поводом к этому послужил приказ НКРП СССР № 1 от 2 января 1940 г., предписывавший улучшить противопожарную охрану и меры борьбы с огнем: только за три месяца 1939 г. от неисправности оборудования и от несоблюдения правил безопасности имелись 32 случая возгорания с жертвами и убытками на 779 328 руб.

В конце марта 1940 г. прошли учебные пожарные тревоги на пяти судах. "Петропавловск" получил оценку "отлично", "Щорс" и "Якут" - "хорошо". А вот "Эскимос" к тушению пожара оказался совершенно не готов. Команда и часть комсостава совершенно не знали своих обязанностей по тревоге, часть моряков не включили в расписание пожарных вахт. Судно стояло без паров, ручные пожарные насосы, несмотря на это, не были готовы. Второй помощника капитана и радист вообще не отреагировали на сигнал тревоги. Такое же положение наблюдалось и на "Колыме", причем здесь ручной насос со шлангом были совершенно неисправны: бороться с пожаром можно было только одиннадцатью огнетушителями.

Итогом проверки стал приказ управляющего трестом АКО С. П. Емельянова № 156 от 21 апреля 1940 г., объявлявший капитанам Портнягину, Пронину, Киселеву, старшим помощникам Чекову и Крикун благодарности. Капитанам "Эскимоса" и "Колымы" ставилось на вид, их старшим помощникам, нерадивым ревизору и радисту объявлялись выговоры.

24 марта 1940 г. "Камчатская правда" писала о некоторых моряках АКОфлота: "Среди боцманов наиболее колоритной фигурой является боцман парохода "Якут" Миклашевич, награжденный знаком "Отличник рыбной промышленности". Более пятидесяти лет плавает он по морям и океанам… С тех пор, как "Якут" был пригнан из Америки, Миклашевич не сходит с него… Среди женщин-морячек выделяется пекарь парохода "Щорс" Анна Павловна Картемкина. Более десяти лет она плавает на судах АКО". Знаками и похвальными грамотами были награждены 24 моряка.

14 мая 1940 г. секретным приказом по АКО № 07 вводились в действие инструкции Главного штаба Наркомата Военно-Морского флота о связи военных кораблей с торговыми и для капитанов конвоируемых судов. Начальник Петропавловского порта АКО М. В. Стукалин должен был немеденно ознакомить с инструкцией всех капитанов, выделить из числа команд сигнальщиков и организовать "своими средствами" их подготовку. За два дня до выхода в море капитаны должны были являться к нему для проверки знаний. С 20 мая 1940 г. устанавливался запрет на выход в море капитанов, не усвоивших положения инструкций.

5 сентября 1940 г. всем судам АКОфлота предписывалось производить гидрометеорологические наблюдения без особого вознаграждения экипажам и передавать их по радио в Управление гидрометслужбы.

Для пополнения кадров моряков с 1 октября 1940 г. при управлении АКО открывались девятимесячные курсы машинистов и трехмесячные курсы кочегаров и матросов 1-го класса общей численностью 120 чел. Заведование курсами возлагалось на А. И. Хмырову. Укомплектовать их предполагалось демобилизованными красноармейцами и краснофлотцами.

В конце декабря 1940 г. учеба матросов и кочегаров завершилась. В начале января 1941 г. состоялись экзамены по дисциплинам: "Эксплуатация паровых котлов", "Тепловые процессы", "Типы котлов", "Морская практика", "Лоция и навигация", "Устройство и теория корабля". Приемную комиссию возглавил исполняющий обязанности начальника АКОфлота А. З. Матусевич. Аттестованные выпускники распределялись на суда АКОфлота и Морлова "с таким расчетом, чтобы все курсанты были направлены на суда не позднее 5 января 1941 г."

Учился и комсостав: в течение 1940 г. на подготовку 13 механиков-паровиков и восьми штурманов дальнего плавания затратили 130,1 тыс. руб. Курсы техминимума выпустили 157 чел.

В феврале 1940 г. во Владивостоке открылось Морское агентство АКОфлота, предназначенное для агентирования его судов. Его штатное расписание включало 16 чел. Начальнику устанавливался месячный оклад 1 200 руб., инспектор по судоремонту получал 900 руб. В распоряжении агентства имелась четырехместная легковая автомашина "Форд", эксплуатировавшаяся с 1929 г.

14 октября 1940 г. на основании приказа по НКРП СССР от 27 сентября 1940 г. № 0-87/4 Морское агентство ликвидировалось. АКОфлоту разрешалось иметь при Владивостокской конторе одного представителя - агента для производства расчетов по фрахту и услугам. Ведение балансового учета операций АКОфлота возлагалось на аппарат конторы. Начальнику АКОфлота Я. М. Драбкину следовало заключить с конторой договор на эксплуатацию судов.

О характере взаимоотношений флота с Владивостокской конторой свидетельствует спор, возникший между ними об оплате услуг "Ительмена". Контора взяла его в чартер в конце 1939 г. для снабрейса по западной Камчатке. При заключении договора суточная стоимость судна определилась в 11 385 руб., но при окончательном расчете она выросла до 14 737 руб. С учетом штрафов (в четырехкратном размере) за простои АКОфлот требовал заплатить ему 663 808 руб.

Флот объяснил увеличение стоимости выводом из эксплуатации "Симы" и "Чавычи", расходы на содержание которых он возложил на действующие суда. Увеличенные штрафы по решению правительства, и то лишь в три раза, разрешались только для ДВГМП. Контора полагала, что "если АКОфлот настаивает на предоставлении ему прав пароходства", он не имел права "вмешиваться в действия чартированных пароходов, а своим вмешательством лишил себя права применять штрафные санкции. Нам понятно, что в условиях единого хозяйства, каким является АКО, применять все эти положения с хозяйственной стороны не всегда целесообразно, но этим самым подчеркивается хозяйственная нецелесообразность перекладывания убытков АКОфлота на Владивостокскую контору".

Председатель ликвидационной комиссии конторы М. А. Бронштейн в записке от 12 сентября 1940 г., адресованной начальнику АКО С. П. Емельянову, полагал, что себестоимость судов АКОфлота значительно превышала морфлотовскую, а флот применял наиболее выгодные ему формы эксплуатации судов, то есть сдачу их в чартер, вследствие того, что Владивостокская контора "была заинтересована в эксплуатации прежде всего судов АКО, и возник данный спор. Не исключено то обстоятельство, что если бы АКОфлот не входил в систему АКО, Владивостокская контора отказывалась бы чартировать суда с такой большой себестоимостью".

28 сентября 1940 г. стороны пришли к соглашению, по которому АКОфлот снял однократный размер штрафа на сумму 1 117 тыс. руб., то есть уменьшил сумму задолженности ему конторы.

Конфликты возникали и с другими организациями. Так, 28 сентября 1940 г. наркомат распорядился Дальрыбсбыту оплатить простой "Коккинаки", "Ительмена" и "Чапаева" на сумму 276 782 руб. Наркомат установил, что Дальрыбсбыт, зафрахтовавший эти пароходы, не обеспечил их своевременной выгрузки. На основании этого иск, поданный флотом, признавался правильным и подлежащим удовлетворению.

Покажем, как в 1939-1940 хозяйственном году работали отдельные суда, и с какими проблемами приходилось сталкиваться их экипажам.

В начале 1940 г. на танкер "Максим Горький" прибыл новый помполит Григорий Георгиевич Прохоров. Он отметил скверные бытовые условия, в которых находились моряки: постельных принадлежностей имелось только по одному комплекту, полотенец не было вообще. Подобная неустроенность способствовала большой текучести: из 32 членов экипажа за время последней стоянки обновились 26. Ее сокращению способствовало улучшение быта, в частности обеспечение тремя комплектами белья на человека и регулярная его смена через десять дней. На судно пришла пачка газет, скопившихся за девять месяцев, хранившихся с весны 1939 г. в политотделе АКО.

