ЧЕСТНУЮ ЛИ ИГРУ ВЕДЕТ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПО РЫБОЛОВСТВУ РОССИИ С РОССИЙСКИМИ ЖЕ РЫБАКАМИ?

 

19 и 20 марта 2002 года в адрес дальневосточных рыбводов приходит две радиограммы за подписью Е.И. Наздратенко — №№ 832 и 833, в которых председатель Госкомрыболовства своей волей вводит «олимпийскую систему» на промысле икряного минтая во всех трех подзонах — Северо-Охотоморской, Западно-Камчатской и Камчато-Курильской. То есть объявляет промысел в счет общебассейновых промышленных квот «в целях рационального полного освоения ресурсов минтая в Охотском море».

Уверены, что эта информация «ТВ» для рыбаков Камчатки, Сахалина, Приморского края — полнейшее откровение: они и слыхом не слышали о том, что председатель Госкомрыболовства в тех самых благих целях, о которых написано выше, вводил в Охотском море «олимпийскую систему» на промысле икряного минтая.

Более того — эфир захлебывался от рыбацких криков: «Дайте ловить!!! Рыбы! Рыбы!! Рыбы!!!» — которые не были услышаны в Москве. В Приморье чуть ли не драка шла за каждую тонну квоты, выбиваемой у Москвы и собственной администрации. На Сахалине, о чем мы скажем ниже, тоже на счету была каждая тонна. О Камчатке мы уже и не говорим — здесь вообще творилось и творится нечто невообразимое при распределении квот, о чем даже прокурор области вынужден был заявить вслух (читайте «ТВ» № 7). Все дальневосточные СМИ только о распределении квот в Охотском море и говорили, и писали в последнее время …

Почему же введение «олимпийской системы», точнее информация о ее введении оказалась для рыбаков полным откровением? Потому что Евгений Иванович ввел ее только для избранных рыбопромышленных компаний Дальнего Востока. Мы не знаем, какими критериями — государственными, общественными, личными — руководствовался глава Главного рыбораспределяющего ведомства (Госкомрыбы, как любят теперь величать себя в Комитете) при выборе. Мы не знаем, насколько значимы эти компании для экономики своих регионов и их — личном, общественном и государственном — вкладе в дело социального и экономического развития Камчатки, Приморья, Сахалина. Мы знаем другое — эти компании получили квоты в противовес всем остальным. Эти компании противопоставили всем другим рыбопромышленным компаниям Дальнего Востока, имеющим точно такие же права «в целях рационального и полного освоения ресурсов минтая в Охотском море». Нам знакомы эти формулировки — некогда они открывали оперативный промысловый простор для всего приморского флота в противовес рыбацким флотам Камчатки и Сахалина. Потом масштабы возможностей сократились до «голубой испанской эскадры». Сегодня масштабы еще скромней (всего несколько фирм и фирмочек) и даже прописаны конкретные объемы вылова (раньше лови, сколько успеешь поймать до закрытия экспедиции). Но суть остается прежняя — дать своим, отняв у других. Или, точнее, дать немногим, отняв у большинства.

Кто же в числе этих избранных? Судя по радиограммам, — «Моряк-Рыболов» (500 тонн) и «Трансморепродукт» (2000 тонн) из Приморья, «Юнион-Пасифик» (500 тонн), «Фиш Рейн» (800 тонн) и «УТРФ-Холдинг» (2000 тонн) с Камчатки, сахалинский «Пролив» (500 тонн). Насколько же эти компании лучше, чем ВСЕ остальные, судить не нам — это право наших читателей.

Вопрос в другом — через месяц после подписания вышеупомянутых радиограмм Евгений Наздратенко в Государственной Думе России предлагает (цитируем пресс-релиз ГКР): «пересмотреть существующую систему распределения квот, которая сегодня в большей степени стимулирует развитие браконьерства, а не береговой рыбопереработки и рыночных отношений в отрасли. Сохранение подобной ситуации в условиях обострившейся конкуренции на международных рынках может привести к потере Россией национальной сырьевой базы и превращению ее в сырьевой придаток стран Евросоюза и Юго-Восточной Азии».

А вот и основное резюме данного заявления: «Распределение квот, осуществляемое сегодня через региональные рыбохозяйственные советы, предлагается проводить еще и через бассейновые Ассоциации рыбопромышленников — некоммерческие объединения, призванные защищать интересы как государства, так и частного бизнеса».

Как на Камчатке сочетаются государственные, региональные и частные интересы при распределении квот, мы уже писали. Приморскую перебранку в СМИ по поводу распределения квот на государственном, региональном и частном уровнях мы тоже цитировали, и в Приморье та же картина, что и на Камчатке — государственные, региональные и частные интересы не вяжутся друг с другом. Вяжутся только интересы отдельных лиц, объединенных частными интересами.

