ЭКСПАНСИЯ

 

К юбилею Корякского автономного округа мы выпустили специальный номер журнала «Северная Пацифика». В интервью бывшего тогда губернатора округа В.Т. Броневич есть прекрасные слова: «Я говорила и буду говорить: пусть приморские бизнесмены, имеющие российский флот, приходят в округ, но только при условии: регистрировать предприятие на нашей территории, платить налоги и помогать в решении социальных проблем. Кстати, опыт такой у нас есть: Тымлатский рыбокомбинат — базовое предприятие с. Тымлат, учрежденное Преображенской базой тралового флота (Приморский край). Выгода от этого будет и нам и Приморью, так как хозяйственная деятельность этих двух предприятий тесно взаимосвязана, налоги и социальная поддержка населению обеспечиваются и КАО, и Приморью».

Газета «Новая Камчатская правда» опубликовала в те дни статью под таким вот заголовком — «Карт-бланш для Тымлата». Газета «Вести» в начале 2002 года — «Под знаком преображения». То есть общественное мнение было на стороне Преображенской базы тралового флота. Камчатцы поверили председателю Совета директоров этого акционерного общества, который утверждал: «…это политика наша: мы намерены постоянно работать на Камчатке, строить здесь современное рыбоперерабатывающее производство, закупать флот, развивать берег. …Мы поверили губернаторскому слову Валентины Тадеевны, проводимой ею политике развития поселков округа, и со своей стороны сделаем все, чтобы оправдать ее доверие, — построим новый рыбокомбинат, который станет экономической основой Карагинского района, создадим сотни рабочих мест. Этот опыт нами или другими организациями будет развиваться дальше — в округе хватает населенных пунктов, где крайне необходимо воплощение таких же проектов».

Поэтому приход команды Кожемяко на Командорские острова (Алеутский район Камчатской области), а потом и на Камчатку — в руках преображенцев контрольный пакет акций Озерновского рыбоконсервного завода № 55 — был встречен достаточно доброжелательно: вспомните интервью генерального директора ООО «Поллукс» В.Н. Полукарова, опубликованное в «ТВ». Вот фрагмент из него:

— Теперь по поводу Кожемяко. Я не согласен, что он рвется на Камчатку. Его пригласили: его пригласила Валентина Броневич, потому что корякское побережье медленно умирало без света, без тепла и еды, без лекарств. И она призывала все крупные предприятия Камчатской области: придите, я вам дам биоресурсы, выделю участки для ставных неводов, придите, возьмите поселок, возьмите село. Шел 1999 год. Я с Кожемяко познакомился в Эссо, мы в одном вертолете летели с ним на рыбохозяйственный совет в Палану. Произошел, как водится, небольшой инцидент — Батищев продал один вертолет трем компаниям — «Иянин Кутху» «Поллуксу» и «Базе Преображения». Мы заплатили за один вертолет, собрались три компании и, естетственно, не можем все в него вместиться. Начали разбираться, чуть не до драки, кое-как разобрались — и победила дружба. Тогда-то мы и разговорились. Кожемяко не напрашивался сюда, его позвали, потому что наши камчатские предприниматели не хотели брать на себя всю эту корякскую обузу — социалку. Ловить и ни за что не отвечать — это одно, но ловить и отвечать за поселок — совершенно другое. Это что касается Тымлата, где был построен отличный рыбоперерабатывающий комплекс. Он взял потом и Ильпырь, завез туда, как и в Тымлат, топливо и продукты питания. И это нельзя сбрасывать со счетов. Мне дали поселок Лесная, я его держал до последнего, сколько мог. А когда квоты перевалили цену $ 600 за тонну минтая, вы меня извините. Каждая экономика имеет свой край, а работать в минус никто не может. Это экономика: она или есть, или ее нет. Так что я на собственном горбу знаю, что такое корякская социалка, а Кожемяко тянет два села.