15 ноября 1939 г. во время маневрирования возле берега на танкере отказала машина: она не запустилась на задний ход, и судно наткнулось на мель в Ковше. По счастливой случайности беды не случилось: дно оказалось песчаным. До этого подобное происшествие произошло 23 сентября 1939 г. Из-за отказа на реверсе танкер носом ударил теплоход "Ненец", нанеся ему тяжелые повреждения. Аварийная комиссия установила вину капитана и старшего механика, получивших от наркомата строгие выговоры.

В ноябре и декабре 1939 г. "Максим Горький" выполнял задание по перевозке "спецгруза". При сливе горючего в комбинатах, на ожидание во Владивостоке или на Сахалине в очереди на налив тратилось много времени. Большинство комбинатов к выгрузке горючего оказывалось не готово. Несмотря на это, рейсовые задания были выполнены более чем на 120 %. За это весь экипаж получил от управляющего АКО благодарность.

С 1 января по 31 марта 1940 г. танкер совершил два рейса по маршруту Владивосток - Петропавловск. На судне трудились 32 чел., в их числе имелись семеро стахановцев и два ударника. "Два товарища совмещают по две профессии: т. Зинченко - моторист и токарь, Удавенко - повар и пекарь".

План первого полугодия 1939-1940 хозяйственного года был выполнен полностью. Сработать можно было бы и лучше, но мешали простои: так, за три месяца 1940 г. судно потеряло 35 дней из-за отсутствия ледокола и лимита у АКО на получение топлива.

В рейс № 3 танкер вышел из Владивостока 22 января 1940 г. С получением задания идти в Петропавловск, экипаж провел совещание "с вопросом быстрейшей подготовки судна к выходу в рейс". В течение четырех дней перебрали главный двигатель, и 7 января танкер был готов к выходу в море. Но из-за отсутствия ледокола, который должен был вывести его на чистую воду, начало рейса пришлось перенести на 21 января. До 27 января плавание шло успешно, а затем судно попало в районе м. Лопатка в полосу жестокого шторма, длившегося пять суток. Сила ветра доходила до 12 баллов.

30 января морская вода попала в неудачно сконструированное аккумуляторное помещение. Здесь начался пожар, во время которого пострадали аккумуляторы, на семь часов прервалась радиосвязь с берегом.

В полночь 31 января моряки обнаружили, что нос судна погружается в воду. Создалось угрожающее положение, которое могло закончиться катастрофой. При осмотре установили, что в сухогрузный трюм, а также в кофердам, где находились отливные средства, попала вода, и запустить насосы не представлялось возможным. Для спасения судна пришлось выкачать за борт 176 т перевозимых нефтепродуктов.

31 января 1940 г. капитан доложил: "Штормовку в море нахожу наиболее благополучной и единственным возможным для себя вариантом. Имел ход полмили в час. Обмерзание незначительное, повреждений значительных не имею. 30-го вечером не имел связи в связи с пожаром аккумуляторного помещения, который быстро ликвидировали. По судну все спокойно. Прошу не беспокоиться, помощи не нужно…"

Во время ликвидации аварии проявили себя четвертый механик Козлов, плотник Булганов, донкерман Шамарин. "Все они выполняли работу, рискуя быть смытыми волнами, находясь в воде в тяжелых условиях, они выполнили все, чтобы спасти судно". Отличились также капитан Ляхович, боцман Ливанов, матрос Лобов, старший механик Устименко. Вода подмочила 400 кг сахара, два мешка крупы, по ящику сухого картофеля и сливочного масла. На палубе волны сломали поручни, снесли швартовую вьюшку, повредили вентили и трубопровод, разбили переходной мостик.

11 марта 1940 г. на судне прошло общее собрание экипажа. Выступившие здесь моряки, в частности второй механик Марченко, говорили, главным образом, о плохом снабжении спецодеждой, инструментами и расходными материалами.

С апреля по июнь 1940 г. "Максим Горький" выходил в море четырежды: дважды из Петропавловска на западное побережье, один раз из Владивостока в Петропавловск и еще одно плавание он сделал из Владивостока снова на западную Камчатку. Силами команды выполнили межрейсовый ремонт машины и палубных механизмов, устранили повреждения, полученные в мартовских штормах, покрасили корпус и надстройки. Судно было обеспечено всеми необходимыми навигационными приборами, дополнительно на нем установили радиопеленгатор, приобрели хороший секстант.

В апреле 1940 г. капитан Ляхович ушел в отпуск, на его место назначили капитана Пронина. Во время стоянки обновилась треть экипажа. Его политико-моральное состояние оценивалось как высокое, "это было видно из того, как команда радостно встретила Указ Президиума Верховного Совета СССР о переходе с семичасового на восьмичасовой рабочий день, с шестидневной на семидневную неделю и запрещении самовольных уходов".

Правда, люди были недовольны выделяемой на питание суммой: отпускаемые АКО ежемесячно 150 руб. (на сухогрузах эта сумма составляла 120 руб.) на человека оказались недостаточны. "Команда постановила доплачивать каждому 50 руб.".

Вот один эпизод, касающийся работавшего с 10 июня 1938 г. старшего механика танкера Василия Андреевича Устименко, показывающий нравы того времени. "Старший механик Устименко в прошлый рейс в Петропавловск вместе со старпомом и радистом, благодаря пьянству на берегу, опоздали к отходу судна. В результате судно из порта не выпустили, и их опоздание повлекло простой. Старший помощник и радист были сняты с отдачей под суд через воентрибунал. Когда же снимали с работы старшего механика и прислали ему замену, второй механик вновь назначенному механику сказал: "Куда вы лезете, вы откажитесь от этого судна, скажите, что этой машины не знаете, ведь человек попадет под суд". Когда вновь назначенный механик заявил, что он эту машину плохо знает, ему ответили, что, ничего, второй механик давно работает на этом судне, он поможет. Но второй механик заявил, что он молодой механик, дело знает слабо, надо оставить старого механика. Таким образом, Устименко снят с судна не был и не получил ни единого взыскания ни по партийной, ни по административной линии".

В 1939 г. на судне установили новый разливной трубопровод и приемную магистраль. Имевшиеся до этого устройства выдавали нефтепродукты в бочки, которые с рыбокомбинатов на открытые рейды привозили на кунгасах. При этом потери достигали 15 % от количества перевозимого груза, то есть до 135 т за рейс. Новый трубопровод опробовали на западной Камчатке в июне 1939 г. Он позволил совершенно ликвидировать утечки и дал возможность одновременно заполнять 12 бочек с обоих бортов. Скорость налива выросла вдвое.

Модернизированную приемную магистраль на практике применили летом 1939 г. во Владивостоке и в сентябре в Петропавловске. Она позволила танкеру швартоваться кормой, обеспечила максимальную противопожарную безопасность (ранее танки наполнялись резиновыми шлангами, вставленными в открытые горловины), ускорила наполнение на 80 % и ликвидировала утечки. Установкой трубопроводов занимался Морской отдел Владивостокской конторы АКО. Трубопроводы предъявили Регистру СССР, принявшему их с оценкой "отлично".

Срок пребывания на судне Г. Г. Прохорова, из донесений которого взяты все изложенные выше факты, подходил к концу: согласно решения ЦК ВКП(б), политотделы в рыбной промышленности ликвидировались. 17 сентября 1940 г. начальник политотдела АКО К. Н. Кулаженко и начальник АКОфлота Я. М. Драбкин уведомили об этом капитана: "Предлагаем помполиту все имущество по акту передать капитану, капитану принять акт, телеграфно сообщить политотделу треста. Срок представления акта 22 сентября. Выплату зарплаты помполиту прекращаем".

