ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ МОРСКОЙ ОХРАНЫ В РЕТРОСПЕКТИВЕ

 

 

 

Ловятся на браконьерстве суда с пограничными инспекторами на борту в последнее время с завидной регулярностью, а взаимоотношения СВРУ и его нынешнего начальника с подконтрольными рыбаками стали приобретать очень странный характер.

Все бравые рапорты пограничников о надежной защите ими российских дальневосточных биологических ресурсов и налаженном эффективном контроле промысла похожи на лепет психически нездорового человека и опровергаются доказательствами обратного.

До последнего момента пограничным руководителям и их ретивым подчиненным фокусы в игре в охрану российского морепродукта сходили с рук. Но дальнейшее продолжение этого действительно грозит безопасности государства и жизни людей.

Не исключено, что в скором времени придется охранять моря и всех работающих в них от самих пограничников.

Если перечислять все странное, требующее скрупулезного разбирательства правоохранительными органами, сотворенное российскими стражами северо-восточной границы только за прошедший год, то нужно издавать отдельную брошюру. Поэтому для наглядности приведем лишь свежие примеры.

 

24 декабря 2001 года воины СВРУ лихим джигитским наскоком задержали в Охотском море за нарушение правил промысла рыболовный траулер «Мыс Меньшикова», принадлежащий Сахалинрыбаксоюзу. Составили протокол и на следующий день доставили судно в порт Петропавловска. Судно встало на рейд, и капитан Владимир Кряжков стал смиренно ожидать решения своей судьбы должностными лицами СВРУ.

Однако разбираться с ним никто не спешил. Бывалый кэп заподозрил неладное и, будучи наслышанным от коллег о пограничных «странностях», 28 декабря 2001 года обратился через адвоката к начальнику СВРУ Лисинскому с законной просьбой разрешить ему сход на берег для получения юридической помощи и участия в административном разбирательстве. Ничего сверхъестественного капитан не просил: по российским действующим законам любое лицо, привлекаемое к административной ответственности, имеет право на квалифицированную юридическую помощь.

Ожидать высочайшего разрешения сойти на берег Кряжкову пришлось очень долго.

Наступил Новый год, прошло Рождество, Кряжков и его адвокат еще дважды заявляли ходатайства о проведении пограничного оформления и сходе с судна.

Через месяц генерал-лейтенант Лисинский наконец-то удостоил «пленного» капитана ответом. Он в безапелляционной форме поставил капитана в известность, что для разрешения тому схода на берег нет законных оснований и он будет сидеть на судне и впредь до окончательного решения суда.

По сути, единолично, не обращая внимания на элементарные нормы права, на права и свободы гражданина, взял да и ограничил человеку свободу передвижения и фактически закрыл въезд на территорию России, так как судно было оформлено в загранрейс.

В соответствии с действующим Кодексом РСФСР об административных правонарушениях,задерживать нарушителей в той ситуации, в которой был задержан капитан, можно только до 3 часов для составления протокола, а протокол на капитана был оформлен в Охотском море еще 24 декабря при задержании судна. Следовательно, основания для задержания Кряжкова, а тем более насильственного удержания на борту судна полностью отсутствовали.

Подивившись такому откровенному беспределу, в тот же день, 28 января 2002 года, гражданин России капитан судна Кряжков Владимир Сергеевич подал жалобу на незаконные действия начальника СВРУ в Петропавловск-Камчатский городской суд и продолжил свой «плен».

20 февраля 2002 года под председательством судьи Симоченко З.А. состоялось судебное заседание по капитанской жалобе. На процессе представитель Лисинского В.Костыгин нес такое, что в какой-то момент даже стало жалко генерала, у которого такие юристы.

Решение было вынесено законное. Действия начальника СВРУ по насильственному удержанию Кряжкова на борту судна «Мыс Меньшикова» и отказе произвести пограничное оформление признаны незаконными. В отношении Лисинского было вынесено частное определение в адрес Директора ПС России.