Теперь что касается Озерновского РКЗ. Мне первому предложили купить РКЗ-55, но я отказался, потому что, соизмерив свои возможности и узнав цену, не мог потянуть. Ю. Любарский, прежний хозяин, приходил и мне говорил: «Хочешь купить — купи. Ты камчатский, мы видим, что ты можешь работать». Мы не пошли на это только по той причине, что были не готовы. Нет таких денег, как я могу купить? Предложили Кожемяко, у него были деньги — он купил. Но он же купил не просто там какое-то производство, он купил головную боль. Ну какая же это экспансия? Он что, купил это для Приморья? Он купил это здесь и здесь работает — в Корякском АО, в Камчатской области платит налоги, вылавливает рыбу, дает рабочие места. На него в Корякском округе не намолятся. Так же, я думаю, будет и в РКЗ-55, потому что он же не утащит его за собой. Я не считаю это экспансией, я считаю, что это нормальный умный подход бизнесмена, который может просчитывать и продумывать свои шаги. Я тоже свои шаги просчитываю, но у меня нет той опоры и тех денег. Я не знаю, что там в его компании, как он работал, — я говорю за свою компанию. У меня нет того запаса прочности, чтобы купить Тымлат или Озерновский РКЗ. Мы вот создали, что создали, я считаю, что он молодец, он идет смело, он работает, и все то, за что он берется, — движется и работает.

И в то же время ползли и ползли, плодились нехорошие слухи. То по открытой линии телекомпании «Причал» раздался звонок во время интервью с Олегом Николаевичем и чей-то взволнованный голос поведал телезрителям, что лосось, добытый для Тымлатского рыбокомбината, ушел на плавбазы Преображенья, а с рыбой этой — ушли и деньги, в том числе и те, что должны были с налогами поступить в корякский бюджет. Потом всех камчатцев ошарашила другая новость: Кожемяко решил продать Озерновскому РКЗ плавбазу «Томск», принадлежащую Преображенской базе тралового флота. Для чего, зачем, когда имеется рыбоконсервный завод? Неведомо, но Камчатский рыбохозяйственный совет дает добро. Тогда О. Н. Кожемяко обращается в этот совет с новой просьбой, от которой многие и по сей день в шоке — он просит теперь дать ему добро на промысел в морской акватории Командорского государственного заповедника, где, как известно, промысел запрещен законодательством Российский Федерации: заповедник для того таковым и объявлен, чтобы человек не вмешивался в естественно протекающие природные процессы. Специалисты управления «Севвострыбода» дали этой производственной инициативе, как говорится, от ворот поворот.

И теперь народ, волей-неволей, призадумался: а тот ли на самом деле этот Олег Николаевич Кожемяко, за которого он себя выдает, используя страницы камчатских газет и эфирное время на радио и телевидении. И такой ли уж он на самом деле добренький и хороший, как написано у Ирины Дроновой в статье «Под знаком преображения», да и у нас самих?

Первым забил тревогу камчатский тележурналист Валерий Горбиков в своем фильме «На далеком Севере», но, по-видимому, к большому сожалению, этот фильм увидели немногие. Я сам посмотрел его только несколько дней назад, и оказалось, что в том далеком маленьком селе Тымлат все было совсем даже не так, как расписывали камчатские газеты.

В 1998 году, то есть еще до прибытия приморских варягов, осчастлививших сей край, в Тымлате Алексей Петрович Подобедов, родившийся и выросший с этом селе и много лет проработавший в колхозе «Тумгутум», создал на базе развалившегося колхоза и двух крестьянских хозяйств «Рекинники» и «Шаманка» национальную сельскохозяйственную артель «Дружба», главной задачей которой было сохранить национальное оленеводство за счет развития национального же рыболовства. И это не было красивым лозунгом — к 2001 году, к началу путины, которая обещала быть богатой горбушей и кетой, национальная артель, состоящая на самом деле (а не по спискам, как это нередко бывает) из коряков, чукчей и ительменов, имела собственный маломерный флот, самостоятельно солила и морозила рыбу.