В январе 1940 г. пароход "Чапаев" по окончании капитального ремонта около месяца пребывал в Ковше под угрозой размораживания: для него не имелось топлива. 24 января его капитан Е. Д. Бессмертный обратился к руководству со следующим предложением. Для того, чтобы дать отремонтированному судну возможность работать, а не стоять, необходимо с приходом "Максима Горького" заправить пароход 250 т мазута, провести ходовые испытания, предъявить судно Регистру СССР, а затем отправить его во Владивосток. Это "правильное мероприятие" позволяло получить во Владивостоке полный бункер мазута и выйти с грузом на побережье, а обратным рейсом вывезти оттуда рыбопродукцию.

Капитан обосновывал свое предложение еще и тем соображением, что "Щорс", стоявший в Жупаново с 335 т для здешнего комбината и 2 174 т для Усть-Камчатска, имел 140 т мазута и 38 т воды. С такими небольшими запасами он мог сдать груз только в Жупаново, а затем был бы вынужден со снабжением для Усть-Камчатска идти в Петропавловск за бункером. А так как такового здесь не имелось, то и этому судну грозил "непроизводительный прикол с грузом на борту".

В феврале 1940 г. "Чапаев" работал на западной Камчатке. Об условиях нахождения судов в зимний период на побережье красноречиво свидетельствует радиограмма, отправленная капитаном 23 февраля в АКО: "Сегодня узнал, что Вами дано распоряжение оставленную мною в Озерной продукцию отгрузить на "Ительмен". Нехорошо делаете, заставляете меня при исходе бункера, находясь на севере, рисковать в ледовой обстановке. Коллектив "Чапаева" также в интересах АКО хочет загрузить судно по плану - 2 080 т. Поскольку продукция Озерной не обеспечена в плане, вынужден был пройти на север искать и, предварительно договорившись с Ассоровым (директором Озерновского комбината. - С. Г.), оставить продукцию в Озерной, догрузить при обратном заходе. Ваше распоряжение отдать продукцию Озерной "Ительмену", которая как будто бы запланирована "Чапаеву", вынуждает меня в тяжелых ледовых условиях, имея на исходе бункер, быть дополнительно на севере, доведя расход топлива до минимального за счет бытовых и других условий, нельзя же уйти судну, не приняв продукции по плану".

7 апреля по окончании курсов партийного актива при Политуправлении НКРП СССР на "Чапаеве" приступил к работе помполит Н. П. Петров. Судно во Владивостоке готовилось в рейс на западную Камчатку с 1 900 т промснаряжения и 750 рабочими. Ему намечался заход в Пымту, Колпаково, Ичу, Крутогорово. Пока рабочие собирались во Владивостоке, пароход совершил десятидневный рейс по северному Приморью с людьми и нефтью в бочках. 25 апреля он отправился на Камчатку. При выходе в рейс в проливе Босфор Восточный столкнулся с входившим в сплошном тумане в порт "Орочоном". К счастью, обошлось без тяжких последствий: "Чапаев" получил незначительную вмятину у фальшборта между третьим и четвертым трюмами, не мешавшую дальнейшей эксплуатации. На Камчатке судно разгрузилось и приняло 1 200 т рыбопродукции, сняло с комбинатов 540 отпускников и уволенных. Во Владивосток оно вернулось 8 июля 1940 г.

В июле "Чапаев" отправился в Анадырь, по пути зашел в Петропавловск за моторами, предназначавшимися самому северному комбинату АКО - Анадырскому. 9 июля судно начало разгрузку в Анадырье, завершив ее на 29 часов раньше срока. Во время рейса экипаж получил поздравительную телеграмму от заместителя наркома Николаева.

27 июля 1940 г. НКРП СССР за столкновение с "Орочоном" на год понизил в должности до старшего помощника капитана "Чапаева" А. Е. Миронова. Пароход передавался Е. Д. Бессмертному, которого с 8 августа 1940 г. отозвали из отпуска. Капитан "Орочона" Г. А. Барботько получил выговор.

"Якут" выполнял последний рейс в 1939 г. под командованием "капитана-орденоносца" (такое звание в то время было редкостью) Ф. И. Волчковича. Отправляясь в плавание, экипаж объявил его "стахановским имени 22-й годовщины Октябрьской Революции". Ввиду позднего времени выхода парохода и его скверноего технического состояния - он шесть лет не становился в док, необеспеченности углем, "неважного брашпильного хозяйства", плавание в такое позднее время, в период штормов, циклонов и ледовых условий в проливе Литке и вблизи открытых берегов было сопряжено с большим риском.

Но все же "благодаря тесной сплоченности экипажа, его дружной стахановской работе, снабженческий рейс и задачи снабжения коренного населения Камчатки - перевыполнены". Вторая половина рейса проходила в исключительно тяжелой обстановке. Судно в районе Кичиги застигли циклоны. "Были моменты, когда наравне с важными вопросами снабжения всплывал не менее важный вопрос спасения судна и находившихся на нем людей". Здесь вышел из строя брашпиль.

Экипаж стойко перенес все трудности, работал с энтузиазмом, проявив максимум выдержки и хладнокровия, особенно когда судно под напором стихии несло к берегу. Подъем и спуск плавсредств выполнялись в любое время суток, нередко при тридцатиградусном морозе, и завершились без единой аварии. Благодаря героическому труду механиков, машинистов и кочегаров механизмы судна работали надежно.

"После выгрузки грузов в конечном пункте, дабы не дать возможности замерзнуть судну и остаться на зимовку в Корфе, в исключительно сложном случае в морской практике, при громадной зыби, с риском наделать аварии - была произведена швартовка к стоящему на открытом рейде пароходу "Чавыча" и перегрузке с него угля-бункер".

После этого многотрудного плавания пароход решили поставить на ремонт в Петропавловске. Капитан Волчкович требовал, помимо восстановления сломанного брашпиля, обязательного прохождения дока и предлагал перевести судно с угольного отопления на мазут. "Выгода от этого ясна и неопровержима в части использования судна".

Самой сложной задачей в организации ремонта оказалось изготовление звездочки брашпиля: молодая Петропавловская верфь таких работ еще не делала. Для отливки требовалась модель, для ее изготовления в январе 1940 г. решили командировать во Владивосток второго механика. Прошел месяц, но от него не было никаких известий. В феврале решили делать звездочку на месте. С парохода на верфь для изготовления модели передали несколько звеньев якорной цепи. Модель была готова в марте, а отливка ожидалась не ранее 15-20 апреля 1940 г..

Нормальному течению работ мешала хроническая нехватка угля. С 27 января из-за этого остановилась переборка механизмов. Судно необходимо было держать "под парами" как для производства собственного ремонта, так и для отопления стоявших рядом "Петропавловска" и "Щорса". Суточный расход угля достигал 4 т. Снабжение им с перебоями могло привести к размораживанию трубопроводов. На одном из обращений по этому поводу нового капитана "Якута" П. Д. Киселева, в январе 1940 г. сменившего Ф. И. Волчковича, начальство наложило резолюцию: ""Якуту" дано 35 т угля. 9.02.1940 г.". В ходе этой переписки родился вот такой афоризм: "Уголь не ждет совещаний - завтра к вечеру должен закончиться".

После ремонта, в апреле 1940 г. "Якут" готовился к рейсу в Кичигинский и Карагинский комбинаты с грузами для начинавшейся сельдяной путины. Для того, чтобы судно могло уйти не позднее 1 мая, начальник Петропавловского порта М. В. Стукалин должен был завершить его погрузку со складов Озерновской кошки к 24 часам 29 апреля. Одновременно с "Коккинаки" на "Якут" требовалось перекачать 400 т котельной воды, затем принять с парохода "Менжинский" бункерный уголь. С полудня 1 мая намеревались объявить посадку пассажиров, которую следовало завершить к 18 часам и через полчаса отправить пароход в море.

