«Шведская комиссия по сельскому хозяйству и Шведская национальная администрация пищевых продуктов вводит потребителей в заблуждение относительно снижающегося уровня диоксинов в рыбе из Балтийского моря, несмотря на то что концентрация ни диоксинов, ни полихлорированных бифенилов не падала с 1980 года. Остается только надеяться, что шведское правительство не предоставит этой информации в органы Европейского Союза на переговорах об исключении Швеции из-под действия нового диоксинового регулирования», — говорит Матс Ольсон, профессор морской токсикологии, шведского национального Музея естественной истории. Если не будут приняты серьезные меры, в ближайшие годы ситуация будет только ухудшаться. В августе прошлого года Европейская Комиссия приняла решение о введении ограничений на содержание диоксинов в пищевой продукции. Это решение затрагивает интересы с интенсивным рыболовством, так как некоторые виды балтийской рыбы не соответствуют новым стандартам. Швеция и Финляндия, две рыболовецкие державы, были исключены из части документа, касающегося внутренней продажи рыбы, выловленной на Балтике, для использования в пищу. Продажа кормовой рыбы в ЕС также запрещена, однако не исключает продажу рыбы с высоким содержанием диоксинов в страны за пределами ЕС и не имеющих законодательства, ограничивающего содержание этих супертоксикантов в пищевых продуктах.

То, что так много внимания уделяется именно кормовой рыбе, объясняется тем, что в погоне за дешевизной продукции скот откармливается именно рыбой, так что мясо и молоко аккумулируют загрязняющие вещества подобно тому, как накапливаются они в пищевых цепях морских млекопитающих и птиц. Поэтому попытки прекратить использовать балтийскую рыбу в качестве корма для животных вполне понятны и оправданы.

Есть надежда, что рыба, выловленная на Балтике, будет маркироваться подобно тому, как маркируются сигаретные упаковки, содержащие информацию о вредности содержащихся в табаке веществ, в том случае, если рыба будет продаваться в странах, не входящих в ЕС. Если же нет, это будет моральной нечистоплотностью продавать такую токсичную продукцию в страны без информации о ее потенциальном вреде, хотя и выгодно с точки зрения краткосрочных перспектив развития рыбной отрасли.

Примечателен факт, что нынешний регулирующий документ берет в расчет только концентрации диоксинов и игнорирует полихлорированные бифенилы (ПХБ), хотя некоторые из них настолько же токсичны. Токсичность диоксинов и полихлорированных бифенилов выражается в одних и тех же единицах измерения.

Содержание же полихлорированных бифенилов в балтийской рыбе гораздо выше, чем содержание диоксинов.

Насколько известно, ЕС собирается вернуться к этой проблеме в 2004 году и включить ПХБ в расчет токсичности продуктов, поступающих на внутренний рынок ЕС. А пока же налицо игнорирование принципа предосторожности, про высокие концентрации ПХБ просто «забыли». Тем более непонятно, как будет возможно продлить отсрочку для рыбных продуктов, продающихся в Швеции и Финляндии, если токсичность ПХБ тоже будет учитываться, ведь это приведет к удвоению общей токсичности по диоксиновому эквиваленту.

В сравнении с международной практикой национальная программа мониторинга токсических веществ в Швеции действительно уникальна. В последние годы была представлена обширная статистика исследований балтийской сельди и потребляющих ее птиц, доказывающая, что концентрация как диоксинов, так и ПХБ в рыбе не снижалась в последние годы. Количество этих веществ действительно падало в 70-е годы, однако не понижалось с 80-х. Совершенно ясно, что возникают серьезные проблемы с потреблением как балтийской сельди, так и балтийского лосося. Для рыбаков же это катастрофа. Проблема усугубляется тем, что в последние годы наблюдается рост процентного содержания жира в мускульной ткани сельди, известно, что как диоксины, так и ПХБ имеют свойство откладываться в жировой ткани, поэтому массовая доля содержания токсических веществ также может вырасти. Попытки снизить значение проблемы диоксинового загрязнения Балтики путем дачи неверных сведений о том, что уровень загрязнения падает, не сослужит хорошей службу ни рыбной промышленности, ни потребителю.

 

 

 

 

Япония. Департамент рыболовства Японии сообщил 17 мая о том, что российская сторона разрешила начать дрифтерный промысел лосося 29 японским среднетоннажным судам в ИЭЗ России, которые находились мористее п-ова Немуро. Промысел лосося мог начаться не ранее 20 мая, так как для прибытия в согласованные на переговорах районы с самого близкого места стоянки потребуется два дня.

