РОССИЙСКИЕ СУДА ДОЛЖНЫ СМЕНИТЬ ЗАРУБЕЖНЫЙ ФЛАГ НА ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ

 

 

— Чем будете заманивать российских «иностранцев»?

— Созданием Российского международного реестра судов. Мы не придумываем ничего нового — подобная практика весьма широко применяется в Европе. Для примера можно привести статистические данные насчет доли национального флота, зарегистрированного в своих международных реестрах: Дания — 97%, Норвегия — 91%, Португалия — 80%, Великобритания — 69%.

Необходимость создания международного реестра диктуется сложным экономическим положением, в котором оказался российский торговый флот. Из 177 судов, построенных в 1992–2001 годах для российских судовладельцев, более 80% имеют иностранный флаг.

— Но согласно статистике количество российских морских судов, уже внесенных в существующий реестр, не так уж и мало...

— Статистика немного лукавит, так как в один из периодов в морской реестр было переведено 444 речных судна. Из-за этого картина вроде бы складывается благополучная. Но реальное количество морских судов, плавающих сегодня под российским флагом, — 210. За последнее десятилетие Россия потеряла более шестисот судов. Флот старел и списывался, а пополнения не было. Суда строились в основном на деньги зарубежных банков, которые обязательным условием кредитования требовали регистрацию судна за границей.

Главная причина нежелания регистрировать суда в России — отсутствие у нас залогового права. Если проект лопается, а при этом судно зарегистрировано в России, иностранцу трудно вернуть свои деньги.

— А были случаи, когда проект строительства судна не «шел», суда не выкупались и в результате отходили в собственность иностранных инвесторов?

— Это обычная практика. Подобные случаи были в Мурманском, Сахалинском пароходствах. Хозяин вправе распоряжаться деньгами, в данном случае — передать судно другой пароходной компании.

— Точно могут сказать только судоходные компании, управляющие такими судами. Но это приличные суммы, которые, попав в страну, позволили бы избежать критической ситуации на морском транспорте. Наглядным примером кризиса является банкротство Балтийского морского пароходства, практически не существует Камчатское, сложная ситуация в Сахалинском и ряде других пароходств.

— Кто имеет право войти в международный реестр?

— Это суда, плавающие в настоящее время под зарубежными флагами и только строящиеся как за границей, так и в России. Им нужно создать условия, обеспечивающие все преимущества «удобного» флага.

— Что даст судовладельцам пребывание в международном реестре?

— Основной отличительной чертой деятельности судов, входящих в международные реестры, является тот факт, что им разрешено осуществлять перевозки вне правового поля страны. То есть суда должны работать только на международном фрахтовом рынке, где складываются свои экономические и финансовые условия. Выполнение этого принципиального требования обусловлено специальным налоговым и таможенным законодательством во всех странах, где созданы и действуют международные реестры. Аналогичное спецзаконодательство должно быть создано и в России, иначе цель создания реестра не будет достигнута.

— Можно ли сегодня говорить о том, что даст России создание такого реестра?

— Экономические расчеты экспертов показывают, что к 2010 году удастся без привлечения бюджетных средств создать торговый флот в составе 874 судов. Принятие закона имеет и социальный резонанс: в результате создания реестра будет образовано 18 тыс. рабочих мест на судах и около 50 тыс. — на берегу. Сумма подоходного налога, уплачиваемого членами экипажей судов, в начальный период составит 10,7 млн долларов с последующим увеличением до 59 млн.

— Почему сегодня российские суда строятся на зарубежных верфях?

— Сегодня наши налоговые законы таковы, что строящийся в России пароход не станет окупаемым. Изменить налоговое законодательство очень сложно. Поэтому мы предлагаем более краткий путь к началу работ на российских верфях — чтобы эти суда были зарегистрированы в международном реестре. Иначе Россия потеряет торговый флот: старые суда спишут, а новые будут регистрироваться в оффшорах.

— А как иностранные инвесторы, которые вкладываются в строительство судов, посмотрят на возможный их переход из оффшоров в Российский международный реестр?

— Нам нужно создать такие условия, чтобы они восприняли это хорошо. Например, если на Кипре у судна проблемы, то хозяин по телефонному звонку своего адвоката может забрать его. Такие же условия заложены и в Российском международном реестре.

— Почему закон «О международном реестре судов», работа над которым ведется три года, еще не принят?

— Сейчас закон пошел по третьему кругу, чтобы 19 заинтересованных ведомств дали свое согласие. Осталось лишь несколько ведомств, говорящих нет, — Минфин, Минэкономразвития, Центробанк, МНС, Таможенный комитет. «За» выступают судостроители, ВМФ (так как гражданский флот под российским флагом в случае необходимости может обеспечивать военные нужды), Минтранс и др.