Эти сроки выдержать не удалось. Еще 3 мая "Якут" оставался в порту, причем руководство флота о причинах невыходе не знало. Это свидетельствовало о слабой оперативности в работе. О неполадках на судах руководители АКОфлота нередко узнавали не от своих диспетчеров, а от случайных людей.

30 апреля в честь Первомая на пароходе прошло торжественное заседание. Собравшиеся прослушали доклад, посвященный этому международному пролетарскому празднику. Боцману С. И. Миклашевичу вручили знак "Отличник рыбной промышленности", Похвальные грамоты получили машинист Манерко, четвертый механик Медведев, матросы Тихоненко и Гонтеров. Многие моряки заслужили премии и благодарности.

В море "Якут" вышел 5 мая. "При отходе… было очень много разговоров и шума о том, что выход запоздал, и этим самым сорвали селедочную путину в Кичиге. Можно с уверенностью сказать, что более ранний выход не дал бы ничего положительного, так как мы, выйдя 5 мая, и то еле пробрались через полярные льды, пришедшие в пролив Литке". Несмотря на все предосторожности при прохождении через льды, появилась течь в форпике. Напрашивался вывод: "Единственно правильное решение - путинные грузы в Кичигинский и Карагинский районы завозить с осени".

На борту парохода находились 3 000 т груза, 120 чел., 827 т угля и 550 т воды. Выйдя из ворот Авачинской губы, пароход попал в шторм, который преследовал его до залива Корфа, куда "Якут" зашел, чтобы снять со стоявшего здесь "Эскимоса" людей и груз, адресованный в Анапку, дабы освободить его от излишнего захода. "Якут", заполненный солью, испытывал стремительную бортовую качку, размахи которой доходили до 30 градусов.

6 мая судно окуталось густым туманом. На следующий день в Кроноцком заливе в условиях пурги "Якут" шел очень медленно и плохо слушался руля, за три часа продвинувшись всего на две мили. Палубу захлестывали волны. 8 мая встретился лед, в котором шли 13 часов. За вахту проходили не более пяти миль. Лед становился все тяжелее и тяжелее, так продолжалось до 10 мая, затем опять начался шторм. 11 мая зашли в бухту Скобелева, где встретили "Эскимос", после чего снялись в залив Уала, так как получили сообщение, что в заливе Анапка работать нельзя: он забит льдом. В заливе Уала встали на якорь далеко от берега, так как на карте не были указаны глубины. Разгрузка здесь шла медленно.

18 мая "Якут" пытался, пока Кичигинский комбинат ловил сельдь, подойти к острову Карагинскому и там разгрузиться. В 14.45 он вошел в тяжелый битый лед и начал лавировать между айсбергами. В 23.30 его затерло между льдинами. В полночь пришлось застопорить машину и лечь в дрейф. Ранним утром пароход развернулся и переменными ходами пошел обратно.

Лед, по мнению капитана П. Д. Киселева, был "не местного образования, а тяжелый полярный, спускающийся с севера к этому времени года". Льды в проливе Литке держались до конца июня, а в мае их количество увеличивалось до максимума за счет наносных. При суточном расходе угля в 30 т "Якут" имел ход не более 6 узлов (док он так и не получил). Выгрузка и прием рыбопродукции всецело зависели от запасов угля, при недостатке которого могло быть сорвано снабжение комбинатов. К острову удалось подойти позже, после окончания разгрузки в Кичиге. Здесь приняли рыбопродукцию.

В Кичиге судно выгрузило своими силами 2 895 т, освободив рабочих комбината для постановки неводов и подготовки засольного хозяйства. На судно из комбината пришло радио: "Ввиду того, что начался основной ход сельди, который продлится один-два дня, дальнейшую разгрузку соли сейчас вести не могу". Простой здесь составил 114 часов. По мнению моряков, "у работников комбината глубоко въелось такое настроение, что пароход наш, аковский, а потому он может простаивать, а мы, работники комбината, будем заниматься своим делом, и пароход обязан ждать".

"Якут" принял 2 200 т рыбопродукции. Рейс, объявленный "стахановским", был выполнен на 126,5 %, в составе экипажа насчитывалось 27 стахановцев и семь ударников.

На судне действовала "кинопередвижка" и имелось шесть кинокартин. За рейс состоялись 20 киносеансов. На о. Карагинском "с киноаппаратом выезжали на берег, и для рабочих было показано две картины. Рабочие остались весьма довольны… На пароходе имеется радиоузел, через который ежедневно даем музыку…"

При отходе 5 мая в рейс, пароход не получил продуктов для пассажиров. Об этом им объявили по городскому радио, а при продаже билетов сказали, что необходимо запасаться продовольствием на весь путь самостоятельно. Это поняли не все, начались конфликты с экипажем. Среди пассажиров находились три сотрудника областного управления милиции. "В продолжение рейса работники милиции вели себя вызывающе… При отказе от выполнения требований заявляли: "Мы с вами посчитаемся в Петропавловске" и угрожали тюрьмой, лишением права плавать на судах. На Карагинском острове запретили экипажу сходить на берег и выставили на борту вооруженного милиционера. На о. Карагинском… дано распоряжение не отпускать ничего из промтоваров и продовольствия экипажу парохода…"

Сложности со снабжением продуктами возникали и далее. 4 июня П. Д. Киселев "молнировал" в Петропавловск: "Из-за отсутствия места, продовольствия, больше пассажиров брать не могу. Рыбкоопы с продовольствием отказывают. Рыбопродукции в трюма и твиндеки войдет 2 200 т. Остальную возьму на палубу. Скорость "Якута" с хорошим углем 6 миль, сучанским 5 миль, корфским 3 мили. Расстояние до Владивостока 2 000 миль. Переход займет 28 суток при расходе угля 50 т в сутки, необходимый запас 1 680 т. Бункера вмещают 700 т, 980 т необходимо брать в данное время в твиндеки, так как трюма заняты кичигинской рыбопродукцией. Уголь навалом на рыбопродукцию не грузится… Также пассажиров в Корфе принять в загруженные углем или рыбой твиндеки невозможно. Считаю целесообразным пассажиров Корфа посадить на "Эскимос", "Якуту" принять полный груз рыбы с заходом в Петропавловск, принять бункер 300 т для перехода во Владивосток, воду, высадить пассажиров, потом следовать дальше. Воды до Петропавловска хватит. Задерживать пароход в намеченный рейс преступно".

В начале августа 1940 г. на "Якуте" следовали 1 200 чел., в том числе 200 "отпускников-обратников". Продукты снова были на исходе, их могло хватить только до 4 августа. 2 августа с парохода на берег пошла радиограмма: "Положение тяжелое, учитывая задержку в пути, высадку людей в семи пунктах, просим дать указание Озерновскому рыбкоопу отпустить для питания рабочих следующих продуктов… Обращаем ваше внимание на то, что среди пассажиров 300 чел. детей, много больных дизентерией. Диетического питания нет, рис, молоко, манная крупа, сухие фрукты, просим отгрузить питание для больных пассажиров, в основном, детей".

На следующий день Озерновский рыбкооп получил из Петропавловска приказ: "Обязательно отпустите пароходу "Якут" за наличный расчет для питания пассажиров в кг: хлеба печеного 2 000, сахар 300, крупа гречневая 250, масло сливочное 125, рис 200, манки 80, пшена 150, сухофруктов 100, макаронных 150; консервов, ящиков: молоко 5, мясо 10, рыбных 25".

В конце ноября 1940 г. "Якут", спасаясь от двенадцатибалльного шторма, вошел в б. Ложных Вестей на о. Карагинском. Он получил большие повреждения: упавшей стрелой был поврежден капитанский мостик, разрушен машинный телеграф, компас, потеряны лаг и три кунгаса. 21 ноября в 6 часов в Кичигинском комбинате начался шторм. Стоявшие возле борта кунгасы оторвались, спасать их пошел судовой катер. Сделать этого не удалось, лишь с большим трудом сняли с них людей. Здесь отличился третий помощник капитана Журавлев.