Генерал не согласился с этим и подал кассационную жалобу в Камчатский областной суд. Суд второй инстанции признал решение Петропавловского суда обоснованным и законным...Решение вступило в законную силу, факт действий пограничников «по закону гор» был полностью доказан.

Нужно сказать, что сам Кряжков на судебных процессах не присутствовал. К тому времени ситуация как-то сама собой упростилась, «джигиты» СВРУ так и не смогли собрать доказательств виновности капитана судна для передачи дела в суд и, зацепившись за незначительное исправление в судовом журнале, оштрафовали Кряжкова.

19 февраля 2002 года, за сутки до судебного разбирательства, пограничное руководство разрешило выход судну из Петропавловска « в связи со снятием с него ареста». Арест на судно никто не накладывал... и тут «подставилось» руководство. Как только было получено «добро на выход», обалдевшее от пограничного беспредела и боящееся еще каких-нибудь «сюрпризов» со стороны пограничников, руководство Сахалинрыбаксоюза приказало капитану немедленно уходить из Петропавловска.

Но зачем судно и, главное, люди удерживались в порту в течение 1 месяца и 20 дней, если капитан не подлежал судебной ответственности и к ней не привлекался, если оштрафовать капитана за выявленные позднее нарушения можно было в море еще 24 декабря 2001 года? На каком основании и зачем все это время на борту судна, сменяя друг друга, сидели до зубов вооруженные пограничники?

 

В 1999 и 2000 годах, до прихода в управление генерала Лисинского, Камчатская региональная инспекция по охране морских биологических ресурсов (сейчас она переименована в Камчатскую государственную морскую инспекцию) ежегодно реально взыскивала с нарушителей по 70 миллионов рублей. В 2001 году сумма взысканных средств составила всего 16 миллионов. Колоссальная разница, не правда ли? Обвал какой-то. Резко снизилось количество вскрытых нарушений.

Общественности это преподносится как великое достижение усилий нового командующего и его команды. Говорится, что пограничники так хорошо несут службу, что рыбаки боятся браконьерить из страха быть пойманными и почувствовать на себе «суровую руку» боевого генерала. Мол, в управлении отлично налажена разведка и контрразведка.Очень хорошо работает штаб, применяется эффективная тактика и стратегия, а аналитика и прогнозирование СВРУ чуть ли не одни из лучших в ПС, инспекторский состав КГМИ — просто эталоны честности и порядчности. В общем, браконьер вздрагивает только при одной мысли о браконьерстве. На пограничном языке это называется «создание эффекта присутствия». То, над чем безуспешно бились командующие с момента создания пограничного округа, Лисинским было осуществлено за год.

Под это приводятся цифры и факты, которые у непосвященных людей и впрямь вызывают восторг. Но у тех, кто хоть раз столкнулся с реальностью, возникают глубокие сомнения в правдивости этих победных реляций.

Есть и другие цифры и факты, показывающие, что расхищение морских биологических ресурсов не только не снизилось, но и значительно выросло. Рядом с инспекторами-пограничниками в одних и тех же промысловых районах работают инспектора Камчатской специализированной морской инспекции Министерства природных ресурсов. Численность инспекторского состава этой инспекции в 7 раз меньше, чем численность инспекторов КГМИ СВРУ ПС РФ.

В сравнении с 2000 годом в прошлом году КСМИ вскрыла нарушений в 1,4 раза больше, взыскала штрафов в 1,6 раза больше, взыскала ущерба в 4,5 раза больше, конфисковала и изъяла рыбопродукции в 4 раза больше.Было реально взыскано в доход государства 56 миллионов рублей, то есть в 3,5 раза больше, чем пограничной инспекцией. И самое главное, эти показатели у спецморинспекции из года в год растут, а не снижаются, как в ПС.И это при том, что у КСМИ нет своего флота, авиации и береговых пунктов технического наблюдения, государственное финансирование у нее намного хуже, чем в пограничной службе. В системе инспекции нет центра госконтроля, анализа и прогнозирования, которые имеются в СВРУ.