Имея шесть морских участков, прежде принадлежавших национальному колхозу «Тумгутум», национальная артель «Дружба» планировала в соответствии с хорошими научными прогнозами добыть две — две с половиной тысячи тонн лосося и крепко встать на ноги.

Итог путины-2001 для членов артели плачевен — всего 60 тонн.

Причины? Накануне рыбалки у них отобрали сначала пять из шести участков для морских неводов и передали их Пребраженской базе тралового флота, а потом, якобы за долги перед бюджетом, лишили лицензии на право заниматься промыслом (хотя в действующих Правилах рыболовства такой статьи нет и быть не может: налоги — не прерогатива органов рыбоохраны).

Таким образом, национальная артель (а это более ста коренных жителей, для которых Кожемяко гарантировал рабочие места) была посажена на мель, а корвет варягов поднял свои паруса. Как же — ветер ведь дул попутный…

Во второй части этого фильма, которая называется «Притяжение Севера», есть кадры, с этим самым ветром — осенним (конец октября), холодным, злым. И там же другие кадры — пустой угольный склад, в котором коряки собирают чуть ли не угольную пыль, чтобы обогреть свои дома.

А как же заверения Кожемяко? Да никак. Читаем газету «Вести»: «Стратегический груз стали завозить в поселки только после того, как новый губернатор подписал постановление о закреплении за предприятием ДВАДЦАТИ (выделено нами. — С.В.) ставных участков сроком на пять лет».

Какая уж тут национальная артель со своей национальной идеей выживания может выстоять против такого напора.

Следующим шагом преображенцев, как уже говорилось выше, стало закрепление в Алеутском национальном районе. Теперь национальная карта разыгрывалась не аборигенами, а во имя аборигенов. Цитируем «газету «Рыбак Камчатки»:

«Убедительно просим от имени всех жителей Алеутского района рассмотреть в срочном порядке и найти хотя бы временное решение крайне сложного и запутанного вопроса, касающегося ведения хозяйственной деятельности в северной части острова Беринга и, в частности, в пятимильной морской акватории».

Это письмо, адресованное губернатору М. Машковцеву и председателю областного Совета народных депутатов Н. Токманцеву, было рассмотрено на заседании комитета по рыбной промышленности и флоту 29 мая.

В письме жители Алеутского района просят разрешить им промысел белорыбицы в пределах 5-мильной зоны на мотоботах и ярусоловах. Для них это жизненно важный вопрос, так как в целях более рационального использования норма вылова нерки снижена в три раза — со 100 кг до 30.

Но «Севвострыбвод» категорически против промысла на Командорах, потому что по Правилам охраны и промысла морских млекопитающих запрещено нахождение судов, добыча рыбы и растений в 12-мильной (точнее 30. — С. В.) прибрежной зоне Командорских островов.

Что касается обеспечения местных жителей рыбой, то для них разрешен спортивный и любительский лов в 5-мильной зоне. Учитывая все эти факторы, а также прослеживающиеся претензии приморского предпринимателя О. Кожемко на Командорские острова, который намерен поставить в с. Никольское рыбоперерабатывающий модуль, комплекс по разведению пушного зверя и цех по переработке мяса и шкур морских животных, депутаты решили (от греха подальше) отклонить обращение Алеутского района.

Видите, как, буквально на глазах, меняется тон газетных публикаций.

Но уже не меняется Олег Николаевич, который жестко проводит свой курс внедрения и закрепления на полуострове. Следующим этапом стало приобретение контрольного пакета акций Озерновского рыбоконсервного завода, полностью развязавшего ему руки в получении камчатских квот.

Читаем приложение № 1 к протоколу от 20.12.2001 года. О чем этот протокол? О продаже камчатским рыбопромышленным компаниям бесплатных камчатских промышленных квот, выделенных для развития рыбной отрасли полуострова Правительством страны.