В рейсе, начавшемся 5 мая, на "Якуте" следовал начальник отдела эксплуатации АКОфлота А. З. Матусевич. Здесь у него было достаточно времени, чтобы лично проверить, в каких условиях эксплуатируются судовые котлы и механизмы. Вот что он писал об этом в докладной записке начальнику управления флотом Я. М. Драбкину: "Ход сильно задерживался… по причине крупной зыби и очень плохого качества угля, полученного в Петропавловске с парохода "Меньжинский"… Мною установлено: за вахту приходилось чистить топки два раза, получалось 70 кадок мусора за вахту, давление пара - 8 атмосфер, не более, за вахту [проходили] 20-21 миль…

В части снабжения: лопаты кочегарские должны быть настоящие (а не колхозные) с хорошими ручками прямыми, без сучков, также лопаты, которые сейчас имеются, понижают качество работы, так как приходится до 20-25 лопат забрасывать в топку, топка открыта, остывает, лопата должна быть большой. Ломики не более 6 кг. Имеющиеся сейчас до 25-30 кг тяжелы и только утруждают кочегаров. Рукавицы нужно добиться изготовить из асбестовой ткани или двойные из брезента, но ни в коем случае из тонкой ткани. Фильтровальное полотно должно быть махровое, а не простое полотенечное - это понижает качество воды, поступающей в котел, и приводит к порче стенки котла…"

Одновременно Матусевич предлагал более масштабные организационные меры: отправлять пароходы в рейс в апреле и мае только в тайм-чартере, "причем с обязательным пунктом в договоре, что все поломки по корпусу не по вине судовождения должны быть оплачены фрахтователем". В залив Корфа следовало посылать суда "с крепкими корпусами". Для правильного планирования будущих рейсов они нуждались в составлении верных эксплуатационных паспортов с указанием объема трюмов, твиндеков и бункеров.

Утром 1 мая 1940 г. пароход "Эскимос" в темноте и тумане столкнулся в проливе Литке со льдиной. От удара в районе форпика треснул лист обшивки. В восточном направлении в сторону о. Карагинского море было забито льдом. На судне оставался запас угля на пять суток. Это, если бы лед в проливе не разрядился, могло потребовать возвращения в Петропавловск.

Уголь можно было получить в Корфе. Сюда судно пришло 5 мая, но местное рудоуправление не могло забункеровать его в короткий срок. Грузиться можно было по приливу в хорошую погоду, пока же за трое суток стоянки угля принять не удалось. Его можно было попробовать взять с "Ительмена" или "Якута".

Впрочем, руководство АКО считало посылку "Якута" с углем к "Эскимосу" нецелесообразной и предлагало добиться быстрейшей бункеровки в Корфе. Иначе появлялись опасения в срыве начала сельдяной путины из-за опоздания с доставкой промыслового снабжения.

Во время нахождения на побережье возникали сложности с обеспечением нормального питания экипажей. Весной 1940 г. Камчатский облпотребсоюз запретил рыбкоопам отпускать продукты на суда, поставив моряков в сложное положение. Капитан "Эскимоса" обратился в АКО с просьбой содействовать "в установке рыбкоопам безоговорочного отпуска продуктов питания судам, иначе работа подрывается".

А вот какие продукты в июне 1940 г. отпустил Камчатторг для питания экипажа (в граммах в день на человека): макароны и лапша - 62, крупы - 120, сливочное масло - 20. Кроме этого полагались 0,29 банки консервированного мяса и 80 г сахара, последнее оценивалось как "почти достаточно". Свежие и сушеные овощи совершенно отсутствовали. Этого, понятно, морякам не хватало, что вызывало их законное недовольство.

"Выйдя в море, возможно рассчитывать только на наличие продуктов на борту, а рассчитывать на торговую сеть рыбкоопов на комбинатах нельзя. Это "Эскимос" испытал, находясь в рейсе в мае-июне. С большим трудом удалось достать некоторые продукты в Корфе, и то благодаря тому, что пароход принял на борт более 200 чел. пассажиров. А обычно, когда обращаешься в комбинат за продуктами, то он отвечает: "Этим ведает рыбкооп". Когда обращаешься в рыбкооп, то последний отвечает: "Фондов у нас для снабжения парохода нет, оптовой продажи мы не производим, у нас розничная продажа, и в порядке живой очереди становитесь в очередь и покупайте".

Выполняя работу по разгрузке и погрузке парохода, команда сходить на берег за продуктами не может. В прошлом рейсе, май-июнь, пароход также ушел с Петропавловска плохо снабженным, в результате чего имелись случаи заболевания цингой 4-5 чел., которые по приходу в Петропавловск сошли с парохода, а старшему механику пришлось предоставить отпуск для поездки на материк для лечения цинги…"

8 июня 1940 г. руководство АКО категорически запретило капитану перерасход сумм, выделенных на питание, предупредив его, что он будет отнесен на его счет. "В случае недостаточности 120 руб. команде не запрещается добавлять любую сумму по своему желанию (из своих средств. - С. Г.). Увеличения суммы столовых не будет".

Так совпало, что 26 июня 1940 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 1058 судам Дальневосточного бассейна были установлены "столовые" по 150 руб. в месяц. ДВГМП быстро ввело новые "столовые", АКОфлот же не спешил, "отвечает: воздержаться до особого распоряжения".

28 июля 1940 г. на "Эскимосе" прошел митинг. Вот его резолюция: "Экипаж парохода "Эскимос" обсудил исторические решения латвийского и литовского сейма и государственной думы Эстонии об установлении в республиках советской власти, о принятии их в состав советских социалистических республик. Мы, экипаж парохода "Эскимос", горячо приветствуем историческое решение балтийских стран, и вместе с трудящимися Латвии, Литвы, Эстонии мы еще лучше будем работать на водном транспорте АКО, систематически помогать комбинатам в период погрузки и выгрузки груза, для дальнейшего расцветания нашей социалистической Родины". Документ по поручению митинга подписали капитан Мирошниченко, помполит Петров и председатель судового комитета Холявко.

29 августа 1940 г. "Эскимос" попал в сильный шторм. Донесение с него гласило: "Ходу нет, во время чистки топок пару нет, ставит на бок к зыби, несет. Сказывается недостаток кочегаров. Требую обязательной присылки двух кочегаров 1-го класса. Корфский уголь, недостаток кочегаров создают явную угрозу судну. Учтите серьезность положения…"

Штат экипажа парохода "Коккинаки" АКОфлот утвердил в количестве 40 чел. Укомплектовать его, как рядовым, так и комсоставом, долго не удавалось: в начале 1940 г. на судне трудились 34 чел.: недоставало трех кочегаров и столько же матросов.

В декабре 1939 - январе 1940 гг. пароход принял с "Симы" оборудование холодильников, выгрузил его на базе Морлова АКО "Моховая" (здесь береговой холодильник был построен в ноябре 1940 г.), обкалывал лед в Авачинской губе, стаскивал с мели пароход "Мичурин", снабжал стоявшие в порту суда водой и углем. В плавание пароход не мог отправиться из-за отсутствия достаточного количества угля.

В январе и феврале "Коккинаки" ходил с холодильным оборудованием на западную Камчатку, имея ограниченный запас продовольствия. Паевых книжек рыбкоопа моряки не имели, поэтому ничего купить в комбинатах они не могли: "Отказывают вплоть до табаку, папирос, мыла, приходиться покупать через знакомых". Не хватало одежды: рукавиц, шуб, валенок, шапок. Несколько матросов простыли и заболели.