Так так ли уж меньше у нас стали браконьерить, как пытается доказать нам командование СВРУ? Увы, реальность показывает, что намного больше.А вот контроль со стороны пограничников стал уникально интересным.

 

Жесткость и бескомпромиссность военные демонстрируют не на всех нарушителях. Применяется это строго избирательно и конкретно. Уже в этом году в феврале в Охотском море были задержаны 2 судна за промысел минтая в районах, закрытых для промысла. Оба судна ловили минтай незаконно, и, кроме штрафов, наложенных на капитанов, фирмы должны былы возместить государству значительный ущерб в счет компенсации вреда, причиненного в результате незаконного вылова. Но не тут-то было. Если фирме «Корякморепродукт», хозяину судна СТР «Стародубское», поступило постановление о взыскании, в котором в графе ущерб стояла сумма в 13 с лишним миллионов рублей, которые она оказалась должна государству, то хозяину БМРТ «Рекин» поступило постановление, в котором в графе «ущерб» стоял прочерк.

Владелец СТР «Стародубское» — фирма «Корякморепродукт», местная, зарегистрирована в Корякском автономном округе, живет небогато собственным рыбацким трудом, «крыш», в современном понимании этого слова, у нее нет. Попались — честно признались.

Но совсем другое дело с «Рекином». Дело в том, что судном управляет Северо-Восточная морская компания, зарегистрированная в Магадане. Кроме этого судна у СВМК еще БМРТ «Богар» и «Хайдук». Все три судна ранее находились в собственности польской фирмы «Гриф» и работали в Охотском и Беринговом морях по межправительственному соглашению на промысле минтая.

Когда поляки превратили эти траулеры в подобие выжатого лимона и собрались их продавать (все БМРТ постройки 1974–1977 годов), то быстро нашелся покупатель в лице южнокорейской фирмы Шинву. Корейцы организовали в Магадане вышеупомянутую СВМК и передали эти суда в управление компании.Так суда стали российскими, подведенными под российский флаг с российскими экипажами.

В общем — стандартная схема. Фактически суда корейские, купленные на корейские деньги, но так как флаг российский, то, значит, имеют возможность получать под себя российские квоты на промысел в Беринговом и Охотском морях.

Сдают БМРТ свою продукцию на транспортный рефрижератор «Солнечный»,которым управляет магаданская компания «Востоктранс», зарегистрированная по тому же адресу, что и СВМК, город Магадан, улица Парковая, 21/1, даже телефоны в этих конторах одинаковые.

Фирма Шинву хорошо знакома нашим природоохранным органам, в том числе и пограничникам. Знакома прежде всего ТР «Солнечным». Такое название это судно стало носить только с сентября 2001 года, с момента внедрения в состав российского флота по той же схеме, как и вышеупомянутые польские БМРТ. До этого он носил название «Адонис» и официально принадлежал Шинву.

Это тот самый «Адонис», на борту которого в декабре 2000 года камчатская спецморинспекция обнаружила 3 тысячи тонн неучтенной мороженой рыбопродукции, а вместе с ней и пограничных инспекторов, «просмотревших» столь маленький нелегальный груз.

Вот какую акулу в виде «Рекина» — то ли по незнанию, то ли по недоразумению — поймали с поличным в запретном районе. Шинву — очень серьезная фирма. Она смогла без труда подвести под российский флаг настоящий металлолом на плаву, и никто ни в Госкомрыболовстве, ни в других ведомствах даже не пикнул, а тут...

По приблизительным подсчетам фирме-судовладельцу грозило возместить свыше 10 миллионов рублей ущерба и штраф. Фирма понесла бы убытки от прекращения промысла судном. Капитан «Рекина» сам признался, что ловил в запретном районе.