Как выясняется, то же самое происходит и на Сахалине:

 

Мы опубликуем несколько официальных документов, чтобы была полная наглядность и объективность. А вы, уважаемые читатели, сами сможете сделать выводы, прокомментировать которые мы бы попросили и специалистов Госкомрыболовства.

 

Документ № 1 (см. таблицу)

 

Документ № 2

 

ООО «Донрыба» (промысел минтая был начат только в 2000 г.) при расчетном лимите по отношению к 2001 году (то есть на равных со всеми) — 450 тонн; фактический лимит по приказу ГКР — 1049 тонн (+ 599).

ЗАО «Корсаковтралфлот» — при расчетном лимите 2508 тонн ГКР выделяет 5601 тонну (+ 3093).

 

Из 2800 тонн дополнительных лимитов минтая в Северо-Охотоморской подзоне, выделенных для Сахалинской области, «Донрыбе» выделено 1700 тонн.

Просматривая эти документы, делаешь — и вольно, и невольно — определенный вывод о том, что не только на Камчатке и в Приморье, но и на внешне благополучном Сахалине происходит лоббирование интересов определенных компаний при распределении квот. Окончательное решение, как известно, по морским ресурсам принимается в Госкомрыбе (ГКР). Поэтому мы и просим представителей именно этого ведомства дать нам разъяснение, почему во всех рыбацких регионах Дальнего Востока одна и та же картина — несправедливость и непрозрачность со стороны Госкомрыболовства при распределении квот на вылов охотоморского минтая — главной рыбы Дальнего Востока.

 

Председатель Госкомрыболовства заявлял на всех уровнях, что «голубые» супертраулеры не допущены на аукционы и не приобретут ни килограмма охотоморского минтая. Сегодня же выясняется, что господин Ласкаридис, греческий миллиардер, внес залог 40% от стоимости 11500 тонн охотоморского минтая и не захотел платить оставшиеся 60%, почему четырем супертраулерам испанской постройки достались лишь 4800 тонн, которые они и освоили за 9 рабочих дней, а затем начали «бить во все колокола» с требованием о дополнительных лимитах, которых, к счастью, им никто не дал.

Вопрос к представителям Госкомрыболовства: неужели вы настолько плохо владеете информацией по биржевым операциям с рыбными квотами, что иностранец спокойно может (и только сам не хочет) купить рыбы столько, сколько ему нужно, хотя Правительство России в лице Минэкономразвития и Госкомрыболовства РФ заявляли россиянам, что иностранцы на аукционы допущены не будут? И в очередной (до бесконечности уже) раз этих самых россиян — нацию — надули.

Неужели и для Евгения Ивановича мы открываем Америку, говоря о том, что Ласкаридис принимал участие в российском (закрытом для иностранцев) рыбном аукционе и «нехотя» купил все-таки более четырех с половиной тысяч тонн? А если бы он захотел?..

 

О выходе в Мировой океан кто только сегодня не говорит. «Российские рыбаки проявляют все больший интерес к отдаленным районам промысла» (Е.И. Наздратенко, выступление в Госдуме).

Только специалисты по океаническому рыболовству, старые морские волки, молчат. Так как понимают, что рыбацкая страна бросается из одной крайности в другую и ее вожак ведет стадо на край пропасти, где уже не может быть никакого спасения: задние ряды сомнут вырвавшихся «с большим интересом» вперед — и все дружно рухнут вниз…

Как вырвался, например, вперед лидер дальневосточных рыбаков — член коллегии Госкомрыболовства, вице-губернатор, начальник департамента по рыболовству администрации Камчатской области А.Б. Чистяков и отправился в далекую рыбацкую Мавританию, откуда привез столько сказочных историй, что камчатские рыбаки уже засобирались в дальний путь…

А в это же самое время Организация Объединенных Наций делает следующее заявление по Мавритании: «ООН намерена положить конец иностранному грабежу».

250 судов Европейского Союза, Японии, Китая и России ведут промысел в зоне Мавритании. Участники программы ООН по охране окружающей среды (UNEP) пришли к выводу, что иностранный флот уничтожает рыбные ресурсы Мавритании. Глава экономического и торгового отделения UNEP Хусейн Абаза сообщил, что исследования выявили бедственное состояние вод Мавритании. В Женеве, где эксперты обсуждали данную проблему, «была оговорена необходимость введения жестких мер безопасности в связи с увеличением промысловых усилий и разрешением ввода иностранных судов в районах промысла».