— А чем мотивируют свой отказ названные ведомства?

— Они не хотят предоставлять льготы. В этом есть, наверное, и наша вина: мы не смогли провести встречу и разъяснить позицию. Не нужно никаких льгот, мы лишь хотим, чтобы 180 судов сменили зарубежный флаг на российский и стали платить в наш бюджет.

Регистрация в Российском международном реестре означает переход под юрисдикцию российских налоговых органов из юрисдикции налоговых органов зарубежных стран. Для судовладельцев, зарегистрировавших свои суда в реестре, устанавливаются следующие условия:

1. Устанавливается единый спецналог в виде тоннажного сбора, исчисляемого на основе брутто-тоннажа.

2. Судовладельцы освобождаются от уплаты налогов, предусмотренных действующим законодательством РФ, и платят регистрационный (первоначальный) и ежегодный тоннажный сборы, которые поступают в федеральный бюджет России.

 

 

 

Есть инструменты для повышения экологической безопасности, которые дает людям демократическое общество, и мы также можем ими пользоваться. Если мы не будем что-то делать для сохранения нашей природы, то у нас и дальше будут происходить неприятные эксцессы. У нас по-прежнему будет «Сахалин Энерджи» «чемпионом мира» по «минимальности» нефтяных разливов. У нас по-прежнему по непонятным причинам будут дохнуть тысячи тонн сельди «от недостатка кислорода» (хотя никогда до этого ничего подобного не случалось, и почему-то, кроме сельди, ни один другой вид не погиб, а ведь там несколько других видов рыб, не менее чувствительных к отсутствию кислорода) и так далее. Т.е. у нас будет происходить много очень странных и непонятных вещей, которые потом будут объясняться браконьерством или «недостатком кислорода». Например, то, что уже на протяжении четырех лет резко снизились уловы наваги на северо-восточном побережье, тоже, наверное, браконьерством объясняется? В то время, как в других местах навага добывается в прежних объемах и даже с переловами приличными, а на северо-востоке не могут выбрать лимиты местные рыбаки. Да, понятно, там небольшой запас наваги, но он имеет огромное социальное значение, т.к. коренные жители без этой наваги жить не могут физиологически.

Дальше я бы хотел немного рассказать о том, как можно изменить сложившуюся ситуацию. Уже происходят положительные перемены именно под давлением общественности. Пример — проблема сброса буровых отходов. Еще три-четыре года назад, когда начиналось активное разведочное бурение на шельфе и промышленное бурение с платформы «Моликпак», никто не верил в то, что можно добиться прекращения сброса отходов в море. А сегодня это становится реальностью. Компания «Сахалин Энерджи» уже около 70% отходов планирует закачивать под землю по новой программе бурения с «Моликпака». Компания «Эксон» в своем проекте с бурением нескольких десятков скважин практически 100% отходов предусматривает закачивать под землю. «Сахалин Энерджи» при бурении на новых платформах на Лунском и Пильтун-Астохском месторождениях планирует около 80% отходов закачивать. Но этого не произошло бы без активного общественного давления на эту проблему.

Я хочу рассказать еще об одном способе, который мы сейчас активно используем — об общественной экологической экспертизе. Это совершенно четко регламентированная законом «Об экологической экспертизе» процедура, у нас есть такие права, и мы ими воспользовались, зарегистрировав экспертизу в мэрии Южно-Сахалинска. Мы проводим две экспертизы — по проектам «Сахалин-1» и «Сахалин-2». По первому мы уже получили от компании «Эксон» все проектные материалы и начали работу. По «Сахалину-2» пока еще нет материалов, но мы уверены, что получим их, т.к. уже есть опыт воздействия на нефтяные компании со стороны Генпрокуратуры, чтобы они соблюдали законы и выдавали проектную документацию. Мы привлекли очень серьезных специалистов по заводу СПГ и по воздуху из Московского института физики атмосферы. Мы надеемся получить ответы на все те вопросы, которые остались неясными после консультаций «Сахалин Энерджи» с общественностью. Мы хотим, чтобы независимые эксперты оценили, чем же, например, так опасен завод СПГ, какие нас могут ожидать последствия транспортировки нефти и т.д.