В частности, охотоморский минтай продавался по 120 долларов за тонну (это вам не 600 и не 900 долларов на московских аукционах). Озерновцы, имея одно крупнотоннажное судно, приобрели 2380 тонн. Колхоз имени В.И. Ленина, чудом добившийся в 70-е еще годы разрешения на покупку большого флота, — 2900. Крупнейшее рыбопромышленное предприятие «Акрос» — 2540. Океанрыбфлота — имеющего ТОЛЬКО крупнотоннажный флот — в этом списке вообще нет. По 2000 тонн у Камчатрыбпрома и Камчатимпэкса.

Теперь смотрим, что у нас по лососевой путине. Тоже очень интересная картина получается — в руках Кожемяко десятая часть всех неводов на Западной Камчатке. И третья часть всех лимитов на вылов самой дорогой из всех камчатских лососей — озерновской нерки. НИКТО из камчатских рыбаков не имеет сегодня такого количества неводов и таких квот.

Не правда ли, крепкая хватка. Не даром же он КОЖЕ-МЯКА, почти былинный богатырь. По имени и закваска, и стать? Как подковы разгибает он своевольных камчатских рыбопромышленников — и хоть бы что: ни один не идет на поединок, прячутся, отсиживаются, отмалчиваются, а то и просто трусят. Вот он каков, Олег Николаевич, удачливый приморский бизнесмен и набирающий силу камчатский рыбопромышленник, готовый любого за пояс заткнуть.

И вдруг — как гром среди ясного неба: «Томск» задержан с неучтенкой!

Это газета «Вести» от 26 июня 2002 года:

Источники из областной администрации сообщили, что на западном побережье Камчатки Спецморинспекция задержала плавбазу «Томск», которую весной этого года собирался приобрести Озерновский рыбоконсервный завод.

По не проверенным пока данным на борту «Томска» находилось более тысячи тонн незаконно выловленной рыбы (1300 тонн готовой продукции из минтая. — С. В.). Эту информацию просили подтвердить прокурора области. Кстати, рыбохозяйственный совет весной этого года дал заводу добро на покупку судна, но, как удалось выяснить, сделка по его продаже так и не состоялась — на территории Камчатской области оно не зарегистрировано (Кожемяко не удалось сторговаться с Кожемяко? — С. В.).

Напомним, что «Томск» принадлежит Преображенской базе тралового флота, которую возглавляет известный предприниматель Олег Кожемяко. В прошлом году он же стал хозяином Озерновского РКЗ. По планам «Томск» должен был перерабатывать белорыбицу и часть горбуши со ставных неводов. В своем интервью газете Олег Кожемяко в марте этого года сказал следующее: «Мы просчитали, что «Томск» более эффективно можно использовать в Озерновском. Если добывающий флот, который здесь работает, будет сдавать сырец приморцам, то это никак не согласуется с политикой губернатора. А заходить в сложное устье реки Озерной, особенно в непогоду, значит — дестабилизировать работу добывающего флота. «Томск» же будет прописан на Камчатке, продукция останется здесь. К тому же это — дополнительная сотня рабочих мест для камчатцев».

Когда весть о том, что преображенцы (совместно с «Томском» задержаны СТРы «Светломорск» и «Самоцвет») нанесли ущерб рыбным ресурсам на Западной Камчатке на сумму более 300 миллионов рублей, докатилась до рыбаков, один из них сказал мне по телефону: «Теперь-то я понимаю, почему преображенцы так задирали цены на аукционе при покупке минтая — за шестьсот с лишним долларов гнали. Это они нас в угол загоняли. А теперь вот каким образом возвращают те деньги…».

И в словах этого, очень уважаемого мною, рыбацкого руководителя была истинная, хоть и очень горькая правда.

Ее подтверждение мы находим в «Рыбаке Камчатки»:

Это не первая встреча в море Камчатской спецморинспекции и Преображенской базы тралового флота. В прошлом году суда этого предприятия были взяты с поличным в Олюторском заливе в зоне, запретной для специализированного промысла минтая, — это СТРы «Сагайдак», «Климовка», «Виталий Кононец», «Седанка», «Волгоградский комсомолец». Весной этого года патрульное судно «Карат» конфисковало «неучтенку» с преображенской плавбазы «Советское Приморье».