Не получится ли так, что камчатские рыбаки, поверив на слово своему главному рыбаку, не успев дойти до Мавритании, получат от ворот поворот? Что же посоветуют нам в этом случае специалисты из Госкомрыболовства, уже насоветовавшие отправиться именно туда, откуда нас скоро пошлют еще дальше? В Марокко, например.

А вот что пишет о Марокко FIS:

«Правительство Марокко оказалось под давлением влиятельных фигур государства, которые требуют ускорить процесс ввода большего числа иностранных судов в территориальные воды Западной Сахары. Предполагается, что страны, допущенные к ведению промысла в водах Марокко, должны поддержать представителей страны в их притязаниях на территорию, которая явилась поводом для многолетней войны с движением Polisario.

Подобный подход к решению проблем был использован ранее в отношении бывшего СССР, когда рыболовный флот страны (около 10 лет назад) был допущен в марокканскую зону в обмен на поддержку Марокко — страны, требовавшей суверенитета, тогда как Организация Объединенных Наций не считала возможным удовлетворить это требование. Соглашение было подписано позднее с Россией, Украиной и другими бывшими советскими республиками. Оно использовалось марокканцами при ведении дипломатических кампаний страны.

В прошлом году власти Марокко изъяли лицензии у судов Восточной Европы, которые вели промысел пелагических видов рыб, таких как сельдь, скумбрия и ставрида. Ни одно из этих судов теперь не имеет промысловой лицензии.

Марокко находится на грани подписания нового рыболовного соглашения с Россией с целью ежегодной добычи 100 000 тонн продукции. Также представители Марокко могут рассмотреть возможность подписания аналогичных соглашений со странами, не входящими в состав Европейского союза».

Насколько же надежны будут позиции наших рыбаков в Марокко? А также в Анголе, Намибии, Мозамбике? Насколько экономически эффективным будет возвращение российского флота в экономические зоны Южной Америки и Юго-Восточной Азии? И будут ли работать на Россию российские рыболовные суда в исключительных экономических зонах других государств?

А как действуют другие рыбацкие страны в отношении освоения Мирового океана? Вот что пишут, например, о Китае — мировом рыболовном лидере — рыбацкие же средства массовой информации Приморья: «Экспедиционный океанический промысел пока остается убыточным. Значительные энергозатраты на единицу добываемой продукции сдерживают строительство судов для дальнего экспедиционного промысла, и китайский вылов в водах иностранных государств и в открытом океане не будет возрастать».

«Рыболовный флот КНР за последние 15 лет вырос более чем в 7 раз, при этом флот в основной массе малотоннажный. Так, в прибрежном промысле занято свыше 400 тысяч мелких судов. В пределах экономической зоны работают до 12 тысяч среднетоннажных судов. И только около 200 единиц крупнотоннажного флота работают в отдаленных океанических районах Мирового океана.

В 80-х годах продукция рыбного хозяйства (вылов и выращивание, без водорослей) составляла в Китае не более 4–5 млн тонн в год. Но уже в начале 90-х годов — свыше 12 млн тонн, а по итогам 1996 года — 30,8 млн тонн, из них морские объекты — 18,3, в том числе марикультура — 6,3, пресноводные — 12,6 млн тонн. Ежегодный прирост до 5,6%. В настоящее время Китай производит почти 1/3 мировой рыбопродукции за счет годового вылова 37,5 млн тонн, из которых 28,4 млн тонн обеспечивает марикультура. По данным ФАО, экспорт рыбной продукции из развивающихся стран в развитые превысил 13 млрд долларов США, что намного больше, чем экспорт кофе, бананов, чая, мяса и риса».

Мы же запускаем в камчатский морской огород — Петропавловско-Командорскую подзону, основу основ для развития прибрежного рыболовства на юго-восточной Камчатке и сохранения камчатской рыбной отрасли — флотилию всего Дальнего Востока, как запускали эту флотилию в 50–60-х годах для уничтожения западнокамчатской трески и камбалы, олюторской сельди, аляскинского окуня, гавайской пристипомы. И говорим о стратегии рыбной отрасли, в упор не видя эту самую отрасль. К нам ближе оказываются Мадагаскар и Мавритания, нежели Петропавловско-Командорская подзона, по которой существует отдельное поручение Президента России к Правительству, но председатель Госкомрыболовства России и его заместитель Ю.И. Москальцов с искренним удивлением впервые об этом «узнали» только на Камчатке, хотя камчатские рыбаки по данному вопросу буквально засыпали Госкомрыболовство своими прошениями, требованиями и заявлениями…

 

А в это самое время в водах США, точнее в российском «треугольнике Шеварднадзе», у России «зарезервировано» 200 тысяч тонн рыбы (эти цифры озвучил Е.И. Наздратенко на Камчатке), которые США должны компенсировать российским рыбакам.