На Камчатку приехал представитель фирмы, некто господин Назаренко. Из Магадана на наш полуостров он ехал...через Москву. С прибытием Назаренко ситуация «заинтересилась». Наверное, в общении с должностными лицами СВРУ представитель привел такие «железобетонные» аргументы, что судну не только разрешили промысел, но еще и избавили от выплаты ущерба российскому государству. За аналогичное же нарушение «натурально» российскому «Корякморепродукту» впаяли по полной программе.

Так понятие «пограничная крыша», подразумевающее собой то, что одним можно все, а другим — ничего, это миф или все же реальность?

Но пока суть да дело, в морской охране произошли действительно «революционные изменения».

Прежде всего были устранены гражданские начальники государственных морских инспекций ФПС на Камчатке и в Магадане. Под предлогом повышения эффективности и результативности охраны биоресурсов их кресла заняли кадровые офицеры войск. Первые ощутимые результаты не заставили себя долго ждать. В Магаданскую КГМИ вместо гражданского М.Карачуна был назначен на должность начальника капитан 1 ранга Бубенчиков. Он «круто» взялся за дело и объявил «войну коррупции». Да так усердно, что, не проработав в должности руководителя и 10 месяцев, был отстранен от занимаемой должности. В отношении него возбуждено и расследуется уголовное дело по признакам преступления, которое в народе называется «коррупция». Кстати, Бубенчиков раньше вполне серьезно рассматривался на должность начальника Камчатской ГМИ СВРУ ПС РФ. Под военачалием Магаданская ГМИ причинила своими непрофессиональными и дилетантскими действиями ущерб государству на миллион долларов.

Летом 2001 года магаданские пограничники задержали в море МФТ «Мыс Докучаева» и доставили его в Петропавловск. Но сработали так топорно, что проиграли дело в суде, отпустили судно и за незаконное задержание нарвались на арбитражный иск в миллион долларов за причиненные убытки. Но так как МГМИ СВРУ ПС — контора государственная, значит деньги по иску будет выплачивать государство, то есть рядовые налогоплательщики.

В СВРУ был создан так называемый Центр государственного контроля, анализа и прогнозирования промысловой обстановки. Возглавил этот «интеллектуальный» орган капитан 1 ранга П.Иванков, бывший командир боевого корабля.

В основе штата центра прапорщики различных полов и возрастов, в подавляющем большинстве никогда дела с рыбным промыслом не имевшие и видевшие рыбу разве что только в магазине. Но самое замечательное, что центр начал исправно выдавать рекомендации для исполнения тем, кто работает в море на кораблях и промысловых судах.

Невольно возникает вопрос, ради чего тогда проводились эти глобальные реформы в морской охране? Кому нужно и выгодно, чтобы работавшая раньше и набиравшая обороты система морской охраны начала так резко валиться, давать такие сбои?

Почему вместо действительно эффективного и постоянного контроля в море все строится на каких-то эпизодических, не эффективных, но эффектных «громких» делах, расстрелах и потоплениях судов? А если посмотреть поглубже, то между этими громами, как правило, повисает мертвая тишина и покой. Не потому ли, что за расстрелы боевыми самолетами невооруженных судов, которых можно отследить и поймать совсем другими способами, дают ордена и медали, идет продвижение по службе, а постоянная системная работа в море и с рыбаками — это довольно тяжелый труд и орденов здесь не заработаешь?

Так что же действительно происходит с морской охраной пограничной службы? Она развивается или разваливается? Не слишком ли рьяно и резко военные взяли управление на себя в сфере, в которой, как теперь оказывается, они «наломали дров»? И не затмевает ли блеск пуговиц, сияние начищенных ботинок и гром победных рапортов истинной неприглядной картины того, что в действительности происходит с морскими биологическими ресурсами на Дальнем Востоке?