И что же дальше?

По неофициальной информации, сейчас О.Н. Кожемяко находится в Москве, где пытается решить вопрос с «Томском» «мирным путем».

Да, о большом покровителе Олега Николаевича наслышаны уже, наверное, все дальневосточники. Газета «Золотой Рог» так Кожемяку и называет — «креатура Наздратенко». Потому и двери Камчатки для него широко распахнуты — о любви Евгения Ивановича к нашему полуострову мы знаем не понаслышке, как и об ответных чувствах тех, кто ведает нынешней рыбной отраслью полуострова.

Но, думаю, на этот раз все будет несколько не так, как обычно. Олег Николаевич, что называется, достал моих доброжелательных и спокойных земляков.

Сегодня это злое слово, которое я поставил в название статьи, не сходит уже с уст и звучит, по сути, как «будь ты проклят» и «получи по заслугам», «не гадь в доме, где тебя приютили».

И вы, наверное, почувствовали, как изменился тон камчатских газет — наконец-то мы разглядели, кто же он на самом-то деле, этот добрый дяденька из придуманной нами сказки.

«Грустно на все это смотреть», — разводит руками Василий Николаевич Полукаров.

Так что о «мирном» исходе говорить уже не приходится. Олег Николаевич Кожемяко, если перевести это на язык «новых русских», «кинул» нас всех. А это даже в том — их — мире не прощается.

 

 

 

14 общественных экологических организаций и 72 гражданина России обжаловали в кассационной инстанции отказ Пресненского межмуниципального суда г. Москвы. 20 мая «Новые Известия» уже написали о том, что судья Ирина Куприянова отказала им в иске к правительству РФ о запрете деятельности, наносящей вред окружающей среде на сахалинском шельфе — в рамках знаменитых нефтедобывающих проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2». Истцы более двух недель не могли получить мотивировочную часть этого решения. Эксперты полагали, что сложность дела заключалась в том, что иск экологов затронул финансовые интересы многих могущественных организаций: нефтяных компаний «Exxon Neftegaz Limited» (проект «Сахалин-1»), оффшорной фирмы «Sakhalin Energy Investment Company Ltd» («Сахалин-2») и администрации Сахалинской области, стремящейся любой ценой сделать проекты нефтяных СРП (соглашений о разделе продукции) основой своего благосостояния.

И вот решение суда получено. Судья согласилась с доводами ответчика, что деятельность нефтяных гигантов у сахалинских берегов прошла государственную экологическую экспертизу и не представляет опасности для окружающей среды. Судья решила, что закон «Об охране окружающей среды» позволяет запрещать лишь ту деятельность, которая такую экспертизу не проходила вовсе. Кроме того, представители нефтяников убедили суд, что наиболее спорная деятельность (сейсморазведка, отрицательно влияющая на уникальную популяцию серых китов) уже завершена, а запланированное бурение наклонных скважин со сливом отходов в море якобы неопасна. В заключении судья отметила, что «суд вправе проверить законность акта, принятого органом исполнительной власти, по жалобе заинтересованных лиц». В данном случае, видимо, только самих серых китов. А ущерб или его возможность в будущем для окружающей среды — истцом будто бы не доказаны.

Между тем, серых китов на свете осталось менее ста. Зиму они проводят у корейских берегов, а с мая по октябрь подходят к северо-восточному побережью Сахалина (недалеко от города Оха), где нагуливают потомство. Из-за того, что в их кормовом районе с 1999 года добывается нефть (платформа «Моликпак» проекта «Сахалин-2») и идет бурная деятельность по разворачиванию других нефтяных проектов, у этих морских млекопитающих, занесенных в Красную книгу, на всю популяцию рождается всего по 3–5 детенышей в год. Две трети из них не доживают до второго сезона, считает председатель Межведомственной ихтиологической комиссии академик М. Виноградов. В 1999 году было зафиксировано 10 истощенных китов, по итогам 2000 года — уже 27.