Двести — не двести, но двадцать тысяч тонн нам там уже «позволено» было взять в прошлом году. В этом году расположенная в Сиэтле компания Global Seafoods North America выступила посредником между аборигенами и губернатором Аляски Тони Ноулсом о вводе в ИЭЗ США иностранных (то есть наших, российских) процессоров на приемку горбуши.

Тони Ноулс категорически против, но запротестовали индейцы бывшей Русской Америки: оказывается, местные аборигены заинтересованы в приходе русских процессоров, на которые они собираются сдавать свой улов, так как хозяева рыбоконсервных заводов (РКЗ) Аляски отказались от услуг 72 индейских сейнеров, традиционно добывавших горбушу.

«Представители рыболовных сообществ находятся в отчаянии!» — заявили представители Центрального Совета Tlingit и Haida Indian Tribes of Alaska. И вся надежда на благополучную жизнь связана у них теперь, как ни странно, с именем одного из тех россиян, кто начисто обобрал в свое время крупнейшую в России рыбодобывающую и рыбоперерабатывающую компанию — Николаем Никитенко, нынешним главой Global Seafoods North America, бывшим генеральным директором и президентом Владивостокской базы тралового и рефрижераторного флота, который сделал себе состояние на разорении своих соотечественников и теперь, якобы, хочет осчастливить и нынешних россиян и бывших русских американцев, пробивая путь русским процессорам в американские воды.

И что это — трезвая российская перспектива или очередная авантюра господина Никитенко с компанией? Почему по этому поводу нет никакой информации от Госкомрыболовства? Или причина в другом — известном противостоянии Никитенко — Наздратенко? И в общем-то перспективный для россиян проект даже не рассматривается в Госкомрыболовстве по причине нежелания его главы иметь дело с господином Никитенко? Что думают об этом проекте специалисты из Госкомрыболовства? А также о тех призрачных 200 тысячах тонн в «треугольнике Шеварднадзе», о которых говорил председатель? Может, лучше синица в руке, чем журавль в небе…

 

В Государственной Думе председатель Госкомрыболовства в числе основных идей, часть из которых мы уже перечислили — о макроэкономической политике, существующей системе распределения квот и освоении Мирового океана, — коснулся также и проблемы научных квот. В пресс-релизе ГКР позиция председателя была вынесена в заголовок: «Евгений Наздратенко считает необоснованным сокращение квот, выделяемых на научно-исследовательские цели».

«Сегодня отраслевые институты продолжают существовать в условиях практически полного отсутствия государственной поддержки. В частности, остро ощущается недостаток специализированных судов: если в 1990 г. страна имела 300 научно-исследовательских судов и судов промысловой разведки, то к 2001 г. их число сократилось до 29. Поэтому ученые вынуждены привлекать на конкурсной основе по договору промысловые суда, оснащенные специальным оборудованием».

А может привлекать, о чем умолчал председатель Госкомрыболовства, для научных исследований в исключительной экономической зоне России иностранные суда? И вне всяких конкурсов?!!

Приведем пример. Представители Камчатской спецморинспеции тщательно спланировали и осуществили операцию по захвату японских судов (с представителями пограничников на борту), которые нагло воровали наши национальные рыбные ресурсы, вывозя под бдительным оком инспекторов из Камчатской государственной морской инспекции (КГМИ) одно количество рыбы, а показывая в документах другое — на порядок ниже. Это-то и заинтересовало спецморинспекцию: чего это японцы вдруг бегают из промыслового района домой с полупустыми трюмами.

Расчеты представителей спецморинспекции убедительно доказывали, что воровали все из той группы судов, два из которых им удалось задержать — «Тэйко-мару-63» и «Тора-мару-58», на остальные просто не хватило сил, а экипажи стоявших рядом пограничного корабля и патрульного судна КГМИ даже пальцем не пошевелили для того, чтобы задержать убегающих воришек — как никак на борту были свои люди и честь пограничного мундира не хотелось в очередной раз марать. На борту задержанных судов было соответственно 137 и 135 тонн, а по документам — 30 и 22 тонны. Суда были отконвоированы в Петропавловск, а дело передано в суд.

А вот теперь самое удивительное — 11 марта вскрыто уголовное преступление, о чем уведомлены все заинтересованные стороны..