Японский промысел лосося в ИЭЗ России продлится по 25 июля. Максимальный улов на промысле по коммерческой квоте установлен для среднетоннажных судов в объеме 6980 т, включая квоту на нерку (3525 т). Еще 1000 т может быть выловлено по научной квоте. Общий размер квоты на японском промысле лосося в зоне России определен в 11 тыс. т, из которых 2,8 тыс. т выделено малотоннажным судам и 220 т — в япономорских районах. Из 34 японских среднетоннажных судов, имеющих лицензии, 15 и 16 мая на промысел вышло 29 судов.

По сообщению российской стороны, разрешение на промысел было приостановлено из-за неподготовленности необходимых документов и неуплаты установленной суммы за промысел. Через российских наблюдателей японским судам, которые находились в ИЭЗ России, было передано указание возвратиться на контрольные точки.

Департамент рыболовства и министерство иностранных дел Японии заявили в связи с этим протест, поскольку японская сторона свои обязательства выполнила. По разъяснению, сделанному Департаментом рыболовства, российская сторона 17 мая отменила временный запрет при условии дооформления документов.

Россия. Японский флот, работающий в российских водах, получил квоту на нерку на 57% больше, чем в 2001 г. Помимо увеличения квоты для японского флота, очевидно, увеличена квота и для российских судов. Согласно сообщениям, на дрифтерном промысле будут работать 22 российских судна, на пять единиц больше, чем в 2001 г.

По данным японских источников, несколько российских судов отказались от участия в промысле. Снижение числа традиционных добытчиков будет компенсировано новыми участниками, что и приведет к увеличению промысловых усилий. Одиннадцать судов будут управляться камчатскими компаниями (в 2001 г. 9 ед.), десять — сахалинскими (8 ед.) и одно — приморской.

Каждое из судов будет работать по квоте 260 т нерки. В случае освоения квот, за сезон на дрифтерном промысле будет произведено 5720 т нерки (в 2001 г. — около 5000 т). Возможно, что по ходу промысла суда получат дополнительную квоту, поэтому производство нерки российским флотом может быть еще выше.

Работа японского флота ограничена районами 1 и 2, где добыча нерки нестабильна, что дает российскому флоту, который будет работать в районе 3, некоторое преимущество над японским. Многие полагают, что ограничения на промысел в конечном итоге приведут к тому, что основным источником поставок на японский рынок нерки дальневосточного промысла станет не японский, а российский флот.

 

 

Аукционы по российской икре минтая начались в феврале, при этом большую часть продукции составляла икра с осеннего промысла. Небольшое количество предлагавшейся икры было закуплено японскими покупателями, частично по цене USD12/кг. Однако из-за низкого качества большинство покупателей считали эту цену слишком высокой.

Разброс цен на последующих аукционах был большим — от USD7/кг до USD12/кг — в зависимости от качества предлагавшейся икры. Тем не менее, закупленный японскими покупателями объем был небольшим, поскольку они выбирали продукцию, пригодную для японского рынка.

К середине апреля появились признаки увеличения спроса, при этом были сообщения о сделках по цене USD13/кг. Но такая ситуация, по-видимому, была непродолжительна. Примерно 2,5 тыс. т икры были предложены накануне «золотой недели», и хотя небольшое количество икры было продано по ценам на уровне USD10/кг (приблизительно на USD2/кг ниже цены, запрашиваемой российскими производителями), большая часть продукции осталась непроданной.

Участников аукциона было достаточно, и многие были заинтересованы в закупках, но их останавливали проблемы с качеством продукции, которое по мере развития промысла, по-видимому, снижалось.

Низкий объем продаж также был обусловлен отказом российских производителей, которые понесли существенные убытки на нынешнем промысле, принять низкие цены. Икра, от которой отказались японцы, может быть продана в Южную Корею, где на нее есть спрос, но ее количество намного превышает объем, который может принять южнокорейский рынок. Поскольку спрос со стороны южнокорейского рынка был удовлетворен, японские покупатели считали, что цены в конце концов снизятся.

Японских покупателей беспокоил также вопрос неопределенности с реальным качеством предлагавшейся икры. Уже поступили рекламации от японских пользователей, указывающих на то, что качество закупленной на ранних аукционах икры не соответствует качеству образцов, представленных для проверки.

На аукционах российские производители в целом предлагали около 14 тыс. т икры, из которых было продано около 40%. Оставшаяся икра хранится в холодильных складах в Южной Корее и Японии. По оценкам японских покупателей, общий объем производства икры на российском промысле будет еще больше.

В отношении российской икры минтая существует еще одна проблема. В прежние годы японские импортеры и пользователи в начале сезона давали российским производителям денежный аванс, который возвращался к ним при продажах икры. При аукционной системе японским импортерам и пользователям не гарантирован достаточный объем икры для возвращения этих авансов, поэтому российские производители до сих пор имеют задолженности многим из них.

По мнению многих японских покупателей, снижение качества российской икры связано с плохим состоянием ресурсов минтая. Если состояние запасов не улучшится, то доля российской продукции в общих поставках икры минтая на японский рынок будет сокращаться.