 

Судам следующих инстанций, куда обратятся истцы, вполне возможно придется иметь дело с дополнительными обстоятельствами по делу. Последние два месяца ставится вопрос о создании на сахалинском шельфе государственного заказника. В апреле думский комитет по экологии направил в правительство соответствующее предложение, и оно в свою очередь дало соответствующее поручение Министерству природных ресурсов, Госкомрыболовству и Российской академии наук. В пояснительной записке необходимость создания заказника «Сахалинский морской» обосновывалась выполнением Россией обязательств, вытекающих из Конвенции о биологическом разнообразии, подписанной в Рио-де-Жанейро в 1992 году. Симптоматично, что оказавшиеся разрушительными для морской флоры и фауны «соглашения о разделе продукции» на нефтедобычу были подписаны Россией в том же 1995 году, когда она ратифицировала и Конвенцию о биологическом разнообразии.

Нефтяные проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2» являются, как известно, давней любимой игрушкой губернатора Сахалинской области Игоря Фархутдинова и ряда высокопоставленных чиновников в правительстве РФ. Несмотря на то, что прибыль от СРП в ближайшие годы даже не ожидается, так называемые «бонусы», выплачиваемые иностранными нефтегигантами, являются достаточным материальным стимулом для принятия решения о путях развития региона.

За создание китового заказника выступили не только ученые и экологи, но и Министерство природных ресурсов, направившее 20 мая в правительство свое заключение. Идею создания заказника с его особым режимом поддержала даже Морская инспекция Федеральной погранслужбы, осуществляющая с 1997 года функции рыбоохраны в 200-мильной зоне (письмо замдиректора ФПС В. Логвиненко от 6 мая). Впрочем, здесь обольщаться не надо: ГАИшнику ведь всегда выгодно появление новых запрещающих знаков. Но против создания заказника выступает не только сахалинское чиновничество. Самое интересное, что резко против выступило ведомство Евгения Наздратенко — Госкомрыболовство, которое, казалось бы, должно заботиться о морской флоре и фауне, а вовсе не об интересах нефтяных концернов. В своем письме от 7 мая госкомитет бывшего приморского губернатора прямо сетует: «В случае принятия постановления правительства [о создании заказника] … у северо-восточного побережья Сахалина будет установлен режим… , [при котором] любая хозяйственная деятельность, противоречащая целям создания государственных природных заказников или причиняющая вред природным комплексам и их компонентам, должна быть постоянно или временно прекращена либо ограничена». Далее Госкомрыболовство прямо отстаивает интересы «Exxon Neftegaz Limited» и «Sakhalin Energy… »: «Потребуется соответствующая корректировка решения правительства РФ по вступлению в действие соглашений о разделе продукции нефтегазоконденсатных месторождений на шельфе о. Сахалин… , что повлечет дополнительные компенсационные затраты из федерального бюджета». Таким образом, Госкомрыболовство косвенно признало, что в свое время эти самые СРП были заключены с заведомым ущербом для морской флоры и фауны.

В чем же причина того, что Госкомрыболовство неожиданно выступило на стороне «нефтяников», а не «рыбников»? По мнению экспертов-экологов, ларчик открывается просто. Дело в том, что серые киты не являются промысловым видом: квоты на них нельзя распределить, продать с аукциона и соответственно выручить за них «белые» (да и «черные») деньги. Более того, в частной беседе один из высокопоставленных чиновников Госкомрыболовства заявил: «Киты для нас вообще хищники: они поедают такое количество рыбы, которое не загубит своими буровыми растворами ни один «Моликпак»!» Таким образом, получается, что киты в прямом смысле слова объедают Госкомрыболовство, лишая его живых денег.