В результате зимней эксплуатации судна как ледокола, у него погнулась лопасть бронзового винта. Пришлось в навигацию двигаться с пониженной скоростью. Появившаяся вибрация отражалась на состоянии главной машины.

С марта по сентябрь 1940 г. судно выполнило рейсы: Петропавловск - Владивосток с рыбопродукцией, Владивосток - Советская Гавань с промснаряжением с шестью заходами, Советская Гавань - Сахпогранкомбинат (в балласте), Сахалин - Камчатка с лесом с двумя заходами, западная Камчатка - Сахпогранкомбинат (в балласте) и Сахалин - западная Камчатка с лесом, кунгасами и комплектами жилых домов для Опалы, Озерной и Микояновска. Выполнение плана в среднем составило 134,6 %. За два рейса с Сахалина за полтора месяца судно доставило 6 500 куб. м леса.

В марте экипаж пополнили до 38 чел. Подбор людей был, по мнению помполита М. Т. Петрова, не лучшим: укомплектовывали тем, "кто попадет под руку, нарушителями трудовой дисциплины, уволенными с других судов по нескольку раз". Приняли 11 чел., уволили 15, в том числе десять кочегаров. Штат последних снизили на две единицы. Начальник флота Я. М. Драбкин говорил, что это сделано в качестве опыта, но за переработку доплачивать запретил.

20 мая 1940 г. НКРП СССР за успешное выполнение зимнего спецрейса на западную Камчатку по доставке оборудования холодильников и вывозу рыбопродукции премировал месячным окладом капитана В. Н. Соломко, старшего помощника А. Д. Коломейца, старшего механика К. И. Коробова и выделил капитану 3 000 руб. для поощрения команды.

После публикации обращения пленума ВЦСПС и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. "О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений", предусматривавших суровую борьбу с прогульщиками и дезорганизаторами производства, нарушения трудовой дисциплины не прекратились, "в особенности [в местах] где не имеется прокуратуры, судебных органов, выходят и пьянствуют сутками, не приходят на вахту. Обращались в комендатуру НКВД, например в Пеленга (Сахалин), говорят - не наше дело и запрещают списать с судна, везите, говорят, в свой порт. Запретили сход - [спиртное] привозят тайком грузчики. Это все длится три-четыре месяца, пока не придем в порт".

В соответствии с названным выше Указом, за прогул без уважительной причины виновные наказывались "исправительным" трудом по месту работы на срок до шести месяцев с удержанием четверти заработной платы. Суды должны были рассматривать все подобные дела не более, чем в пятнадцатидневный срок и немедленно приводить приговоры по ним в исполнение. В связи с введением Указа в действие, отменялось практиковавшееся ранее обязательное увольнение за прогул без уважительной причины. Но в условиях постоянного кадрового голода на Камчатке положения Указа применялись ограниченно.

20 марта 1940 г. моряки "Коккинаки" сообщили о принятии на себя обязательства досрочно выгрузить оборудование холодильников, имеющего "огромное значение для строительства Камчатки, обеспечивая бесперебойной работой механизмов, обслуживанием своими силами лебедчиками, майнальщиками, не допуская минуты простоя, вызвали коллектив комбинатов на социалистическое соревнование, на которое получили оживленный подъем, беря конкретные на себя обязательства производить разгрузку-погрузку 500 т в сутки". Арбитром экипаж просил выступить редакцию газеты "Камчатская правда".

11 декабря 1939 г. на совещании капитанов у заместителя начальника АКО было решено поставить "Ительмен" на отстой. Для поддержания пара на него выдали 40 т угля. К 23 декабря его при самой строгой экономии осталось 8 т. Пароход к консервации не был готов, создалась угроза его "размораживания". Чтобы избежать этого, командование судна просило не менее 120 т угля, так как вставший лед в дальнейшем мог воспрепятствовать бункеровке.

Консервация не состоялась, и в январе и феврале пароход находился на западной Камчатке. Капитан Мирошниченко 5 февраля 1940 г. молнировал в Петропавловск: "На основе методов стахановской работы и соцсоревнования судоэкипажа и снабженческой экспедиции с коллективом рыбокомбинатов Озерновский, Большерецкий, Микояновский, пароход "Ительмен" должен закончить выгрузку всего груза снабэкспедиции 5 февраля в 00.30, досрочно на 82,5 часа, произведя выгрузку за 130,5 часов вместо 213 по план-наряду, кроме того ходовых до Микояновска сделали 38 часов вместо запланированных 63, сэкономили суточный запас угля, воды, смазочных. Погрузку рыбопродукции на борту, угля команда и снабэкспедиция взялись провести также своими силами. Надеемся, что второй рейс будет также выполнен и перевыполнен".

Ко второму рейсу "Ительмен" был готов 19 марта 1940 г., но стоял до 1 апреля из-за отсутствия в порту места для погрузки. Грузился 17 суток. В рейс вышел 19 апреля. По плану ему следовало посетить пять пунктов, развивать среднюю скорость 8 узлов, но из-за плохого качества угля делали только 7. Не доходя до м. Камчатского пароход встретил тяжелые льды, которые обходил целые сутки.

4 мая пароход прибыл в Кичигу. Здесь его встретил прибойный ветер, вынудивший стоять до утра 5 мая. После высадки пассажиров "Ительмен" пошел в Корф. По пути возле о. Верхотурова попал в тяжелые льды, которые восточным ветром несло в пролив Литке. Опасаясь быть выжатым льдом на берег, капитан решил пробиваться в залив Корфа. Всю ночь пароход шел малым ходом. Утром 6 мая обнаружили попадание воды в первый трюм. Несмотря на откачку, уровень воды поднимался. Пассажиров твиндека аварийного трюма во избежание паники перевели в другие твиндеки. Для быстрейшего прихода в Корф к котлам поставили дополнительную вахту кочегаров, на помощь вызвали "Эскимос".

В 7.50 командование судна доложило в Петропавловск: "Следуя из Анапки в Корф на пути встретил полосу льда. При слабом ударе льда получил пробоину в первом трюме. До центральной базы Корфа дошли в сопровождении "Эскимоса". Для спасения судна и груза носовой частью выбросились на берег. Принимаем меры к разгрузке судна. Содействуйте… форсировке разгрузки судна Корфским рыбокомбинатом".

В Корфе сразу же приступили к выгрузке содержимого первого и второго трюмов, одновременно высаживая пассажиров. Частично освободив носовой трюм, в левом борту обнаружили пробоину. Посовещавшись, решили продолжить рейс, направившись в б. Южную Глубокую. Подойдя к кромке сплошного льда, стоявшего у берега возле рыббазы в Ново-Олюторке, приступили к быстрой разгрузке. Здесь старший помощник капитана нашел небольшую пробоину в форпике. Закончив выгрузку соли и промснаряжения и набрав пресной воды, пароход снялся в Пахачу и Олюторку. Затем он по распоряжению начальника АКОфлота направился в Петропавловск для ремонта, куда прибыл 4 июня 1940 г. По пути посетил Усть-Камчатск, где взял на борт рыболовецкие и грузовые кунгасы.

Экипаж "Ительмена" в июне 1940 г. насчитывал 54 чел., в том числе три штурмана, четыре механика, пять машинистов, 12 кочегаров и 13 матросов. Командовал судном капитан дальнего плавания Николай Иванович Шаш, 1907 г. р., из крестьян, образование среднее. В АКОфлоте с 1937 г., награжден знаком "Отличник рыбной промышленности". Помполитом на судне трудился В. И. Николаев.

Следующий снабрейс завершился 2 сентября 1940 г. Все намеченные пункты западного побережья были полностью снабжены всем необходимым. На обратном пути пароход намеревался снимать рыбопродукцию, но несмотря на неоднократные запросы, не получил от АКОфлота точного план-наряда, в каких пунктах следует ее принимать.