А 18 марта органы рыбоохраны Госкомрыболовства по распоряжению государственника и национал-патриота Евгения Наздратенко выписывают разрешительные билеты для трех судов упомянутой выше группы (задержать которых не удалось только из-за отсутствия силенок — бежали те японцы вместе с российскими пограничниками-рыбоохранниками на борту до самой Японии и некому во всей северной части Тихого океана было их остановить и отконвоировать для досмотра в порт Петропавловск-Камчатский — честь мундира, по-видимому, оказалась повыше национальных интересов Отечества). И вот что разрешает японским браконьерам в исключительной экономической зоне России российский же почти министр:

«Вылов (добыча) водных биологических ресурсов при осуществлении ресурсных исследований по контракту «Нацрыбресурс», ВНИРО, КамчатНИРО, СахНИРО с японской фирмой «Канаи Фишериз Ко, Лтд.» (№ ННРР-02ря/02 от 15.03.2002г.):

«Томи-мару-82»: 1000 тонн минтая, 895 тонн терпуга, 395 тонн кальмара, 217 тонн трески, 160 тонн окуня, 143 тонны камбалы, 102 тонны лемонемы, 100 тонн макруруса, 45 тонн палтуса, 40 тонн бычка и 35 тонн акул и скатов (это только на Курилах, к этому для полноты научных данных разрешено выловить около 200 тонн различных донно-пищевых видов рыб на юго-востоке Камчатки в 80 милях от Петропавловска, в Петропавловско-Командорской подзоне — том самом районе, который Президент два года тому назад пообещал оставить в распоряжении Камчатки в качестве приусадебного участка. На деле же этими ресурсами распоряжаются, как видите, отнюдь не представители Камчатки);

«Томи-мару-53»: 1000 тонн минтая, 895 тонн терпуга, 395 тонн кальмара, 218 тонн трески, 160 тонн окуня, 142 тонны камбалы, 103 тонны лемонемы, 100 тонн макруруса и т.д. в точном соответствии с «Томи-мару-82».

А по контракту «Нацрыбресурс», ВНИРО, КамчатНИРО, ТИНРО-центр с японской фирмой «Вакканай Кайе» (№ ННРР-01ря/02 от 15.03.2002 г.):

«Кайе-мару-28»: 950 тонн кальмара, 750 тонн минтая, по 70 тонн трески и палтуса, 50 тонн камбалы, 10 тонн окуня, 5 тонн угольной рыбы… Это в Беринговом море, плюс еще 700 с лишним тонн на востоке Камчатки.

Эта рыба, каждый хвост которой оплачен иностранной валютой, официально будет выловлена для использования в научно-исследовательских целях. О том, что при этом будет украдено в 4–5 раз больше того, что куплено, понятно всем. И процесс хищения уже идет — в апреле эти суда по два-три раза сходили на перегруз в Страну восходящего солнца, официально отвезя туда по полтрюма воздуха.

Нужны ли подобные научные исследования нашей стране? Дать однозначный ответ невозможно: кто-то будет «за», кто-то «против». Но то, что камчатские рыбаки с таким же успехом выловили бы эти почти 10 тысяч тонн рыбы, несомненно — и пользы от этого и стране, и области, и самим рыбакам было бы гораздо больше. Но какая польза от камчатцев тому, кто фактически распоряжается сегодня от лица государства национальными рыбными богатствами? И потому рыбохозяйственной наукой в России занимаются японцы.

А чего жалеть — не чужое же, свое…

По данным Камчатской спецморинспекции, снова осуществляется вывоз добытого этими судами в Японию — с неуклонной тенденцией к увеличению количества украденного.

А ведь на их борту в качестве наблюдателей находятся инспектора КГМИ из числа лучших пограничников Северо-Восточного округа.

И это, наверное, ответ Евгению Ивановичу Наздратенко еще на одно его предложение в Государственной Думе РФ: создать Федеральную службу береговой охраны Российской Федерации, то есть четвертую по счету, «чтобы объединить усилия рыбоохранных организаций и Федеральной пограничной службы». Вероятно, для того, чтобы спецморинспекции всякие не лезли туда, куда их не просят…

И вот, обобщая все эти перечисленные факты, мы пришли к грустному выводу, что государственное в понимании главного государственного ведомства по управлению рыбными ресурсами России — это, на самом деле, не наше, общее, народное, национальное, а чье-то свое — cвои компании, свои интересы, свои протеже, свои принципы распределения и поощрения…

Но когда государственное — это всего лишь инструмент для реализации только частных, а не общенациональных интересов, тогда ведь и рождается самая махровая коррупция.

И как избежать нам ее в рыбной отрасли? Или это так же неизбежно, как русские дороги и русская простота, которая хуже воровства?