Стоит добавить, что год назад Госкомрыболовство уже один раз пошло навстречу нефтяникам, продлив временное разрешение на так называемое «снижение рыбохозяйственной категории» на шельфе с высшей до первой: приказ Евгения Наздратенко № 190 от 25.06.01. Именно это решение позволило нефтяникам продолжить бурение со сбросом его отходов в море на малых глубинах. А это коснулось уже не китов, а самых что ни на есть промысловых видов рыб. Более того: именно подведомственный Госкомрыболовству Сахалинский институт рыбного хозяйства и океанографии (СахНИРО) составил в свое время устраивающие нефтяников калькуляции по ущербу окружающей среде. Первоначальные расчеты, сделанные владивостокским ТИНРО-центром, означали значительно более высокие выплаты для нефтяных гигантов. Директор ТИНРО-центра Л.Бочаров писал в Москву: «10.03.99. были переданы результаты проведения расчета ущерба от строительства заказчику — «Sakhalin Energy… ». Однако… в течение этого времени были неоднократные попытки косвенным образом уменьшить ущерб путем пересмотра в меньшую сторону рыбных биоресурсов и локализации зоны негативного воздействия». Нефтянники отказались от дальнейшего сотрудничества с владивостокскими учеными: частичка нефтедолларов досталась более сговорчивым. Ну а сахалинская общественность так характеризовала автору этих строк «свой» НИРО: «СахНИРО из научного института превратился просто в коммерческую организацию... Большинство сотрудников совсем перестало быть похожими на ученых, перед зданием института с каждым днем растут ряды джипов. И это при общем нищем положении науки в стране»…

Тем не менее уже 6 июня правительство РФ за подписью того же Виктора Христенко повторно поручило Минприроды рассмотреть вопрос о создании заказника — и снова с многозначительной ссылкой на Конвенцию о биологическом разнообразии. Впрочем, чиновник Минприроды, пожелавший остаться неизвестным, выдвинул еще одну гипотезу, почему Евгений Наздратенко выступил против позиции МПР: «Он всегда сделает наоборот, чем предлагает Артюхов». Хорошо известно, что председатель Госкомрыболовства Наздратенко и министр природных ресурсов Виталий Артюхов давно находятся в не особо приязненных отношениях: им есть что делить. Достаточно вспомнить осеннюю историю с определением объема допустимого улова (ОДУ), рассказанную «Новыми Известиями» 20.10.01 г. Тогда Минприроды задержало утверждение экологической экспертизы, связав руки рыбному ведомству. Пресса стала обвинять Наздратенко в «асимметричном ответе»: чуть ли не в интригах, направленных на ликвидацию МПР в рамках очередной реструктуризации правительства, что, однако, не сбылось: стороны отвели «войска» на исходные позиции.

 

Интересно, что нашумевшие в свое время проекты СРП подвергаются сегодня атаке не только со стороны экологов. В первую очередь ставится под сомнение их экономическая целесообразность. Напомним, что суть СРП в том, что из налогооблагаемой базы исключается доля иностранного инвестора в разработке месторождения. Добываемая нефть делится на компенсационную и прибыльную. Прибыльная делится между инвестором и российским государством, а компенсационная идет на компенсацию затрат инвестора. Однако российская доля в добытой нефти пойдет только с момента полной компенсации первоначальных затрат инвестора. Даже по мнению самых горячих сторонников СРП (таких, как директор департамента по освоению минерально-сырьевых ресурсов континентального шельфа администрации Сахалинской области Галина Павлова), время, когда Россия начнет получать свою долю, точно назвать нельзя. Пока ясно, что до 2007 года оно точно не настанет. Поэтому все, что имеет от СРП в обмен на богатства своих недр Россия, — это только так называемые бонусы, предусмотренные договором выплаты, призванные искусственно простимулировать дальнейший энтузиазм российского партнера.