6 сентября пароход штормовал на рейде Крутогорово. Директор комбината сообщил, что на этой базе находится всего 140 т рыбы и 47 т икры. На судне имелось 600 т угля, дававших возможность стоять на якоре 10-12 суток, после чего его оставалось только на переход до Владивостока. Для того, чтобы принять максимальное количество груза, капитан просил разрешения сняться под погрузку в Кировск и Микояновск, а также отменить посещение Пымты. Заход за малым количеством продукции "отнимает много времени в организации погрузки".

А вот как весной 1940 г. работал "Щорс". 2 апреля 14.00 пароход после заправки мазутом с "Максима Горького", возвращаясь в Петропавловский Ковш, сел на мель. Причиной этого, по объяснению капитана Портнягина и вахтенного рулевого матроса 1-го класса Урютова, явилось заклинивание руля при повороте вправо во время движения в узкости. В момент заклинивания тут же был дан задний ход и отдан якорь, но ввиду незначительного расстояния до берега эти меры оказались безуспешными. Пароход снялся с мели собственными силами в 22.40, не получив никаких повреждений. После этого в Ковше началась погрузка соли с парохода "Шатурстрой".

Утром 16 апреля "Щорс" пришел на рейд Усть-Камчатска. Камчатский залив оказался забит тяжелым крупнобитым льдом, пройти сквозь который судно не смогло и остановилось от берега 3,5 милях. При осмотре корпуса в носовой части обнаружили вмятины, вода в форпике оказалась соленой: обшивка получила трещину, текли заклепки. Затем течь обнаружилась и в первом трюме, но опасности она не представляла. На борту парохода находились 1 500 т груза, 100 т топлива и 115 т воды. Расход топлива свели до минимума: действовал один котел, несмотря на восьмибалльный ветер.

17 апреля в 11 ч пароход освободился ото льда. Погода позволяла работать, но с берега плавсредства не спускали. К вечеру "Щорс" вновь был окружен льдами и под действием семибалльного шторма начал дрейфовать вместе с ними в море. Капитан информировал АКОфлот о том, что при первой возможности начнет пробиваться к рыбоконсервному заводу № 2.

Такая возможность появилась на следующий день. Пароход подошел ко второму заводу, возле которого имелась чистая вода. Несмотря на прибой, началась выгрузка. Осмотр гребного винта показал, что концы его лопастей отломаны. Особой опасности в этом не усмотрели.

22 апреля во время стоянки в Усть-Камчатске к борту парохода подошли кунгасы с туком. Здесь же находились пассажиры. Снимать их было нельзя до тех пор, пока груз не помещен в трюм. Раскачиваться на кунгасе на холоде людям не хотелось, и они, чтобы ускорить перемещение на пароход, вынули пробку из дна кунгаса и стали кричать, что тонут. Им подогнали другой кунгас, но они отказались пересаживаться на него. Пришлось поднимать их на борт вместе с грузом. Во время этой операции одного рабочего сбросило стропом с палубы в трюм. Несчастный получил серьезную травму.

3 декабря 1940 г. за успешное выполнение очередного снабрейса по восточному побережью Камчатки, в котором, несмотря на позднюю осень, судно было полностью выгружено без потерь и аварий, премировались капитан "Щорса" П. Я. Жуковский, старший механик П. С. Колесников и старший помощник А. А. Чеков. В распоряжение капитана выделялись 3 000 руб. для поощрения лучших моряков. "Управление АКО уверено, что экипаж парохода "Щорс" и впредь будет работать также энергично и инициативно, добьется в навигацию 1940-41 г. на основе стахановских методов труда выполнения годового плана".

В апреле 1940 г. на переходе Владивосток - Усть-Камчатск в кают-компании "Орочона" возник спор о качестве питания. Его итогом стал удар кулаком в левый глаз, нанесенный помполиту вторым помощником капитана. "Со своей стороны, считаю поступок Попова, как второго помощника капитана, имеющего среднее образование, являющегося третьим командиром вверенного парохода. Нанесенный мне удар не является простым хулиганством, а является контрреволюционной вылазкой против политического руководителя парохода, поставленного партией с утверждения ЦК ВКП(б)".

27 мая 1940 г. капитан "Орочона" Барботько приказом по судну объявил Попову строгий выговор и поставил "вопрос перед начальником АКОфлота о его дальнейшем пребывании на судне". А за день до этого политчасть Главвостокрыбы своим распоряжением отстранила утратившего авторитет помполита от работы.

"Орочон" уже в течение двух лет совершенно не заходил в Петропавловск, все время курсируя по побережьям Камчатки или находясь во Владивостоке.

На "Симе", согласно донесению помполита И. Т. Шейкина, по состоянию на 1 мая 1940 г. трудились 36 чел. По стажу работы они делились так: с 1940 г. - 14 чел., с 1939 г. - 12, с 1938 г. - 8, с 1937 г. - 2; по возрасту: с 1878 по 1898 гг. - 5, с 1900 по 1913 гг. - 19, с 1914 по 1921 гг. - 12; по образованию: незаконченное высшее - 1, среднее - 3, пять - семь классов - 10, два - четыре класса - 21. Один моряк был совершенно неграмотным.

Возглавлял экипаж капитан Константин Федорович Квашинский, 1906 г. р., на судне с 20 января 1940 г. "Трезв, вежлив и культурен". Его старший помощник Николай Николаевич Обухов, 1904 г. р., работал на пароходе с 7 июля 1939 г. На судне трудились старший механик Н. Ф. Филиппов, боцман П. М. Иванченко, четвертый механик Д. М. Евтушенко.

Ремонт "Симы" на Петропавловской верфи начался 20 января 1940 г. По договору он должен был завершиться 15 ноября 1940 г. Постановка в док намечалась на апрель, но оттягивалась. За сто дней, с 20 января по 1 мая, работы были выполнены лишь на 22,1 %. Команда парохода предложила верфи включиться в социалистическое соревнование по окончанию ремонта к 1 октября, но завод этого почина не принял.

Моряки работали на ремонте своего судна отлично. "Средняя производительность труда палубной и машинных команд за все время составляет 153 %. Матрос 1-го класса Севостьянов - 290%, к 1 мая премирован, матрос 1-го класса Бублик - то же. Евтушенко, четвертый механик, одновременно совмещает профессию электрика, на "Симе" с 1938 г., к 1 мая премирован. Машинист 2-го класса Забрудский - 300 %".

Администрация судна отмечала отсутствие заботы о людях со стороны управления треста АКО и АКОфлота. "Несмотря на ряд прекрасных производственников, честно работающих не первый год на судне, но все эти люди остаются незамеченными и ничем не поощряются".

Одеждой и обувью моряки снабжались плохо. Комсостав несколько лет не получал форму. "Такое отношение вызывает, иногда, справедливое недовольство всего экипажа к руководству флотом и не стимулирует закрепление кадров".

За четыре месяца нахождения в ремонте, с января по май, за нарушение трудовой дисциплины и пьянство были наказаны восемь моряков, причем двое из них проработали всего лишь один день. Это, по мнению помполита, "говорит за невнимательное отношение к делу подбора кадров со стороны АКОфлота".

22 июня 1940 г. капитан и помполит "Чавычи" обратились к начальнику политотдела АКО с просьбой выделить пароходу трансляционный узел. "Отсутствие красного уголка, столовой, разбросанность помещений - настоятельно требуют установки на судне трансузла. Просим учесть, что на других судах, где команда находится в лучших бытовых условиях - эти суда уже радиофицированы". Возглавлял политотдел общества Константин Никитич Кулаженко, замещал его Иван Ильич Петров.