Я думаю, что можно решить и проблему фонового состояния и добиться, чтобы оно было зафиксировано. Хотя, конечно, это крайне сложно. Здесь самое главное — постараться разобраться и не бояться казаться дилетантами. Можно всегда проконсультироваться со специалистами, что мы и делаем. Можно самому попытаться вникнуть, разобраться хотя бы на общем уровне, чтобы потом двигаться к оптимальным решениям. Часто думают, что проблему должны решать только специалисты, но мы считаем, что в случае, когда затрагиваются интересы граждан, каждый имеет полное право (и это зафиксировано многими статьями законов) обосновывать и предлагать решение проблемы, добиваться учета своего мнения.

Из опыта нашей организации могу сказать, что по некоторым экологическим вопросам нефтедобычи мы достаточно компетентны для того, чтобы добиваться принятия решений. Например, в вопросе с буровыми отходами. Мы считаем, что сбрасывать отходы в море вредно, и добиваемся, чтобы это было прекращено. По некоторым другим видам воздействия на природу у нас также есть сформированное мнение, хотя мы всегда готовы рассматривать дополнительную информацию, консультироваться со специалистами и дальше. А вот в проблеме воздействия выбросов завода СПГ на Анивский залив и на атмосферу, а также в некоторых других вопросах мы еще недостаточно разобрались, мы ищем ответы. Поэтому чем больше будет различных форм выступлений общественности, как в прессе, так и просто обращений с письмами, тем более безопасными будут наши проекты.

Относительно защиты серых китов, я могу сказать, что мы не только их защищаем. Киты находятся на самом верху пищевой цепи, они в какой-то степени являются индикатором. С другой стороны, серые киты — это мощная правовая возможность для защиты всей природы. Для нас главное — защитить наше море, чтобы в нем продолжала ловиться рыба. Недавно мы получили сообщение из Ногликов, что там уловы корюшки, и даже бычка, резко снизились. Это тревожный симптом, который необходимо исследовать. И таких симптомов, на наш взгляд, уже слишком много.

Поэтому я призываю всех не быть пассивными и, если вам нужна помощь в решении вышеперечисленных проблем, мы готовы предоставить все возможности нашей организации, наши контакты и связи со специалистами в ваше распоряжение.

 

 

 

Немного предыстории.

В августе 2001 года ФГУП «Дальморнефтегеофизика» (далее ДМНГ) проводило сейсморазведочные работы на северо-восточном шельфе Сахалина, на месторождении Одопту, в непосредственной близости от мест нагула исчезающих серых китов. Целый ряд документов подтверждают негативное воздействие сейсморазведки как на китов, так и на рыбные ресурсы и биологические сообщества шельфа. В конце августа несколько граждан-активистов экологического движения и общественная организация «Экологическая вахта Сахалина» (далее ЭВС) обратились с запросом в ДМНГ о предоставлении документов, ставших основанием для проведения сейсморазведочных работ (экологические обоснования, заключение Государственной экологической экспертизы и копии разрешений Министерства природных ресурсов РФ). ДМНГ проигнорировало обращение экологов, предложив вместо документов почитать газетные статьи, смысл которых сводился к тому, что беспокоиться не о чем: все под контролем государственных служб. Зная на своем горьком опыте, как государство заботится об экологических интересах общества, граждане и «Экологическая вахта» подали жалобу в суд.

В ходе процесса экологи обосновывали свои требования положениями из Конституции РФ, Декларации прав и свобод человека и гражданина, федеральных законов «Об охране окружающей среды», «Об информации, информатизации и защите информации», в соответствии с которыми граждане имеют право на информацию о состоянии окружающей среды и доступ к которой не может быть ограничен. Вначале ответчик — «Дальморнефтегеофизика» — с этим согласился, но возразил, что обязанность предоставления запрашиваемых документов лежит не на ДМНГ, а на государственных органах. Далее эта позиция круто изменилась, и ответчик заявил, что запрашиваемая информация относится к коммерческой тайне, поскольку сейсморазведочные работы проводились по контракту с компанией «Эксон» в рамках соглашения о разделе продукции (СРП). А все, что делается в рамках СРП, строго конфиденциально, о чем и упомянуто в контракте. При этом отстаивание экологами своего конституционного права представители ДМНГ квалифицировали как «злоупотребление правом», нарушающее коммерческие права третьих лиц (в данном случае компании «Эксон Нефтегаз Лимитед», зарегистрированной на Багамских островах).

После бурных дебатов сторон и анализа всех доводов и положений законов суд признал требования общественных экологов законными и подлежащими удовлетворению, обязав генерального директора ДМНГ Э.Я. Кроппа предоставить все запрашиваемые документы. Таким образом, создан серьезный прецедент, и один из важнейших демократических принципов — принцип открытости информации, представляющей общественный интерес и затрагивающей права граждан, — получил реальное подтверждение. Сделан еще один серьезный шаг на пути построения реального гражданского общества в Сахалинской области.