В Южно-Сахалинске, который весь уставлен рекламными щитами, пропагандирующими выгодность для острова проектов СРП, возражают против шельфовых разработок многие. Это и местный депутат Госдумы Иван Ждакаев, и журналисты, и бывшие руководители профильных структур, ушедшие из-за несогласия. Так, бывший начальник «Сахалинморнефтегаза» Анатолий Черный уверял автора этих строк, что СРП — это «чиновничья концессия», колониальный проект, рассчитанный на то, чтобы дать заработать чиновникам на начальной стадии и полностью нерентабельный в итоге. По мнению Черного, доля в 75% российских работ в СРП не соблюдается. «Да — рассказывает он, — 15-метровую подставку к «бэушной» платформе «Моликпак», которую фирмачи, по сути, купили сами у себя, делали в Комсомольске-на-Амуре. Но сталь, которая составляет основную часть ее стоимости, куплена в Японии!» Кстати, оператор «Сахалин-2» «Sakhalin Energy Investment Company Ltd» является… оффшором, учрежденным тремя жителями Бермудских островов: Джоном Шарпом, Ричардом Пиэрманом и Николасом Троллопом…

Но самый сильный удар по имиджу СРП нанесла проверка Счетной палаты. Юрий Болдырев, первый зам руководителя этого ведомства в 1995–2001 годах, в своих интервью называл «Сахалин-1» и «Сахалин-2» «позорными соглашениями»: «Во всем мире недропользование осуществляется либо по лицензиям, как в развитых странах, либо на основе концессий и соглашений о разделе продукции, как в странах развивающихся. Но соглашения по освоению сахалинских месторождений — наихудший вариант колониальной эксплуатации. У нас сверхсложные горно-геологические и ледовые условия, и компенсационная часть может быть очень велика — до 70% общего объема… Будет ли при таких условиях у России вообще какая-то прибыль? Если предпринимателю разрешили списать все без ограничения, он должен быть полным идиотом, чтобы оставить хоть какую-то прибыль. Так вот, эти соглашения не предусматривают реальных механизмов ограничения списания затрат».

Оппонент Счетной палаты директор профильного департамента сахалинской администрации Галина Павлова парирует эти доводы: «На «Моликпаке» 87% российских рабочих… Область получила $150 млн бонусов и взносов в Фонд развития Сахалина...». Позицию Счетной палаты она называет политической и связанной лично с Болдыревым, однако забывает сказать, что в обмен на бонусы сахалинская областная дума освободила еще 27.05.97 г. проекты СРП от уплаты всех местных налогов! А по данным Минэкономразвития, приводившимся в прессе, доля российских товаров и услуг в проекте «Сахалин-2» в 2000 году составила 59%, опускаясь в 2001 году до 30 и даже 26%.

 

Так или иначе, факт остается фактом: сахалинская администрация сделала выбор пути для своего региона. Вместо интенсивного (а не экстенсивного, как было с советских времен и до настоящего момента) развития собственного уникального природного и рыбохозяйственного комплекса сделана ставка на столь же экстенсивную продажу невозобновляемых ресурсов — полезных ископаемых. Подобный выбор встал и перед другим дальневосточным регионом — Камчаткой. Со сменой губернатора полтора года назад он стал особенно очевидным: на смену самостоятельному Владимиру Бирюкову пришел Михаил Машковцев (кстати, коммунист), полностью сориентированный на президентского полпреда по Дальневосточному округу Пуликовского. На инвестиционной конференции в Петропавловске уже одобрена концепция добычи нефти на шельфе, несмотря на протест Камчатского института экологии и природопользования. Нефть есть на юго-западной части камчатского шельфа — как раз там, где ведется промысел камчатского краба… «Роснефть» и трест «Дальморнефтегеофизика» уже заявляли о готовности начать геофизические исследования на западно-камчатском шельфе — примерно такие, вредоносность коих для серых сахалинских китов пытались доказать в Пресненском суде экологи.

За этими штрихами — отказом Пресненского суда в защите далеким китам, в сахалинской и — вскоре — камчатской эпопее СРП — проступают черты геополитики действующей федеральной администрации: «бонусы» вместо прибыли, продажа сырья вполне по-советски, но под новыми лозунгами, а защита — только тем и тому, кто приносит «короткие» деньги команде «менеджеров на Неве», которая пока у власти.