В течение 1937-1940 гг. деятельность АКОфлота сопровождалась рядом качественных изменений:

- началось поступление новых, специально построенных судов (танкер "Максим Горький", лесовоз "Коккинаки"), в отличие от предшествующих лет, когда предприятие комплектовалось ранее эксплуатировавшимися единицами;

- основная база флота постепенно перемещалась в Петропавловский порт АКО. Суда, приходившие из новостроя, теперь приписывались не к Владивостоку, как ранее, а к Петропавловску;

- на месте, в Петропавловске, появилась серьезная ремонтная база - судоверфь;

- здесь же началось обучение морских кадров, правда, пока лишь в форме курсовой подготовки.

Но значительную часть проблем, сопровождавших работу флота с момента его организации, до конца разрешить не удавалось: продолжался поиск оптимальной формы взаимодействия с вышестоящими органами управления, не уделялось достаточное внимание теплотехнической работе, вопросам экономии и устойчивого снабжения топливом. По-прежнему не решались социально-бытовые вопросы (жилье, снабжение спецодеждой и продовольствием, культурное обслуживание и прочее), что сказывалось на текучести кадров плавсостава и, в конечном счете, на техническом состоянии флота.

1. Матрос 1-го класса Харичков Иван Васильевич (пароход "Сима"). На судах АКО работает с 1931 г. без перерыва. С июня 1931 г. - на "Ительмене", с 1935 г. - на "Симе". Ударник, дважды премирован.

2. Четвертый механик Корольков Михаил Григорьевич (пароход "Эскимос"), 1916 г. р., сын крестьянина, на пароходе непрерывно три с половиной года, поступил уборщиком камбуза, затем машинный ученик, машинист 2-го и 1-го классов, четвертый механик.

3. Старший помощник капитана Киселев Павел Дмитриевич (траулер "Буревестник"), 1914 г. р., член ВЛКСМ. В АКО с 1934 г. Общий стаж плавания семь лет, прошел путь от штурманского ученика до штурмана дальнего плавания. В 1937 г. один рейс исполнял обязанности капитана тральщика. Аварий не имел, трезв, дисциплинирован, исполнителен. Общественник.

4. Второй механик Мамонтов Алексей Ефимович (траулер "Восток"), 1913 г. р., в АКО с 1935 г. Стаж плавания шесть лет. Плавал на спасательном буксире "Кит" машинистом 1-го класса, переведен в третьи механики. В 1936 г. назначен вторым механиком "Востока". Благодаря его бережному отношению к механизмам и котлу в течение зимы 1936 г. и в период навигации 1937 г. траулер работал без вывода из эксплуатации.

5. Старший механик Любимов Сергей Николаевич (пароход "Эскимос"), 1896 г. р., член ВКП(б), стаж 16 лет, в АКО с 1932 г., 1-й разряд. На "Эскимосе" работал третьим, вторым и с конца 1936 г. - старшим механиком. Опытный, знающий механик, ведет техминимум, общественник, под его руководством был произведен ремонт парохода.

6. Второй помощник капитана Крикун Григорий Трофимович (траулер "Восток"), 1907 г. р., имеет свидетельство двухсоттонника, в АКО с 1935 г., плавстаж семь лет.

7. Старший механик Отроха Николай Зосимович (пароход "Колыма"), 1888 г. р., беспартийный, плавстаж 18 лет. В АКО с 1934 г., старшим механиком на "Колыме". Несмотря на большой возраст судна, механизмов и котлов, проявил себя как опытный механик. За время своего плавания всегда внимательно относился к механизмам и котлам. В период ремонта на Петропавловском судоремонтном заводе проявил много энергии для производства ремонта, особенно котлов, что подтверждается нахождением судна в эксплуатации.

8. Старший механик Домра Николай Борисович (пароход "Чавыча"), 1905 г. р., беспартийный. Производственный стаж десять лет. В АКО с 1929 г.: третьий и второй механик на "Орочоне", в 1936 г. назначен вторым механиком "Чавычи", затем переведен на должность старшего механика. В период ремонта "Чавычи" в Петропавловске самостоятельно произвел ремонт главной машины. К обязанностям относиться аккуратно, передает знания и опыт подчиненным, руководит техминимумом, пользуется авторитетом среди команды. За выполнение плана 1936 г. и образцовое содержание механизмов был премирован наркомом Микояном месячным окладом жалования.

9. Старший механик Кривошеев Павел Петрович (пароход "Якут"), 1888 г. р., беспартийный, производственный стаж двадцать лет, из них механиком - десять. В АКО с 1936 г., старший механик "Якута". При нахождении судна в ремонте в Петропавловске в зиму 1936-1937 г. показал хорошие образцы своей работы, не только руководил работой судна, но и повседневно оказывал техпомощь подчиненным. По выходе из ремонта все механизмы работали без вывода из эксплуатации.

10. Боцман Кислицын Сергей Харламович (пароход "Чавыча"), 1911 г. р., работает с июня 1937 г. Неоднократно премирован и получил несколько благодарностей. При погрузке леса на Сахалине под бортом находилось четыре плота, поднялся сильный ветер, грозивший гибелью плотам. Тов. Кислицын бросился первым за борт для спасения. Участник драмкружка. Послан общим собранием в Москву на экскурсию.

11. Старший механик Башков Александр Федорович (пароход "Сима"), в АКО с 1933 г. на пароходе "Ительмен", неоднократно премировался. На "Симе" с 1935 г. Хороший специалист.

12. Машинист Цаца Григорий Матвеевич (пароход "Сима"), в АКО с 1932 г., на "Симе" - с 1936 г., неоднократно премировался. Политически благонадежен, дисциплинирован, один из лучших машинистов.

Начальнику АКОфлота,
копии: обком ВКП(б), НКВД, газета "Камчатская правда"

Топлива для котлов хватит только до 15 марта. Топлива для камельков совсем нет. Прошу самых срочных распоряжений, как поступить. Во всяком случае, необходимы дрова для отопления жилых помещений и приготовления пищи.

Настоящий акт составлен комиссией по выявлению технических возможностей консервации парохода "Орочон", действующей на основании приказа начальника АКО от 1.02.1938 г. за № 36, пар. 1 и 2, в составе тт. Лялина, Ковалева, Виноградова и Маргелевича под председательством тов. Миронова.

Комиссия считает постановку судна на консервацию возможным ввиду того, что предлагается производить обогрев машинно-котельного и жилых помещений камельками. Комиссия считает, что при этом следует отметить следующие возможные последствия: 1) размораживание балластного трубопровода, 2) замерзание воды в льялах, протекающей через корпус, 3) вследствие ветхости (судно постройки 1917 г.) трюмно-льяльного, парового отопления и санитарного трубопроводов возможны частичные поломки при их демонтаже и монтаже, 4) котельно-питательная система и продувания котлов при обратной сборке возможно потребуют заводского ремонта.

Для осуществления указанной консервации потребуется проведение следующих мероприятий: 1) частичная разборка балластных и льяльных трубопроводов в наиболее неблагоприятных местах, 2) периодическая откачка вручную оставшейся в балластных цистернах и льяльных кофердамах воды… 4) особо следует отметить необходимость беспрерывного досмотра за кингстонами и дейдвудом. Следует отеплить туннель гребного вала, поставив камелек у сальника дейдвуда. Кингстоны необходимо обмуровать навозом… 6) водяные цилиндры всех помп необходимо вскрыть, 7) котлы должны быть вскрыты, просушены и задраены с постановкой негашеной извести… 9) необходимо установить в разных местах судна 16 шт. камельков с выводом дымовых труб наружу, 10) в связи с выводом из действия пожарной донки потребуется установка на одном из стоящих в ремонте судов мото- или электропомп в противопожарных целях.

Срок подготовки судна к консервации ориентировочно определен в 10 дней. Для приведения судна в эксплуатационное состояние после консервации потребуется 15 дней без учета срока, потребного на окончание ремонтных работ, подлежащих выполнению судовыми средствами.